— Что случилось? — спросил Николас, его голос был ровным, но в нём слышалась едва уловимая нотка раздражения.

Я хотела сказать что-то разумное, но в голове не нашлось ничего, кроме пустоты. Я чувствовала, что должна была что-то сделать, но не знала, что именно.

— Мне плохо, — выдохнула я, хватаясь за живот, чтобы хоть как-то объяснить своё поведение. Моя уловка была неуклюжей и очевидной, но я не знала, что ещё сказать.

Николас мгновенно изменился. Его лицо стало белым, а голос — обеспокоенным.

— Элеонора, что с тобой? — он сделал шаг ко мне, а потом и вовсе побежал, подхватив под локоть, совершенно забыв про господина Гримса.

— Я… не знаю, — ответила я, стараясь выглядеть убедительно. — Просто… плохо.

Гримс, наблюдая за этой сценой, отвёл взгляд и покачал головой с плохо скрываемым раздражением.

— Мистер Монтгомери, — сказал он, сделав шаг вперед, — Помогите вашей супруге. Я могу и подождать вас.

— Не стоит — выпалила я помимо воли, а потом поняв, что сделала это слишком поспешно, откинулась на грудь мужа и простонала — Николас, мне нужно внутрь. Что-то я совсем себя скверно ощущаю.

— Простите — бросил Гримсу Николас и ничего больше не обещая подхватил меня на руки и понес в дом.

— Так я подожду здесь? — крикнул ему вслед с некой ноткой отчаяния мутный господин.

На что Николас махнул рукой.

— Ждите.

И занес меня в дом.

Как только дверь за нами закрылась, и мы оказались вне поля зрения господина Гримса, я тут же подняла голову и зашептала:

— Что он хотел?

Николас, который всё ещё удерживал меня на руках, удивленно вздохнул, но не сразу ответил. Его взгляд внимательно изучал моё лицо, а в глазах смешались недоумение и лёгкое раздражение.

— Элеонора, что это было? — его голос стал тише, но твёрдость в нём никуда не исчезла. — Ты буквально выскочила и остановила сделку без объяснений. Что случилось?

Я прикусила губу, понимая, что выглядит всё это нелепо, но чувство, что я поступила правильно, не отпускало.

— Просто скажи мне, что он хотел, — повторила я, удерживая его взгляд, а потом добавила — Это очень важно!

Николас прищурился и покачал головой, но всё же ответил:

— Он хочет купить край поля с виноградниками. Там ещё какие-то покосившиеся сараи стоят. Говорит, что его отец и мой дед договаривались о продаже ещё при их жизни, но сделка так и не была завершена, потому что дед умер раньше, чем смог всё оформить. А потом этот участок так и остался ничейным, потому что долгое время официального владельца у него не было.

Я нахмурилась. Это было...странно! В груди клубком змей зашевелились подозрения. Кусок заросшего поля и парочка убогих халуп, что и строениями толком не назовешь? Важная причина, чтобы прискакать чуть ли не в первый же день по приезду хозяина? Сомневаюсь!

— Ты собирался продать его?

— Я размышлял, — признался Николас, слегка пожав плечами. — Гримс предложил неплохую сумму. Этот кусок земли сейчас толком не используется, а деньги нам точно не помешают.

— Не продавай его, — выпалила я, чувствуя, как меня охватывает паника. — Пожалуйста.

Николас удивлённо моргнул.

— Почему? — спросил он, его взгляд сузился. — Что ты знаешь?

Я сжала руки в кулаки, пытаясь привести мысли в порядок. Всё это было странно, нелогично, но внутри меня бушевало знание, которому я не могла дать объяснения.

— Дар взбунтовался, — прошептала я, и, говоря это вслух, осознала, что это правда. — Я чувствовала это. Именно поэтому я выбежала. Я не знаю, что именно не так, но если ты продашь этот участок, случится что-то плохое.

Николас смотрел на меня долгую секунду, его лицо оставалось непроницаемым. Но потом он глубоко вздохнул, сжал челюсти и тихо сказал:

— Хорошо. Я не буду его продавать. Но, Элеонора, ты мне должна объяснить, как именно это связано с даром.

Я кивнула, понимая, что теперь мне придётся копаться глубже. Дневник. Он точно знал что-то об этом. И если я уже получила одно предупреждение, значит, там есть и другие ответы.

— Я выясню, — пообещала я, глядя ему прямо в глаза. — Только не продавай землю. Это важно.

— Ладно, — согласился он, но в его голосе всё ещё звучала настороженность. — Тогда я выйду и объясню Гримсу, что сделка отменяется. А ты… — его взгляд пробежался по моему лицу и затем по телу, останавливаясь чуть дольше, чем обычно. — Ты точно в порядке?

Я поняла, что всё ещё держусь за живот, как будто действительно мне было плохо. Чувство тревоги уходило, но оставался осадок.

— Уже лучше, — сказала я, давая ему слабую улыбку. — Правда.

Николас не выглядел убеждённым, но кивнул, развернулся и направился обратно к двери. А я осталась стоять, сжимая в руках край стола и зная, что мне нужно срочно вернуться к дневнику.

Но все равно не могла.

То самое чувство, что грызло меня изнутри вернулось.

Нужно было что-то делать, но что?

Я снова потерла руки, потом прошлась по комнате, но это не помогло. Схватила дневник, пытаясь почитать, но буквы будто разбегались, как испуганные насекомые перед глазами. В конечном итоге плюну на все это я схватила веник и начала заметать пол, чтобы хоть немного занять нервно подрагивающие руки.

Это состояние было ненормальным!!!

Да и Николас задерживался. В конце — концов, когда пол был выметен по третьему кругу муж наконец-то появился в кухне.

— Ну что?! — я бросила веники ринулась к мужчине с расспросами — Что он сказал?

Николас вытер слегка вспотевший лоб при этом даже не пытаясь скрыть тревожную складку между бровями.

— Он был очень недоволен. Пытался давить на старые договоренности и родовую честь. — мужчина сделал паузу и взял стакан с полки, налив себе немного воды — Подумав, я сказал ему, что проверю записи деда и если там есть такая договоренность, то я продам ему землю.

— Ты что! — ужаснулась я — Николас!

— Успокойся — улыбнулся он мне самыми краешками губ и подойдя ободряюще сжал мою руку — Я просто не хочу, чтобы мистер Гримс наделал глупостей пока мы выясняем что к чему.

Я выдохнула, но как оказалось лишь на минутку.

— Мы сходим туда, — уверенно сказал он, чуть наклоняясь ко мне. — Но не сегодня. Завтра, когда сбор винограда закончится, и у нас будет время спокойно всё осмотреть.

Я стиснула зубы, пытаясь убедить себя, что его план разумен. Мы действительно были заняты. Крестьяне продолжали прибывать, деньги стекались в наш бюджет, но эта тревога… она не оставляла меня ни на секунду. И все же я уступила его рациональному предложению.

— Хорошо, — кивнула я, понимая, что спорить нецелесообразно. — Тогда завтра.

Но внутри уже предчувствовала— ждать так долго я не смогу.

День тянулся бесконечно. Я принимала деньги, записывала имена, следила за порядком и периодически убегала к детям, но всё это казалось механическим. Каждая новая бочка, каждый очередной покупатель были лишь отвлекающим фактором, который не мог заглушить одно-единственное желание — пойти туда прямо сейчас.

Я пыталась игнорировать это ощущение. Уговаривала себя, что завтра мы разберёмся. Но чем ближе был вечер, тем сильнее становилось это гложущее беспокойство, перетекающее в нестерпимый зуд под кожей.

К моменту, когда последние крестьяне ушли, а дети наелись и готовились спать, эта потребность превратилась в перманентную боль. Я не могла больше просто сидеть и ждать.

Выйдя во двор, я увидела Николаса, который просматривал мои записи, проверяя итог дня. Мы заработали ещё шестьдесят золотых, и в целом дела шли хорошо. Всё было бы прекрасно… если бы не эта чертовщина.

— Николас, — я сделала шаг вперёд, сцепив пальцы в замок. — Я не могу ждать до завтра.

Он медленно поднял взгляд, явно предчувствуя, к чему я клоню.

— Элеонора … — начал он, но я покачала головой, перебивая его.

— Нет, послушай, — я говорила быстро, пока не потеряла решимость. — Это не просто тревога, не просто моё любопытство. Я чувствую, что что-то не так. Я не смогу уснуть, если не увижу это место сегодня.