— У вас руки тёплые, — вдруг говорит она с удивлением. — Я думала, они будут холодные. Вы такой серьёзный.

— Может быть, я не так уж страшен, как кажется, — отвечает он, и в его глазах мелькает что-то тёплое.

Мадлен хихикает, а Теренс только недовольно хмыкает, отводя взгляд в окно.

Карета продолжает двигаться вперёд, а я смотрю на эту сцену, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабевает. Может быть, из этого что-то и выйдет.

Надежда тоненьким ручейком потекла в сердце, но я приказала себе сильно не очаровываться и отвернулась.

В нашей жизни еще ничего не ясно. И хотя мне стоило бы поблагодарить Николаса за удивительное терпение и попытку наладить контакт с детьми, но все же жизненный опыт говорил: " Обжегся на молоке — дуй на воду".

Посмотрим, все посмотрим....

В это время карета продолжала двигаться по дороге, время от времени покачиваясь на ухабах. За окнами мелькали поля и небольшие рощи, но дети, похоже, уже успели привыкнуть к однообразному пейзажу. Мадлен притихла, свернувшись калачиком рядом со мной, а Теренс внимательно смотрел в окно, будто пытаясь уловить что-то важное.

Ехали мы долго, и хотя разговоров больше не было, в карете образовалась вполне комфортная и миролюбивая атмосфера. Лишь однажды я нарушила тишину, повернувшись к Николасу.

— Нам еще долго ехать? — спросила я, надеясь, что ответ будет отрицательным и, ура! угадала.

— Нет, — ответил он, глянув на меня и затем на детей. — Нам повезло, что виноградники находятся в этом регионе. Если бы пришлось ехать дальше, то мы бы не могли расчитывать на эту карету. Джеймисон не может дольше оставаться с нами.

Я только кивнула, прекрасно понимая причину. У меня не было сестры или брата, но историй "родственной любви" я наслушалась массу. Да что там говорить, люди убивают ближайших за деньги и наследство, а у Матея и Николаса еще и мамы разные. Было кому натравить мальчиков друг на друга.

Мы продолжали путь, пока Теренс не подал голос:

— Мама, можно остановиться?

Он не уточнил, зачем, но я сразу поняла, о чём идёт речь.

— Джеймисон, — обратился Николас к кучеру, выглянув наружу и без подсказки понимая к чему просьба малыша. — Остановись ненадолго.

Кучер послушно придержал лошадей, и мы с детьми вышли из кареты. Мадлен радостно потянулась, наконец почувствовав землю под ногами, а Теренс сразу нашёл уединённое место среди редких кустов. Я, пользуясь случаем, проверила наш мешок, чтобы убедиться, что всё на месте и раздать детям по куску утреннего хлеба.

— Торопитесь, — крикнул Николас с места кучера, нетерпеливо оглядываясь. — Ещё немного, и будем на месте.

Когда все вернулись в карету, мы продолжили путь. Пейзаж за окном постепенно менялся. Ухоженные поля сменялись дикими зарослями, заросшие тропы всё чаще попадались на глаза. Ветер приносил запах сухой травы и земли, а солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в золотисто-оранжевые оттенки.

— Это здесь, — наконец сказал Николас, указывая на видневшуюся впереди дорогу, которая уводила нас от основной трассы.

Карета свернула, и вскоре ухоженные пейзажи остались далеко позади. Заросшие травой поля, редкие покосившиеся заборы, заброшенные строения — всё вокруг выглядело угрюмо и одиноко. Чуть дальше виднелись остатки виноградников: ряды лоз, давно лишённые ухода, теперь выглядели как беспорядочные заросли.

— Вот оно, — проговорил Николас, не скрывая горечи в голосе. — Виноградники моего деда.

Карета остановилась у разрушенного строения, которое, видимо, когда-то было частью хозяйства. Его обветшалые стены и покосившаяся крыша говорили о том, что здесь давно не ступала рука хозяина. Николас вышел первым, огляделся и тяжело вздохнул.

— Добро пожаловать домой, — устало сказал он, обернувшись к нам.

Я только молча посмотрела на это место, пытаясь представить, как мы с детьми будем жить здесь. Малыши, выглядывая из кареты, не произнесли ни слова, а Николас тем временем открыл дверцу, жестом приглашая нас выйти.

— Давайте, — сказал он. — Это не дворец, но… мы начнём с этого.

Дверь скрипнула, будто протестуя против нашего вторжения, когда Николас толкнул её. Внутри нас встретил затхлый запах пыли и старого дерева. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь трещины в стенах и окна, наполняли помещение тусклым золотистым светом. Пол был покрыт слоем грязи и опавших листьев, которые каким-то образом нашли свой путь внутрь.

— Здесь явно давно никто не был, — пробормотала я, озираясь.

Дом был больше, чем я ожидала, но состояние его оставляло желать лучшего. В просторной комнате, куда мы вошли, виднелся огромный камин, который, несмотря на трещины, всё ещё казался функциональным. На стенах когда-то висели полки, но теперь они валялись на полу, переломленные пополам.

— Теренс, держи Мадлен за руку, — строго сказала я, заметив, как девочка пытается рассмотреть всё поближе. Пол был неровным, и мне не хотелось, чтобы кто-то из них упал или поранился.

Николас прошёл дальше, не обращая внимания на хаос вокруг. Его шаги раздавались гулким эхом, и я последовала за ним, оставив детей у порога.

— Это раньше была гостиная, — сказал он, указывая на камин. — Мы можем сделать её основным помещением. Если удастся разжечь огонь, здесь будет достаточно тепло.

Я кивнула, хотя пока сложно было представить это место уютным. Дальше виднелась лестница, ведущая на второй этаж. Её ступени скрипели, но Николас, не колеблясь, направился наверх. Я повернулась к детям:

— Подождите здесь. Я скоро вернусь.

На втором этаже нас встретили небольшие комнаты. Первая, скорее всего, была спальней. В углу виднелась старая кровать без матраса, а на стенах красовались потускневшие обои, частично облупившиеся. Вторая комната была чуть меньше, но с лучшим освещением благодаря большому окну.

— Здесь смогут разместиться дети, — сказал Николас, оглядывая помещение. — Если мы постелем что-нибудь на пол, им будет достаточно удобно.

Я мысленно добавила к списку задач: найти что-нибудь мягкое, чтобы устроить детям нормальное спальное место.

— Я пока буду спать с ними — сказала опустив глаза и молясь, чтобы Николас не настаивал. Несмотря на то что он вел себя как джентльмен и явно успел узнать меня получше чем тот же Аслан, но без магии и задурманенного сознания я не была готова к таким радикальным изменениям, как спать вместе.

Но Николас не стал настаивать и просто ответил:

— Хорошо.

Я подняла глаза на него оставив наконец-то в покое юбку, которую несознательно теребила от волнения.

Он выглядел усталым, но я видела, как его взгляд оценивающе скользит по пространству, будто он уже начинал придумывать план.

Похоже, что совместное проживание, это было последнее что сейчас его волновало.

— Давай спустимся, — предложил он, направляясь обратно к лестнице. — Нужно разложить всё, что у нас есть, и хотя бы немного привести это место в порядок.

Когда мы вернулись вниз, Теренс и Мадлен стояли у камина. Мальчик внимательно рассматривал его, а девочка, похоже, пыталась дуть на пыль, поднимая ещё больше грязи в воздух.

— Мадлен, хватит, — одёрнула я её, но мягко. — Мы здесь теперь будем жить, так что нужно сделать это место пригодным для жизни.

— У нас получится, мама? — серьёзно спросил Теренс, глядя мне прямо в глаза.

— Конечно, получится, — ответила я с уверенностью, хотя внутри ещё оставались сомнения. — Все вместе мы справимся.

— А пока давайте начнём, — добавил Николас, снимая пиджак и закатывая рукава. — Чем быстрее мы всё устроим, тем лучше.

Эти слова, сказанные спокойно, но твёрдо, заставили меня почувствовать намного увереннее. Да и дети тут же приободрились и кинулись помогать с удовольствием выполняя указания мои и Николаса.

Мы быстро разделили обязанности, и вскоре дом наполнился движением. Николас отошёл в сторону, подняв поломанную доску с пола и бросив её в сторону камина.