Николас вернулся спустя несколько минут, умытый и уже собранный. В его движениях всё ещё сквозила усталость, но было видно, что утренний ритуал немного его освежил. Он сел за стол и посмотрел на меня благодарным взглядом, когда я поставила перед ним кружку с горячим чаем и тарелку с разогретым завтраком.

— Спасибо, — произнёс он, пододвигая тарелку поближе. — Ты всегда такая… заботливая?

— Привычка, — ответила я, пожав плечами, стараясь скрыть лёгкое смущение. — С детьми иначе нельзя. А ты вчера ничего не ел, так что сейчас это почти вопрос выживания.

Он усмехнулся, поднося ложку ко рту.

Мы некоторое время сидели молча. Я наблюдала за ним, отмечая, как быстро он управляется с завтраком. Его голод явно говорил сам за себя.

— Я хотел с тобой поговорить, — сказал Николас, когда тарелка почти опустела. Он отодвинул её в сторону и поднял на меня взгляд. — О деньгах, которые мы получили.

Я кивнула, отставляя свою кружку в сторону. Вопрос бюджета волновал меня с самого начала, и я была рада, что он сам поднял эту тему.

— Я думаю, часть этих денег стоит потратить на мебель и привести в порядок хотя бы несколько помещений, — продолжил он. — Нам нужно место, где детям будет удобно, и тебе тоже. А ещё… стоит подумать о том, чтобы нанять уборщиц. Хотя бы временно. Этот дом в плачевном состоянии, и с детьми у тебя просто не хватит сил всё привести в порядок.

Его слова заставили меня замереть на мгновение. Это было… неожиданно. Я знала, что Николас заботливый, но не ожидала, что он так быстро включится в бытовые вопросы. Это было приятно, до глубины души.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на него. — Мне действительно приятно, что ты думаешь о нас. Но, Николас, я не хочу, чтобы мы торопились. Эти деньги — наш старт. Нам нужно вложить часть в развитие. Посмотреть, какое оборудование мы можем себе позволить. Что из него нам действительно нужно в первую очередь.

Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивал.

— Ты удивляешь меня, Элеонора, — наконец произнёс он. — Я думал, ты захочешь вложить всё в комфорт. Или хотя бы что-то оставить для себя.

Я улыбнулась, слегка покачав головой.

— Поверь, я тоже хочу комфорта. Очень. Если честно, я бы сейчас с радостью поменяла это запылённое платье на что-то свежее и бельё поприличнее. Но я знаю, как быстро деньги могут исчезнуть, если их не использовать с умом.

Николас кивнул, но по его виду было понятно, что он всё равно не собирается отступать.

— Тогда так, — сказал он, наклоняясь вперёд и подбирая нужные слова. — Мы разделим бюджет поровну. Половина пойдёт на оборудование и развитие. Вторая — на необходимые вещи для тебя и детей. Мне бы не хотелось, чтобы вы испытывали недостаток в элементарном.

Я встретила его взгляд, видя в его глазах твёрдость и искренность.

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как внутри поднимается волна благодарности. — Но тогда давай распределим всё грамотно. Я составлю список того, что нужно для дома, а ты подумаешь, что нам нужно для виноградников.

— Договорились, — сказал он с лёгкой улыбкой.

В этот момент я поняла, что мы действительно становимся командой. И пусть это было сложно и порой утомительно, я чувствовала, что мы на правильном пути.

Наступила недолгая пауза, но тишина между нами была тёплой, как лёгкое утреннее солнце, которое едва пробивалось сквозь занавески. Николас, откинувшись на спинку стула, смотрел на меня, будто обдумывал что-то важное. Его взгляд был внимательным, но мягким, без намёка на напряжение.

— Элеонора, — начал он, и в его голосе прозвучала забота. — Что ты узнала о даре Мадлен? Это можно как-то контролировать?

Я слегка улыбнулась, но это была горькая улыбка. Вопрос был неизбежным, и я давно ожидала его.

— Я нашла запись, — призналась я, аккуратно ставя кружку на стол. — Это история о девочке… Джерардине. Её дар… Он буквально уничтожил её. И я пока лишь нашла намеки, как его можно обуздать. Это только намеки, но я не остановлюсь пока не найду решение.

Пообещала и ему, и себе, и детям.

— Я знаю — его рука совершенно внезапно накрыла мою, что с такой силой стискивала ручку кружки. Я удивленно подняла глаза и увидела его взгляд. Нежный и если бы не наши обстоятельства я бы даже сказала влюбленный — Ты очень хорошая мать. И женщина. И я уверен, что найдешь решение.

Этот комплимент был искренним и таким однозначным. Николас четко показал, что ценит меня. Не за внешность, не за манеры и презентабельность, а за другие, внутренние качества и это было тем более удивительным.

Аслан ценил то, что я могла дать ему. Николас то, кем являлась я сама. Что за удивительный мужчина!

Умеющий не только прощать и заботиться, но еще и разглядеть драгоценное зерно среди ненужной шелухи.

" И вот этого удивительного мужчину ты по сути приговорила, Яся" — кольнула меня совесть раскаленной иглой.

От чего я не желая того выдернула руки из-под его и опустила взгляд.

— Спасибо — пробормотала, не зная что еще добавить.

Николас какую-то секунду молчал. Понятия не имею, как что творилось в его голове в этот момент, но следующая его фраза была сказана более нейтральным тоном. Без ноток былой теплоты.

— Ладно. Пора собираться. Скоро приедут крестьяне. Составь пожалуйста список, что тебе нужно до обеда. Так как в обед мы сможем съездить в деревню вместе с кем-нибудь из ее жителей.

— Да-да, конечно — я тут же соскочила со стула и суетливо начала собирать посуду — Все будет готово к обеду.

— Отлично!

Николас поднялся и собрался уходить, готовясь к приезду покупателей.

— Николас! — вдруг вспомнила я и окликнула мужчину.

— Да? — обернулся он и вопросительно взглянул на меня.

— Тут приезжал один мужчина — быстро затараторила я, почему-то теперь ощущая себя неудобно под его взглядом — Он представился господином Гримсом. Сказал, что приехал к тебе по старому делу, но ты как раз был в деревне.

— Гримс? — переспросил Николас нахмурившись — Я не знаю никакого Гримса.

— Хммм.... Он говорил так уверенно — начала я, но меня перебил голос с улицы.

— Хозяин!

Я тут же узнала его и обратилась к мужу.

— А, впрочем, ты можешь спросить его лично, так как это он.

— Хозяйка! Хозяин!

Вторило моим словам снаружи.

Николас ушел на улицу говорить с прибывшим, а я осталась сидеть за столом, машинально потирая пальцы. Что-то внутри меня ворочалось, тревога то поднималась, то отступала. Это были дела Николаса, мужские дела, как я себе напоминала. Но чем больше я пыталась себя успокоить, тем сильнее эта тревога давила на грудь.

Я встала и начала убирать посуду, но руки дрожали, и я уронила тарелку. Звук разбившейся керамики раздался слишком громко, как будто подчёркивая мою внутреннюю неуверенность и борьбу. Подобрав осколки, я снова вернулась к столу, но моя голова была занята только тем, что происходило за дверью.

«Это не твоё дело», — повторяла я себе, но эти слова не приносили утешения. Почему-то мне казалось, что-то, что там обсуждают, касается не только Николаса. Как будто неведомая сила, подталкивала меня наружу, нашептывая:

" Ты должна быть там! Останови его!".

С каждым мгновением, проведённым в этой тягучей неизвестности, моё беспокойство только росло. В конце концов я не выдержала. Сбросив фартук и оставив всю работу, я решительно шагнула к двери.

Как только я вышла, меня ослепил яркий утренний свет. Николас и тот самый господин Гримс стояли чуть поодаль, на краю двора. Их разговор, который я могла слышать только обрывками, становился всё тише. Я увидела, как Николас протянул руку, готовясь ударить по руке мужчины в знак заключённой сделки.

— Стойте! — крикнула я неожиданно для самой себя, даже четко не осознавая, что делаю.

Оба мужчины обернулись, явно удивлённые моим вмешательством. Николас нахмурился, его глаза сузились от недоумения. Господин Гримс, напротив, слегка усмехнулся, как будто его позабавила моя внезапная выходка.