— Теренс, — мягко сказала я, глядя прямо в его смущённое лицо. — Мне очень понравился завтрак. Ты замечательно готовишь. Но… Взрослые должны заботиться о детях, а не наоборот.

Он смотрел на меня, явно не понимая, о чём я говорю.

— И пока я здесь, я позабочусь о том, чтобы у вас с Мадлен было всё необходимое. Это моё обещание.

Я знала, что эти слова не изменят его жизни мгновенно, но для меня это было важно — донести до него, что теперь он не один. Поддавшись порыву, я протянула руку и осторожно погладила его по голове. Его светлые волосы оказались мягкими на ощупь, но сам мальчик застыл, словно статуя, не двигаясь ни на миллиметр.

Сердце моё сжалось в который раз. Этот ребёнок явно не знал, что такое ласка. Даже простое прикосновение оказалось для него чем-то невероятным.

— Всё хорошо, — тихо добавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально успокаивающе.

Теренс наконец медленно кивнул, но в его глазах мелькнула неприкрытая растерянность. Он не знал, как реагировать. Я мягко отпустила его руку и улыбнулась.

— А теперь садись и ешь, — сказала я, поднявшись.

Он повиновался, но его движения были неуверенными, будто он всё ещё пытался осознать, что произошло. Сев за стол, он робко взял вилку, бросая на меня осторожные взгляды.

Я присела, сдерживая нахлынувшие эмоции. Этот мальчик заслуживал гораздо большего, чем то, что ему довелось пережить. И я собиралась сделать всё, чтобы он это получил.

Внимательно посмотрев, как Теренс ковырял вилкой в своей тарелке, едва касаясь еды, я всё больше ощущала нарастающее беспокойство. Не то чтобы я сама привыкла к роскоши или изобилию, но интуиция подсказывала, что ситуация хуже, чем кажется.

— Теренс, — тихо спросила я, повинуясь внутреннему наитию. — У нас ещё что-нибудь есть из еды?

Мальчик замер, потом поднял голову, глядя на меня исподлобья. Его щеки залились румянцем, а взгляд побежал куда-то в сторону.

— Нет, мадам, — пробормотал он едва слышно.

— То есть… — я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. — Это были последние яйца?

Теренс кивнул, опустив голову ещё ниже.

— Ясно, — протянула я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. — А откуда они вообще?

Он снова замялся, стиснул вилку в руке, словно пытался удержаться от побега, и наконец ответил, не поднимая головы:

— Я их… одолжил.

Я подняла бровь, но постаралась сохранить спокойствие.

— Одолжил? У соседей?

Он кивнул ещё раз, лицо его покраснело до ушей.

— Только два, мадам. Одно для маман… и одно для Мадлен.

Эти слова поразили меня до глубины души. Голод — вот что заставило этого благородного ребёнка переступить черту. Но даже в этом он думал не о себе. Два яйца ни больше, ни меньше. Одно для матери, которая никогда о нём не заботилась, и одно для сестры, которую он всегда оберегал.

— Как давно ты это делаешь? — мой голос стал мягче, но внутри уже клокотала ярость.

— Месяц, — выдохнул он. — С тех пор как… как маман продала большое зеркало из зала.

— Продала зеркало? — переспросила я, с трудом удерживаясь от гневного возгласа.

Теренс сжался в комочек, но всё же продолжил:

— После этого у нас совсем ничего не осталось. Маман не готовила. Мадлен плакала, а я… я не знал, что делать.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь унять нахлынувшую волну эмоций.

— Теренс, — сказала я тихо, наклоняясь к нему. — Ты… больше так не делай, хорошо? Мы найдём выход.

Он поднял на меня глаза, полные недоумения и тревоги.

— Но… мадам, если вы голодны, я…

— Нет, — я мягко прервала его. — Я взрослый человек. Это моя ответственность, а не твоя.

Мальчик замер, в его глазах мелькнуло что-то вроде облегчения, но и неуверенность оставалась. Я встала, посмотрела на него сверху вниз и твёрдо добавила:

— Мы всё исправим. И, обещаю, ты больше никогда не будешь воровать ради еды.

Он кивнул, но молчал, а я мысленно составляла план. В первую очередь нужно было найти хоть какие-то запасы или средства. Если их нет (а судя по всему так и есть) — придётся идти к соседям и попытаться продать, что-то из вещей Элеоноры.

Но одно я знаю наверняка. Голод в этом доме закончится сегодня.

Сказать — это одно, а сделать — совсем другое. Слишком многое в этом доме кричало о полном упадке. Но, несмотря на это, я решила дать ему ещё один шанс. Если Элеонора что-то оставила, это могло быть спрятано получше, чем дневник или старое платье.

Я ещё раз прошлась по комнатам, внимательно осматривая каждый угол, заглядывая в шкафы, ящики, даже под кровати. Но, увы, результат был прежним. Никаких денег, никаких драгоценностей — ничего, что могло бы хоть как-то помочь в сложившейся ситуации.

Вернувшись на кухню, я обнаружила Теренса и Мадлен, что о чем-то шептались сидя за столом

— Здравствуй, Мадлен, — поздоровалась я, но малышка, молча поднялась и задрав свой курносый носик вышла из кухни.

Я проводила ее внимательным взглядом решая, стоит ли попытаться сейчас или отложить на потом.

Все же, наверное, отложу. У меня есть более важные вещи, которые нужно решать. Да и опыт мне подсказывал, что с такими балованными принцессами лучше вести себя по другому.

Поэтому пожав плечами я обратилась к мальчику.

— Теренс, — начала я, присаживаясь напротив. — Ты можешь мне объяснить, как здесь работает денежная система?

Мальчик заморгал, явно удивлённый вопросом, но всё же попытался ответить:

— У нас есть… монеты. Серебряные и золотые. Ещё бывают медные, но они мало что стоят. Всё… всё зависит от веса монеты.

Я кивнула, делая вид, что понимаю.

— А ваша мама как продавала вещи? У неё был какой-то покупатель?

Теренс слегка поёжился, будто вспоминая что-то неприятное.

— Да, — сказал он неуверенно. — Был стре… стреёвщик. Мистер Чарльз Ольрис. Он часто приходил сюда, чтобы забрать то, что мама продавала.

— А как его можно найти? — осторожно уточнила я, уже прикидывая, что можно продать.

— Он… помер, мадам. Несколько недель назад. Его жена теперь ведёт дела. Но… она сказала, что больше ничего не купит у нас.

— Почему?

Мальчик вздохнул и опустил голову.

— Она… она ненавидит маман. После того, как мама взяла у них деньги в долг и не вернула, миссис Ольрис сказала, что больше не хочет с нами иметь дело.

Я закрыла глаза, стараясь унять раздражение. Ещё одна проблема, оставленная Элеонорой.

— А есть другие? Те, кому можно продать что-то?

Мальчик с сожалением покачал головой.

— Нет, мадам, наш город очень маленький и тут есть только миссис Ольрис. Она также владелица единственного магазина. У неё всё: продукты, ткань, даже свечи. Но… она очень злая.

Я задумалась. Если Ольрисы действительно владели единственной лавкой в округе, ругаться с ними было бы глупо. Эх, Элеонора, почему вместо красоты тебе не дали хоть капельку ума?

Риторический вопрос, очевидно. Но я решила, что стоит попытаться поговорить с этой миссис Ольрис. Возможно, у меня получится с ней договориться.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Где находится её магазин?

Мальчик выпрямился, и в его глазах мелькнуло удивление.

— В центре города, мадам. Большой дом с вывеской. Но вы точно хотите туда идти?

Я улыбнулась, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри меня всё переворачивалось от страха. Самой? В новом мире? Среди людей, что явно недолюбливали предыдущую владелицу? Жуть! Но я уже пообещала этому ребенку сытость и безопасность и должна сдержать слово.

— Конечно, хочу. Мы ведь не можем просто сидеть здесь и ждать чуда, правда?

Он кивнул, но его взгляд оставался настороженным.

— Я покажу вам дорогу, мадам, — предложил он тихо, но я покачала головой.

— Нет, Теренс. Ты останешься здесь и позаботишься о сестре. Это моё дело, и я разберусь.

Мальчик хотел возразить, но, встретив мой решительный взгляд, только кивнул.