Дрожь пробежала по мне.

Леди Авари театрально подняла руки.

— Присоединяйтесь к нам. Присоединяйтесь к Никсарису. Этот дракон наш по праву истории, крови и традиций.

Затем она грациозно склонила голову и вернулась на свое место.

Я подумала, что речь Иларии была немного самонадеянной. Но, по крайней мере, она не предлагала казнить меня.

Тихий ропот одобрения с галереи донесся позади меня.

Леди Авари определенно не была Виктором Дракхэрроу. Но не имело значения, нравилась она мне или нет. Она предъявляла права на дракона, над которым не имела власти. Как почти у всех Высокородных, которых я здесь встречала, ее высокомерие было безграничным.

Затем лорд Пансера повернулся к Виктору, почтительно склонив голову — чего, как я заметила, он не потрудился сделать для леди Авари. Вот и весь нейтралитет.

— Лорд Дракхэрроу, изложите позицию Дома Дракхэрроу, если хотите.

Я вспомнила тот первый день в Черном Замке, когда Виктор, по сути, восседал на троне, а остальные три регента стояли вокруг него. Теперь он сидел на скамье подсудимых, как будто был всего лишь равным им, а не начальником. Но всё это было притворством, не так ли? В конце концов, он жил в Черном Замке. Он правил этой землей во всём, кроме названия.

И всё же, если бы Дом Авари полностью лишился власти, наверняка не было бы необходимости в Трибунале. Виктор мог бы делать всё, что хотел. Так что оставалась какая — то надежда — если это можно так назвать. Очевидно, происходила какая-то борьба за власть, пусть и за кулисами. Я должна была признать, что часть меня надеялась увидеть, как Дом Авари проявит сегодня настоящую силу. Но пока я закусила губу, когда Виктор поднялся на ноги.

— Милорды и леди, — начал он. Он мягко улыбнулся толпе, и я чуть не поперхнулась. Я никогда раньше не видела, чтобы он пытался быть очаровательным. — Претензии Дома Дракхэрроу столь же ясны, если не более. Медра Пендрагон, одинокая всадница на драконах Санграты, помолвлена с моим племянником Блейком Дракхэрроу, Черным принцем. Эта помолвка укрепляет ее преданность нашему Дому.

Впервые я задумалась обо всей этой истории с «принцем». Если Блейк был принцем, означало ли это, что Тео тоже был принцем? Считалась ли Кэтрин Мортис «принцессой» своего Дома? Я вспомнила, что профессор Хассан сказал в прошлом году об эпохе Претендентов, когда каждый из четырех Домов пытался создать свои собственные королевские дворы. Возможно, именно отсюда и зародилась традиция присваивать королевские титулы.

Я заставила себя сосредоточиться на том, что говорил Виктор.

— В дальнейшем, какие бы действия ни предприняла мисс Пендрагон, намеренные или нет, это отразится на Доме Дракхэрроу.

Его слова на мгновение повисли в воздухе, и я услышала ропот согласия.

Он перевел свой багровый взгляд на меня с непроницаемым выражением лица.

— В жилах мисс Пендрагон явно течет кровь наездницы. Последний известный всадник, существовавший в нашем королевстве. Какая невероятная вещь, не правда ли?

Снова шепот согласия. Он действительно пытался привлечь этих людей на мою сторону?

— Эта редкая и драгоценная родословная связывает ее с традициями рода драконов. И поскольку она связана узами с моим племянником Блейком, ее действия неотделимы от интересов Дома Дракхэрроу.

Я стиснула челюсти. К чему именно клонил Виктор?

Виктор сделал паузу, давая его словам осмыслиться.

— Следовательно, Дом Дракхэрроу утверждает, что Никсарис пробудился только из-за связи мисс Пендрагон с Блейком. Связь, выкованная кровью и традицией. Без существования этой связи не было бы пробуждения.

Я ничего не могла с собой поделать. Я громко ахнула. Конечно, он выбрал этот маршрут. Мне следовало этого ожидать.

Виктор улыбнулся мне сверху вниз. Любому другому эта улыбка могла бы даже показаться отеческой.

— Влияние Дома Дракхэрроу явно распространяется и на это замечательное событие. И поэтому дракон по всем правам наш, как и его всадница, — заключил Виктор.

Мое тело дрожало от ярости. Как он посмел? Как посмели они?

Потому что Блейк, несомненно, был частью этого. Дракон проснулся не из-за Блейка. Если уж на то пошло, он проснулся вопреки ему.

Мой разум лихорадочно работал, пока я пыталась держать себя в руках.

Лорд Пансера повернулся к собранию Высокородных, когда Виктор вернулся на свое место.

— Мы слышали заявления Домов Авари и Дракхэрроу. Сейчас мы заслушаем предложения по разрешению этого вопроса. Лорд Мортис, слово за вами.

В комнате воцарилась тишина, когда отец Кэтрин поднялся. Он возвышался над Коллегией Трибунала, от его покрытого шрамами лица и тяжелой фигуры веяло чистокровной силой.

— Лорды и леди, — начал он глубоким и хриплым голосом. — Уважаемые члены Трибунала. Дом Мортис всегда превыше всего ценил прагматизм. На протяжении веков мы полагались на разум, принимая решения, гарантирующие наше выживание и процветание. Только после долгих размышлений я представляю позицию моего Дома.

Когда Никсарис проснулся, его не было, он совершал экскурсию по своим владениям. Звучало так, будто у Дома Мортис было очень много собственности. Была ли с ним Кэтрин? Мне было интересно, советовался ли лорд Мортис со своей дочерью, прежде чем говорить сегодня.

Гаррик Мортис посмотрел на меня, и я села немного прямее.

— Когда эта женщина впервые появилась, я предложил казнить ее или связать с Высокородным, чтобы обеспечить ее верность и гарантировать, что ее родословная останется под нашим контролем. Я считал, что это самое простое решение, и поэтому не стал возражать лорду Дракхэрроу, когда он предложил обручить ее со своим племянником.

У меня скрутило живот. Они говорили обо мне так, словно я даже не была человеком. Просто родословная, которую нужно использовать и сохранить. Я задавалась вопросом, когда именно начнутся разговоры о размножении. Должна признаться, я была несколько удивлена, что этого еще не произошло. Теперь мне пришла в голову прекрасная мысль. Вынашивать детей Блейка. Дети, которых Виктор, без сомнения, попытался бы использовать и манипулировать ими в своих собственных целях.

Только через мой труп. Их ждало грубое пробуждение, если они думали, что я когда-нибудь позволю это.

Лорд Мортис сделал паузу. Его покрытое шрамами лицо напряглось, как будто следующие слова были трудны для признания.

— Но я был неправ. Правда в том, — продолжил он, — драконов никогда не следовало возвращать. Сила, которую они представляют, слишком велика, чтобы какой-то один Дом мог ею заполучить. Уже более ста лет мы поддерживаем хрупкое перемирие.

Я вспомнила, что узнала о Войнах Драконов, и содрогнулась. Дом Мортис когда-то был в союзе с Домом Авари. Неужели лорд Мортис теперь поворачивается спиной к своему союзнику?

— Добавьте к этому риск восстания… — лорд Мортис резко оборвал себя, как будто сказал слишком много.

Восстание? Я поерзала на стуле, стараясь не выглядеть взволнованной, услышав это слово.

Но лорд Мортис двигался дальше. Он указал на меня резким движением руки.

— Решение очевидно. Эта девушка должна быть уничтожена. Дракона следует выследить и уничтожить вместе с ней. Это единственный способ гарантировать, что такая огромная сила не попадет в чужие руки.

Зал Трибунала взорвался.

Смерть? Моя грудь сжалась, дыхание застряло в горле. Действительно ли таков будет сегодняшний исход?

Я взглянула на Виктора Дракхэрроу. Высокородного практически трясло от ярости. Очевидно, слова лорда Мортиса тоже стали для него шоком.

Я подумала о своей матери, запертой в кинжале, который я оставила там, в башне. У меня даже не было бы шанса освободить ее, если бы они казнили меня сегодня после Трибунала. Или они дали бы мне несколько дней, чтобы подготовиться к моей участи?

Я рискнула оглянуться. Блейк вскочил на ноги, на его лице была ярость.

— Вы сошли с ума! — закричал он, и его голос эхом отразился от каменных стен зала. Я вздрогнула.