Я вздрогнула, но ничего не ответила.

— Я потратила свою жизнь, доказывая, что достойна доверия Высокородных, — продолжила она дрожащим голосом. — Я не случайно пришла к власти. Я заслужила то, что у меня есть. Каждое мгновение, каждую возможность.

Я почувствовала укол вины. Она была права в том, что я не заслужила того, что имела. Но я отказалась отступать. — То есть вы хотите сказать, что заслужили право позволить им использовать вас.

Слова вырвались сами собой, резкие и колющие. Глаза Хассан расширились от недоверия, затем сузились от ярости.

— Ты высокомерный маленький щенок, — прошипела она. — Ты думаешь, что можешь читать мне лекции о верности? Ты ничего не знаешь.

— Я понимаю больше, чем вы думаете, — парировала я. — Я проснулась в сожженной дотла деревне, которую разрушили ваши драгоценные Высокородные. Я видела, как погиб Навин, потому что он не сделал ничего хуже, чем провалил несколько курсов в этой гребаной школе. А теперь вы говорите мне, что они угрожали Флоренс, невинной девушке, и это вас устраивает? Вы думаете, она заслужила бы это? Это жестокость, а не самопожертвование. Посмотрите на себя, вы защищаете это.

Самообладание Хассан дало окончательную трещину. — Мир жесток, мисс Пендрагон. Те, кто выживает, делают это, присоединяясь к тем, кто у власти, а не бросая им вызов. Если вы будете настаивать на ведении этого вашего бесполезного маленького восстания, вы будете раздавлены, как и все, кто вам дорог. Я буду счастлива постоять в стороне и понаблюдать.

Она направилась к двери. — Я сделаю свой первый доклад Трибуналу. Когда они решат твою судьбу, тебе некого будет винить, кроме себя.

Дверь за ней захлопнулась, а я стояла и смотрела на нее, мое сердце бешено колотилось.

Я только что сожгла мосты к профессору Хассан. Наше частное занятие закончилось, даже не начавшись?

Я усложнила жизнь себе. Усложнила жизнь Флоренс. Всем, кто был мне дорог. Я не могла допустить, чтобы то, что случилось с Навином, повторилось. Только не с Флоренс. Чего бы это ни стоило, сколько бы пресмыкательств мне ни пришлось совершить, я не могла позволить своей подруге расплачиваться за мой непослушный язык.

Но как я могла доказать свою власть над Никсарисом, когда он почти не разговаривал со мной?

Я повернулась к открытому морю, наблюдая за солнцем на горизонте. Если я хотела обезопасить Флоренс, мне нужно было сделать то, чего хотел Трибунал. И если бы я хотела, чтобы Никсарис сотрудничал, мне понадобился бы рычаг давления. Что-нибудь, что показало бы ему, что я пытаюсь найти ответы, в которых он нуждается. Что-то, что я могла бы использовать, чтобы завоевать его доверие.

Мне это было нужно до того, как терпение Трибунала иссякнет.

ГЛАВА 11 — МЕДРА

Моя голова раскалывалась от ужаса, который постиг меня на уроке истории с профессором Хассан. Всё, чего я хотела, — это дымящейся кружки кавы, чтобы прийти в себя. Мысль о крепкой черной жидкости — возможно, с изрядной чайной ложкой сахара или двумя — вызвала во мне укол тоски. В тот же вечер я должна была начать изучать историю драконов в библиотеке, и кава, возможно, была единственным, что могло меня поддержать.

Я только что завернула за угол по пути в трапезную, уже представляя, как будет ощущаться кружка в моих руках, когда группа студентов внезапно преградила мне путь.

Я медленно моргнула. Все они были рожденными мором. Их напряженные позы и прищуренные глаза показались мне необычными. Что-то было не так.

— Что случилось? — немедленно спросила я.

Когда никто из них не ответил, я пожала плечами и попыталась обойти их. Но один из студентов двинулся, чтобы преградить мне путь. Высокий, крепкий парень с темно-каштановыми волосами, которые вились над ушами, и небольшим шрамом, выделявшимся на его бледной щеке. Его широкие плечи и сжатые кулаки заставили меня призадуматься. Он выглядел так, словно был готов к драке.

— Извините, — осторожно сказала я. — Что-то не так? С вами всё в порядке?

— Всё в порядке? У тебя хватает наглости спрашивать об этом, — сказал он низким голосом.

Я посмотрела на других учеников, не зная, как относиться к враждебности этого парня или к их собственной.

— О чем ты говоришь? — спросила я как можно мягче, искренне сбитая с толку.

Одна из других студенток, стоявших позади него, симпатичная девушка с туго заплетенными черными волосами, шагнула вперед, ее губы скривились в усмешке:

— Ты действительно не знаешь?

Я начинала раздражаться.

— Нет. Но, возможно, вы могли бы просветить меня. Либо так, либо, пожалуйста, убирайтесь с моего пути.

Высокий парень подошел на шаг ближе. Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

— А как насчет того факта, что ты разбудила дракона? Проклятого дракона. Ради них!

Я замерла.

— Ради них?

— Высокородных! — рявкнул он. Он нервно огляделся, словно убеждаясь, что поблизости никого нет. Он немного понизил голос, но продолжал: — Те же, кто использовал драконов, чтобы сокрушить любого, кто осмеливался восстать против них. Те же, кто держал наших людей в цепях. Теперь ты ушла и вернула им абсолютное оружие. — Он покачал головой, с отвращением глядя на меня сверху вниз. — Ты предательница.

Другие ученики согласно закивали, явно так же обиженные на меня, как и этот парень.

Что здесь происходит? После того, что я узнала в прошлом году, я даже не думала, что такие бунтарские речи возможны. После той ночи в святилище, после того, как я стала свидетельницей ритуала, я заставила Блейка признаться, что блайтборнами манипулировали. Их удерживали в повиновении коварной формой магии Высокородных, подобной рабской сети.

Часть меня была впечатлена. У этих блайтборнских студентов был дух, и я восхищалась этим. Но они также могли погибнуть, если не будут осторожны.

— Послушайте, — сказала я, понизив голос и стараясь быть терпеливой. — Вы должны быть осторожны с тем, что говорите, иначе наживете себе неприятности.

— Это правда? — усмехнулся парень.

— Да, посмотри, где ты находишься, — прошипела я. — Кроме того, я могу заверить тебя, Никсарис не принадлежит Высокородным.

— А разве нет? — усмехнулась девушка с косичками. — Они скоро убедятся, что это так. И тогда скольких из нас он убьет, держа тебя на спине? Очень скоро на твоих руках будет кровь блайтборнов. Если только кто-нибудь не остановит тебя, пока не стало слишком поздно.

Я уставилась на нее, потрясенная последствиями того, что она только что сказала. Неужели мне теперь действительно нужно бояться своих людей? Я была наполовину фейри, но я всегда чувствовала себя связанной с рожденными мором. В этом мире не было фейри, и я, в конце концов, была наполовину смертной.

Я подняла руки, пытаясь сохранить мир.

— Я понимаю, почему вы расстроены, но вы должны мне поверить. Я не хочу причинять вред никому из рожденных мором и не собираюсь этого делать.

Здоровенный парень прервал меня резким смехом. Он начинал действовать мне на нервы.

— Твои намерения ничего не значат. Ты просто облегчила им задачу держать нас у себя под каблуком.

Я открыла рот, чтобы ответить, но увидела, что напряжение в группе быстро нарастает. Лица блайтборнских студентов были напряжены от гнева и страха.

— Прикончи ее, — услышала я бормотание одного студента.

Я видела, как некоторые сжимали и разжимали кулаки, переминаясь с ноги на ногу. Они нервничали, были напряжены и искали какое-то решение. Они хотели, чтобы их страх прошел. Они хотели, чтобы я исчезла. Мне было интересно, насколько далеко они готовы зайти, чтобы это произошло.

— Что здесь происходит? — раздался позади меня голос, спокойный, но повелительный.

Все головы рожденных мором повернулись на звук. Я обернулась и увидела Кейджа Танаку, стоящего в коридоре. Его угольно-темные глаза скользнули по группе, фиксируя каждую деталь. Он казался таким же невозмутимым, как всегда. Но было что-то в нарочитой неподвижности его позы, что ясно давало понять: ему не нужно повышать голос или угрожать, чтобы вызвать уважение. Или страх.