Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

— Нет, всё просто… прекрасно, — прошептала я. — Просто я вас очень люблю.

Дети переглянулись, будто не зная, что делать с такой откровенностью, но через мгновение Теренс прижался ко мне с громким:

— Я тоже тебя люблю, мам!

Мадлен лишь фыркнула, но когда я взглянула на неё, её упрямая поза смягчилась, и она тихонько кивнула.

Гормоны, будь они неладны. Я вздохнула, смахнув последние слёзы, и улыбнулась:

— Спасибо вам, мои хорошие.

— Ну, ешь уже! — поторопил меня Теренс, устраиваясь рядом.

Я села за стол, но мысли уже убегали к другому. Где Николас?

В это время с улицы донеслись мужские голоса. Я прислушалась. Точно, крестьяне. Работали во дворе, переговаривались.

Видимо, сегодня будет последний день сбора. Виноград почти закончился.

Я доела кашу, тепло поблагодарила детей за заботу и направилась к выходу. Надо было найти мужа. Но, честно говоря, я уже догадалась, где именно он.

Я вышла на улицу и обошла двор, заглянула за дом, прошлась мимо хлева и даже заглянула на поле, надеясь, что Николас просто с кем-то разговаривает. Но его нигде не было.

Мой прогноз не оправдался и это вызывало пока что легкое недоумение. Где мой муж?

Еще раз проверив дом, я снова направилась к виноградникам, где крестьяне продолжали собирать последние грозди. Может, он появился там, и мы просто разминулись?

— Вы не видели Николаса? — спросила я у Лукаса, одного из местных, который взвешивал собранные корзины.

Мужчина вытер лоб рукавом и кивнул:

— Видели, хозяйка. Он с утра ещё уехал.

Я нахмурилась.

— Уехал? Куда?

— В город, — добавил другой крестьянин, пожилой, с усталым, но добродушным лицом. — Я его видел, когда он запрягал лошадь. Сказал, что у него дело важное.

Мои пальцы непроизвольно сжались. Конечно. Наверное, он отвёз Гримса и его подельника в магический надзор и сдал мерзавцев местной полиции.

Что ж, это было логично и мне оставалось только дождаться его молясь за успех всей операции.

И что мужу удастся убедить местных стражей правопорядка в том, что все разговоры о дорогом вине лишь бред двух мошенников.

— Благодарю, — сказала я и отошла в сторону, чтобы собраться с мыслями.

На повозке до сарая — десять минут. До селения — около сорока. Даже если задержался с документами, он скоро должен был вернуться.

Успокоив себя этой мыслю я переключилась на работу, но ловила себя на том, что снова и снова поглядываю в сторону края наших владений.

Работа шла медленно — винограда оставалось совсем немного, и к полудню сбор практически завершился. Доход за утро был скромным по сравнению с предыдущими днями, но это меня уже не тревожило. Теперь, когда в подвалах стояли бочки с элитным вином, я впервые за долгое время чувствовала уверенность в будущем.

Но вот что меня действительно беспокоило — это отсутствие Николаса.

Он уехал ещё утром. Даже с учётом всех возможных задержек в городе он должен был вернуться к этому часу. Всякий раз, когда я поднимала голову, взгляд сам собой устремлялся в сторону края наших владений. Где-то там, за виноградниками, был тот самый сарай, где все и произошло. А дальше — дорога в город, откуда Николас никак не появлялся.

Я сжала пальцы на карандаше. Всё в порядке. Должно быть в порядке.

Но почему же тогда внутри всё сжимается в тревожный узел?

«Потерпи ещё немного», — приказала я себе.

Не бросать же сбор без присмотра, особенно в последние часы. Тем более, что Николас сам сказал, что разберётся. Он сильный, умный, осторожный. Я должна доверять ему.

И всё же…

Я снова бросила взгляд на дорогу.

С каждым часом искушение пойти и самой проверить, что все в порядке, было сильным. Но это привлекло бы ненужное внимание, и я не решалась. По крайней мере пока что. Лишь мысленно пообещала себе:

"Если он не вернётся в ближайший час, я пойду за ним."

И тут, будто в ответ на мои мысли, вдали, на дороге, показалась повозка.

Я прищурилась, пытаясь всмотреться в седока. Сердце в груди сжалось, а затем резко забилось сильнее.

Николас.

Сидящий на козлах, уставший, но невредимый.

Я уже хотела выдохнуть с облегчением, но вдруг осознала — это совсем не та повозка, что мы забрали у Гримса. У неё был другой кузов, другие колёса, да и сама она выглядела… чужой.

Вопросы роились в голове, но отошли на второй план, когда мужчина подъехал поближе. Он вернулся.

Я так испереживалась сама того не замечая, что это было единственное, что сейчас имело значение.

Я не стала дожидаться, пока повозка подъедет ближе — ноги сами понесли меня вперёд.

— Николас! — выдохнула я, подбегая к нему.

Он чуть не выронил вожжи от неожиданности, но тут же поймал их и спрыгнул вниз, навстречу мне. Я не думала о взглядах крестьян, не думала ни о чем, кроме того, что он здесь, живой, рядом.

Я врезалась в него, обхватив руками, уткнувшись лицом в грудь.

— Ты так долго не возвращался… — прошептала я, чувствуя, как его руки неуклюже взметнулись вверх.

Николас сначала замер, ошеломлённый моим порывом (от которого я и сама была в шоке), но потом я почувствовала, как одна его ладонь легла мне на голову, пальцы чуть зарылись в волосы, а другая крепче обвила за талию.

— Всё в порядке, милая, — его голос был хриплым от усталости, но тёплым. — Я здесь.

"Милая" — зазвучало нежной музыкой в моих ушах.

Я бы так и стояла, вдыхая его запах — смесь пыли, дороги и чего-то, принадлежащего только ему, но нас резко вернул к реальности неожиданный звук.

У меня никогда в жизни такого не было. Даже с Асланом. При том, что я искренне верила, что люблю мужа. А теперь....

Теперь мне кажется, что он был просто проходящей фигурой, лишь маленьким звеном цепи в моей жизни, что должна была привести меня именно к ЭТОМУ человеку.

Николас...

Громкий подначивающий свист раздался со стороны поля.

Мы тут же отпрянули друг от друга, как младшие школьники, застигнутые на чем-то непотребном. А я почувствовала, как мои щёки заливает жар.

Совсем голову потеряла, мать! Люди же вокруг!

Стоило мне обернуться, как я увидела, кто решил развлечься за наш счёт.

Полная, дородная женщина с красным лицом (то ли от жары, то ли от эмоций) стояла, скрестив руки на груди, и выразительно смотрела на невысокого, щуплого мужчину лет пятидесяти, который виновато ёрзал на месте.

— Охальник! — раздался звонкий голос женщины, и она смачно отвесила мужчине подзатыльник. — Лучше бы учился, а не мешал людям честным!

Щуплый мужчина покосился на неё, потирая голову, и буркнул что-то себе под нос, но явно был не против её авторитета.

Крестьяне вокруг усмехались, но делали вид, что их это зрелище совсем не касется.

Я обернулась к Николасу, который с усмешкой посмотрел мне в глаза.

— Рад, что меня так встречают, — подначил он беря меня за руку у всех на глазах и теперь совершенно сознательно.

Я шутливо закатила глаза, скрывая смущение, но внутри всё ещё ощущала тепло от его прикосновений.

— Лучше бы объяснил, где ты был, — тихо, но серьёзно сказала я, всё же не забыв о главном вопросе.

Николас кивнул, и выражение его лица снова стало серьёзным.

— Давай отойдём, — предложил он. — Тут лучше не обсуждать. Хотя нет, подожди, сначала я тебе кое- что отдам.

Николас разжал мои пальцы, сжимавшие его руку, и повернулся к повозке.

— Подожди секунду, — сказал он, а затем заскочил на козлы и вытащил из крытого кузова холщовый мешок.

Я посмотрела на него с недоумением.

— Что это?

— Постельное, — ответил он, кидая мешок на землю.

Я удивлённо моргнула. Постельное? Неужто он ездил за покупками? И мы будем спать сегодня на свежем? Оооо, даааа! Люблю этого мужчину!

Тем временем он снова наклоняется к повозке и вытаскивает второй мешок, явно потяжелее.

— Одежда для детей, — пояснил он, ставя его рядом со мной. — И для тебя. Бельё тоже там есть.