Он выдохнул, провёл рукой по волосам, размышляя. Несколько секунд он просто смотрел на дом, где вовсю пылали фонари распространяя магический свет, потом на мое умоляющее лицо, взвешивая доводы, а потом сказал:

— Ладно, — сказал он серьёзно. — Но только мы вдвоём. Дети должны остаться здесь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё чуть-чуть отпускает. Мы идём. И, наконец, я получу хоть какие-то ответы.

— Я мигом — торопливо сообщила ему — Уложу детей и пойдем. Это далеко?

Уточнила думая насколько я смогу оставить малышей без присмотра.

Знаю, знаю, эти дети и не такое видели. Не сомневаюсь, что Элеонора могла их оставить на сутки, когда они были и того младше, но я не такая.

Забота об этих малышах стала моей главной привилегией и пусть они были в относительной безопасности я все же не хотела оставлять их надолго без присмотра.

— Это близко — Николас дал именно тот ответ который я хотела бы услышать — На дорогу уйдет минут двадцать не больше. Но я все же предпочел бы закрыть двери на замок внешний замок.

" Как впрочем и я" — мысленно с ним согласилась и кивнула.

Замок Николас умудрился организовать еще вчера. Правда поставили его только сегодня и безопасность он давал относительную, но все же...

— Я быстро соберусь — сказала ему и поторопилась в гостиную где дети играли деревянными куколками выменянными сегодня у крестьянских малышей.

— Не торопись — крикнул мне вслед, но я даже не отреагировала.

В смысле не торопись? Как это не торопись, когда тебя съедает этот нестерпимый зуд? О, нет, дорогой, мой! Считай, что я уже стою на низком старте готовая к новым приключениям.

Дети заснули быстрее, чем я ожидала, и через сорок минут я уже выходила во двор, затягивая ремень плаща. В воздухе витал запах ночной сырости, свежий и прохладный. Луна светила неярко, но фонарь в руках Николаса давал достаточно света, чтобы осветить дорогу.

— Готова? — спросил он, протягивая мне вторую масляную лампу.

— Готова, — кивнула я, чувствуя, как волнение и настороженность борются внутри меня.

Мы двинулись в сторону участка. Дорога действительно оказалась недолгой, минут пятнадцать по извилистой тропе, которая петляла среди зарослей виноградника и небольших полян. Я не могла сказать, что раньше часто ходила в ту сторону — сомневаюсь, что вообще здесь бывала за эти дни.

И вот теперь мы стояли на краю земли, которую так хотел купить Гримс.

Поляна выглядела ничем не примечательной. Старые виноградные лозы, дикие кустарники и несколько покосившихся строений, одно из которых явно было больше остальных.

— Ну, вот и всё, — Николас поднял фонарь, осматриваясь. — Здесь ничего особенного.

— Должно быть, что-то есть, — я сжала пальцы на рукояти фонаря. — Не мог он просто так захотеть этот кусок земли.

Я двинулась вперёд, обходя территорию. Трава под ногами была влажной, кое-где рос мох. Ничего, кроме старых гнилых досок, следов запустения.

— Думаешь, зайти внутрь? — спросил Николас, задержав взгляд на самом большом сарае.

— Думаю, да, — я решительно направилась к двери.

— Элеонора, — он задержал меня за запястье, голос был серьёзным. — Это не лучшая идея. Постройка старая, крыша может рухнуть, а если там животные? Или кто-то ещё?

— Крыша до сих пор стоит, а вот животные вряд ли, — я кивнула на замок, который, хоть и ржавый, всё ещё держался на цепи.

Он выругался себе под нос, но достал из кармана нож и, с минуту поколебавшись, сбил его парой резких ударов по старой скобе.

Дверь отворилась со скрипом, и мы шагнули внутрь.

Сараем это место назвать было сложно — скорее, старый коровник, уже практически разрушенный временем. В крыше зияли дыры, через которые лился слабый свет звёзд. Запах плесени и старого сена наполнял воздух.

— Похоже на… обычный сарай, — пробормотал Николас, озираясь.

Я шагнула дальше, направляя фонарь на деревянные стены, покрытые грязью. В дальнем углу валялась старая ржавая бочка, возле неё — пара сгнивших деревянных корыт.

— Тут точно что-то должно быть, — прошептала я, не понимая почему дар потащил меня среди ночи в эти бесполезные руины.

И тут же, будто в ответ на мой внутренний ропот, тишину разорвал глухой звук.

Шорох. А потом стук колёс.

Я резко обернулась. Николас тоже напрягся, шагнув ко мне ближе.

— Кто-то едет, — он приглушил лампу ладонью.

И мы кинулась к дверному проёму выглянув наружу.

На дороге, ведущей к участку, двигалась тёмная повозка, колёса которой скрипели в ночной тишине. Мы переглянулись.

— Совпадение? — тихо спросил он.

Я сглотнула.

— Нет, — прошептала в ответ. — Совсем не уверена.

Мы замерли у входа, наблюдая, как повозка медленно приближается. Темнота скрывала её пассажиров, но я видела, что кучер сидел прямо, явно напряжённо вглядываясь в дорогу. Фонарь, прикреплённый к боковой части повозки, давал слабый свет, которого едва хватало, чтобы разглядеть очертания.

Николас сжал мою руку, подавая знак оставаться на месте.

— Нам нужно решить, что делать, — прошептал он. — Если они остановятся здесь, нужно будет спрятаться.

Я и так это понимала, но мой разум работал медленно. Сердце билось слишком громко, мысли путались. Кто это? Что им нужно?

Повозка приближалась. Вскоре я смогла различить её детали: обычный сельский экипаж, но крытый, что само по себе выглядело странно в такую тёплую ночь. Кто-то пытался скрыть груз? Или пассажира?

Колёса натужно скрипнули, когда лошади замедлили шаг. Николас крепче сжал мою руку.

— Они останавливаются, — пробормотал он.

Я затаила дыхание. Дверца экипажа открылась с тихим щелчком, и на землю ступили двое. Один был высоким и плотным, другой ниже и худее. Свет фонаря поймал лишь их силуэты, но мне хватило и этого, чтобы почувствовать, как холод пробегает по спине.

— Гримс, — тихо выдохнул Николас.

Я закусила губу. Гримс? Он не ушёл, а вместо этого приехал сюда посреди ночи? С кем?

Мужчины двинулись в сторону сарая. Их шаги были уверенными, будто они точно знали, куда идут. Я медленно отступила вглубь помещения, прижимая ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

— Что они делают? — шёпотом спросила я.

— Сейчас узнаем, — ответил Николас, его голос звучал напряжённо.

Мы затаились в тени. Фонарь мы давно погасили, и теперь только слабый свет луны пробивался сквозь дыры в крыше.

Гримс и его спутник остановились в нескольких шагах от входа. Первый заговорил тот, что выше:

— Ты уверен, что всё ещё здесь?

— Да, — отозвался Гримс, и я узнала его голос. — Это место никто не трогал с тех пор, как старик умер. Если что-то и осталось, то тут.

Я едва удержалась от того, чтобы не посмотреть на Николаса. Он замер, но я видела, как его пальцы сжались в кулак.

Они искали что-то. Но что?

— Если найдём, нужно действовать быстро, — продолжил Гримс. — Не хочу, чтобы этому выскочке Монтгомери досталось все.

— А если он уже что-то знает?

— Тогда нам придётся позаботиться о том, чтобы он замолчал.

Мои пальцы сжались в ткани плаща. Мне стало по-настоящему страшно.

Гримс бросил быстрый взгляд по сторонам, затем сделал шаг в сторону сарая.

— Давай. Если он должен быть здесь — негодяй указал в сторону именно того сарая, где так неудачно находились мы — Нужно найти его до рассвета.

Я почувствовала, как Николас медленно тянет меня назад, в темноту. Ещё немного, и нас могут заметить. Сердце бешено колотилось в груди.

Что же здесь спрятано?

Мы затаились в углу сарая, спрятавшись за старыми деревянными бочками, которые когда-то, возможно, служили для пойла скота. Николас потянул меня вниз, и мы осторожно опустились на корточки за груду гнилых досок, стараясь не создавать ни единого звука. Запах сырости, старого сена и плесени забивал ноздри, но я даже не морщилась — слишком сильно билось сердце.