Я не узнала никого из четырех Высокородных, сидевших во втором ряду, поэтому перескочила через них, направляясь к последнему из четырех передних сидений. Меня пронзил приступ удивления. Там сидел Лисандр Орфос. Я понятия не имела, что он был лидером Дома Орфос за стенами Академии Кровавого Крыла. Все остальные лидеры Домов были намного старше, внушительные фигуры, облеченные властью. Лисандр, с его более мягким выражением лица и тонкими чертами, казался явно неуместным. Не потому, что ему не хватало присутствия духа, а просто потому, что он был намного моложе.

Длинные серебристо-белые волосы главы Дома Орфос ниспадали свободными волнами на плечи, ложась на пурпурный шелк лацканов его мантии. Я не могла разобрать написанный там девиз, но мне и не нужно было. Я видела его раньше, на гобеленах в Кровавом Крыле. Девизом Орфоса было Sanguis Somniatorum — «Кровь мечтателей».

Лисандр мельком взглянул на меня, но затем его глаза отвелись. Я заметила, как он нахмурился, проследив за его взглядом, устремленным на молодую девушку, сидевшую на одном из верхних ярусов галереи.

Кожа Лунайи Орфос, казалось, излучала собственное мягкое сияние. Как и у ее брата, ее серебристо-светлые волосы ниспадали гладким занавесом прямо на спину. Черты ее лица были тонкими, милыми и почти неземными. Вздернутый маленький носик, мягкие губы, изогнутые в мечтательной полуулыбке, и большие невинные глаза.

Руки Лунайи были сложены на коленях, ее голова слегка наклонилась, когда она посмотрела на говорившего с ней мужчину.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда узнала его. Маркус Дракхэрроу.

Старший брат Блейка склонился над сестрой Лисандра, его мускулистое, неповоротливое тело затмевало ее маленькое. Мне показалось, что Маркус источал угрозу. Но было ясно, что Лунайя этого не заметила. Вместо этого она улыбнулась и покраснела, когда Маркус что-то сказал и ухмыльнулся ей сверху вниз.

Я оглянулась на Лисандра. Его руки крепко вцепились в подлокотники кресла. Было очевидно, что ему не нравилось, что Маркус разговаривает с его младшей сестрой, особенно когда он не мог быть рядом с ней.

Директор Ким тронул меня за руку, как бы говоря ускорить шаг, и я поняла, что замешкалась.

Когда мы подошли к железному стулу в центре зала, мое сердце забилось быстрее. Я не могла оторвать глаз от этих железных цепей. Я взглянула на Кима. Если уж на то пошло, он выглядел скучающим. Не то чтобы он собирался приковать меня к стулу.

Глубоко вздохнув, я сняла плащ и повесила его на спинку стула, затем быстро села.

По галерее прокатилась волна возбуждения, когда заметили мое прибытие. Высокородные наклонились вперед на своих местах, перешептываясь друг с другом. Выражения их лиц варьировались от любопытства до откровенной враждебности, когда они смотрели на меня сверху вниз.

Я держала голову высоко, а руки на коленях, стараясь не касаться цепей.

Директор Ким неловко постоял рядом со мной. Затем он прочистил горло и отошел. Очевидно, его роль в этой маленькой драме была закончена.

Коллегия Трибунала возвышалась надо мной, стена власти в черных одеждах. Пылающие малиновые глаза Виктора впились в мои, злые, как всегда, но постоянно оценивающие. Я выдавила легкую улыбку, решив не выдавать своего беспокойства. Мне не следовало провоцировать его. Я знала это. Но сопротивляться было невозможно. Я пошевелила руками, чтобы разгладить складки на юбке. Серая шерсть. Я дотронулась рукой до воротника рубашки, которую носила, заправив ее. Синий лен. Цвета первокурсницы. Не цвета девушки, принадлежащей Дому Дракхэрроу — или племяннику лорда Дракхэрроу.

Было ли это моим воображением или губы леди Авари дрогнули в усмешке, когда она оглядела меня?

Я рискнула оглянуться. В первом ряду я заметила Тео, сидящего рядом с Блейком. Его темные, медово-русые волосы обрамляли бледное лицо. Когда наши взгляды встретились, он слегка ободряюще улыбнулся. Я знала, что это должно было успокоить меня, но нервно сжатая челюсть выдавала его. Тео нервничал за меня? Или за себя?

Блейк, казалось, был полон решимости игнорировать меня, что меня вполне устраивало. Он смотрел мимо меня, словно ему было скучно, низко ссутулившись в своем кресле, широко расставив длинные ноги и постукивая пальцами по подлокотникам кресла.

Движение привлекло мое внимание, и я напряглась, когда высокая стройная фигура выступила из толпы несколькими рядами позади. Риган Пансера.

Она дерзко прошествовала через зал к Судебной коллегии, покачивая бедрами взад-вперед, с таким видом, словно считала это место своим.

Я провожала ее взглядом, пока она поднималась по коротким ступенькам к ложе Трибунала. На ней было облегающее платье бледно-сиреневого цвета, которое облегало ее тело, подчеркивая каждый изгиб. Я наблюдала, как она наклонилась, намеренно выпячивая свою задницу, чтобы у всех в зале был отличный обзор. Затем она наклонилась ближе к Виктору Дракхэрроу, ее губы зашевелились в шепоте.

Я не могла расслышать, что она сказала, но мне и не нужно было. Снисходительная улыбка Виктора сказала достаточно. От вида такой улыбки Виктора — настоящей, неподдельной улыбки, адресованной не кому-нибудь, а Риган, — у меня внутри всё перевернулось.

Риган тихо хихикнула, затем коснулась руки Виктора своей ладонью, прежде чем спуститься обратно. Я не могла поверить, что она добровольно прикоснулась к этому жуткому старику.

Она не спеша пересекла зал, словно пытаясь убедиться, что каждый человек в комнате заметил ее. Проходя мимо меня, она намеренно замедлила шаг, ее губы изогнулись в самодовольной улыбке.

Я проигнорировала ее, отказываясь доставить ей удовольствие своей реакцией.

Низкий гул голосов в зале резко смолк. Я подняла глаза и увидела мужчины Высокой крови, шагающего к подиуму. Это, должно быть, Арбитр. Мое сердце упало. Черт. Я сразу узнала его. Отец Риган. Лорд Пансера.

Одетый в ту же черную мантию, что и Коллегия Трибунала, но без каких-либо опознавательных знаков, лорд Пансера поднялся за трибуну и смерил меня холодным взглядом, затем ударил по трибуне костяшками пальцев. Звук эхом разнесся по комнате.

— Теперь этот Трибунал приступает к порядку, — громко объявил он.

Я почувствовала, как все Высокородные позади меня обратили свои взоры к подиуму.

О чем Блейк думал прямо сейчас? Имел ли он какое-либо реальное представление о том, каким будет сегодняшний исход?

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы определить законные права на дракона, известного как Никсарис, и, как следствие, судьбу девушки, ответственной за пробуждение этого существа.

Лорд Пансера слегка усмехнулся, произнося слово «девушка», как будто я была всего лишь кислым привкусом у него на языке. Он указал на Коллегию Трибунала.

— Уважаемым членам нашей коллегии было поручено определить наилучший курс действий.

Самые могущественные люди в стране и те, у кого меньше всего шансов сохранить нейтралитет, будут принимать решения в отношении дракона, который показал, что у него нет абсолютно никакого намерения слушать другого Высокородного.

Но, конечно, это имело смысл. В конце концов, никто никогда не утверждал, что Санграта — справедливое или рациональное место.

— Мы начнем с того, что выслушаем претензии Домов, непосредственно вовлеченных в это дело. — Лорд Пансера слегка повернулся, обращаясь к Иларии Авари. — Леди Авари, вы можете заявить о притязаниях вашего Дома.

Илария Авари грациозно поднялась на ноги и подошла к передней части ложи, положив украшенные кольцами руки на деревянный край. Повернувшись к переполненным рядам кресел, она слегка улыбнулась.

— Уважаемые граждане Санграты и члены Трибунала, — начала она. — Заявление Дома Авари одновременно простое и неоспоримое. Никсарис — Сумеречный дракон. Дракон, выведенный и управляемый исключительно Домом Авари в прошлые века. На протяжении многих поколений наш Дом был управляющим этими великолепными созданиями. Их наследие связано с нашим собственным. Пробуждение дракона не случайно. Дом Авари был выбран, чтобы повести Санграту в новую эпоху. Эпоху драконов.