Какой-то он нереально добрый. Хотя, возможно этому есть объяснение. Магия рода Кларенс. Возможно это еще один ее побочный эффект. Если я не ошибаюсь, то супруги всегда боготворили Элеонору. Возможно это тот же случай?

От такого предположения мне стало стыдно и неприятно. Никогда не одобряла насилия над чье-то личностью. Даже если эта личность ни о чем не догадывается.

Поэтому я продолжила настаивать несмотря на то что глаза уже слипались.

— Я справлюсь, — сказала я, скрестив руки на груди. — Не нужно так меня оберегать.

— Я и не оберегаю, — он слегка усмехнулся. — Просто действую разумно. Мы только что прибыли сюда, и на нас уже свалилась масса проблем. Если ты не будешь в порядке, всё развалится. Так что ложись. Помощь мне пригодится, но не сейчас.

Мой настрой поколебался. Оставлять его одного с этим грузом несправедливо, но в его словах был смысл. Теренс и Мадлен уже уснули, а завтра действительно будет тяжёлый день.

— Ладно, — уступила я наконец, разуму и логике. — Но если ты завтра выглядишь так же уставшим, я не стану сидеть сложа руки.

Он кивнул, но его взгляд был уже сосредоточен на бумагах. Я вернулась к постели, укрылась одеялом и легла рядом с детьми, глядя на мягкий свет свечей. Николас сидел за своим импровизированным столом, его тень двигалась на стене, как будто он сражался с невидимыми врагами.

— Завтра будет лучше, — прошептала я, повторяя свои слова, словно молитву.

И прежде чем я успела углубиться в беспокойные мысли о будущем, сон наконец сморил меня.

Я ворочалась в полудрёме. Глубокий сон не хотел отступать, но яркий свет настойчиво пробивался сквозь веки. Странно. Свет свечей давно должен был погаснуть.

Повернувшись на другой бок, я натянула одеяло выше, но свет не исчез. Он, казалось, стал ещё ярче, заполняя собой всё пространство, заставляя меня наконец проснуться.

Сначала я ничего не поняла. Комната, в которой мы устроились на ночлег, светилась так ярко, что я подумала: наступило утро. Но солнечного тепла не было. Я поднялась, потёрла глаза и замерла.

Каждый светильник в комнате, покрытый пылью и временем, горел ярким, насыщенным магическим светом. От их свечения веяло силой, почти давящей на грудь. У меня перехватило дыхание. Как? Эти лампы не работали! Мы решили, что они бесполезны, пока не найдётся маг, чтобы зарядить их.

Теренс, сидя на своём импровизированном спальном месте, растирал глаза кулаками, пытаясь осмыслить происходящее.

— Мама… — его голос был тихим, ещё сонным. — Что это? Почему так ярко?

Я провела рукой по его плечу, пытаясь его успокоить, хотя сама была в не меньшем замешательстве.

— Не знаю, милый, — ответила я, не сводя взгляда с переливающихся огней. — Просто оставайся здесь, хорошо?

Тревога закралась в мое сердце. Мне совсем не хотелось думать....

Мадлен нет на месте!!!!!!!Николаса тоже. Моё сердце сжалось. Где они? Почему их нет здесь, с нами?

— Ясмин!!!!

О, Боже!!!! Пожалуйста только ни это!!!!

— Ясмин!!!!

Мое настоящее имя знали только двое. Вернее, трое и судя по грубому, неестественному голосу третий снова поднял свою уродливую голову захватив моего ребенка.

Поджилки трусились, но актом воли, собранной в кулак я поднялась и дав знак Теренсу оставаться на месте тихо начала красться в коридор.

Мальчик кивнул, сжимая края одеяла, как будто оно могло его защитить.

Я вышла в коридор. Свет был повсюду, освещая каждую щель, каждую трещину в старых стенах. Впереди слышались шорохи и они становился всё громче, будто кто-то двигался впереди.

— Николас? — наконец — то позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мадлен?

Ответа не последовало, но шум продолжался. Я медленно пошла вперёд, ощущая, как сердце стучит в груди всё громче.

Свет, разливающийся из магических ламп, делал коридор жутким и нереальным, будто я шагала в другом измерении. Шорохи становились громче, пока я, наконец, не добралась до входной двери.

Картина передо мной заставила остановиться.

Николас стоял, обеими руками обхватив Мадлен из-за спины. Он склонился над девочкой и выражение его лица невозможно было увидеть. Мадлен стояла неподвижно, её голова была опущена, а густые кудри полностью скрывали лицо. Свет вокруг них пульсировал, будто отзываясь на их присутствие.

Картина была неоднозначной. Что он делает? Зачем удерживает ее?

— Николас! — воскликнула я, забыв обо всём, в том числе и о собственном страхе.

Он дёрнулся, но не отпустил девочку. Моя первая мысль была ужасающе ясной — я должна вытащить её из его рук. Что бы ни происходило, это выглядело вопиюще.

Я сделала шаг вперёд, уже готовясь броситься на него, когда Мадлен подняла голову.

Мир вокруг замер.

Те самые огромные бордовые глаза, которые я уже видела однажды, смотрели на меня с тем же холодным безразличием и жутким осознанием власти. Это был он. Дар.

— Не двигайся, — раздался голос, который больше не принадлежал моей маленькой дочери. Он был мягким, но каким-то чуждым, словно слова доносились откуда-то издалека. — Ты справилась, Ясмин. Ты исполнила свою миссию.

Мои ноги отказались слушаться, руки похолодели. Я пыталась найти в себе силы что-то сказать, но не могла произнести ни слова. Дар... он снова здесь.

Мадлен — нет, не Мадлен — улыбнулась. Её улыбка была такой же холодной, как и голос, и ни капли не походила на ту, что я видела раньше.

— Твоя роль завершена, — продолжал он, его голос звучал одновременно ласково и угрожающе. — Я доволен. Теперь могу заснуть надолго.

Не знаю было ли это хорошей новостью для нас или нет. Я бы предпочла, чтобы это чудовище ушло навсегда перестав мучить девочку. Но похоже, что эта жуткая магия сама устанавливала правила.

— Что будет с ней? — выдохнула я, собрав всё своё мужество. — Ты оставишь Мадлен в покое?!

Дар не ответил сразу. Он словно разглядывал меня через эти чужие глаза, изучая, что-то взвешивая. Потом он медленно покачал головой.

— Она для меня ничего не значит. Проводник. Временное вместилище, ничего более, — произнёс он с ледяным равнодушием. — Я не могу найти в ней свое продолжение. Она бесполезна.

Этот приговор сказанный равнодушным, бесстрастным тоном заставил мурашки пробежать по моей спине. И если Николас совершенно ничего не понимал, Мадлен по малолетству было все равно, то я могла понять прекрасно, о чем говорит дар.

И это было ужасно. Бедная моя маленькая девочка, которой никогда не суждено познать радость материнства. Она еще не понимает какая это трагедия... но со временем...

Вместе с грустью, страхом в моей душе появился и гнев. Я не сомневалась, кто забрал у малышки такую возможность и почему дар так вцепился в меня. Я была последней представительницей способной родить. А Мадлен... Готова поставить все что угодно на кон, что это именно дар, своей огромной концентрацией в ней уничтожил способности Мадлен к деторождению.

— Что ты еще сделал с ней?! — прошипела я потеряв всякий страх на мгновение, но чудовище уже переключило внимание на Николаса, который сильно сжимал Мадлен, будто пытаясь удержать её от чего-то.

Дар склонил голову, словно впервые заметил мужчину и проговорил.

— Ты ещё пригодишься, — сказал он ему так, будто говорил о предмете мебели. — Но позже.

Он перевёл взгляд на меня, его бордовые глаза сверкнули.

— Напоследок я оставлю тебе подарок, — продолжал он будто не замечая моего вопроса и шокировано- напряженного взгляда мужчины. — Воспользуйся им с умом. Это единственное, что может помочь тебе в дальнейшем. Я буду ждать новую хозяйку, когда она будет готова.

С этими словами тело Мадлен, до этого напряжённое и словно пропитанное чужой волей, обмякло в руках Николаса.

— Мадлен! — закричала я, бросаясь к ней.

Он осторожно опустил её на пол, а я упала на колени рядом. Лицо девочки было бледным, но, кажется, она дышала.