— Черт, — услышала я бормотание крепыша. Его взгляд опустился в пол.

Другие ученики-блайтборны, казалось, сдулись. Они неуклюже попятились назад. Остались только высокий крепыш и девочка с косами, их позы оставались вызывающими даже под пристальным взглядом Кейджа.

— Это тебя не касается, Танака, — внезапно сказал высокий парень, удивив меня своей смелостью.

Кейдж поднял бровь и медленно подошел, чтобы встать рядом со мной. Его красивые губы изогнулись в невеселой улыбке.

— Правда? Потому что мне кажется, что ты угрожаешь всаднице. Поскольку Дом Авари заинтересован в безопасности мисс Пендрагон и ее дракона, я думаю, то, что вы делаете, меня немного беспокоит.

Девушка с косами выступила вперед, ее голос немного дрожал, но всё еще был упрямым:

— Это дело блайтборнов.

— Неправильно, — отрезал Кейдж. Его пристальный взгляд задержался на девушке, затем переместился на остальных. — Некоторые из вас находятся в моем Доме, не так ли? Это возлагает на меня ответственность за ваше поведение. И я не потерплю неподчинения.

Некоторые ученики выглядели так, словно хотели сбежать. Я не сомневалась, что Кейдж запомнил каждое лицо.

— Пожалуйста, — сказала я тихим голосом. — Давай разрядим ситуацию, а не будем нагнетать ее.

Кейдж взглянул на меня. Затем он почти незаметно кивнул.

— Ты не понимаешь, каково это для нас! — взорвался широкоплечий парень. — Ты не понимаешь, что это значит для блайтборнов! — Он ткнул в меня пальцем. — Она предательница своего рода.

— Своего рода? — Кейдж фыркнул. — Всадники всегда были единственными в своем роде, если хочешь знать мое мнение. Но ты прав. Возможно, я не понимаю. Но вот чего ты не понимаешь. Если ты нападешь на мисс Пендрагон, если ты хотя бы прикоснешься к ней, будут последствия, от которых ты не уйдешь. Ты понимаешь меня?

Мальчик что-то пробормотал себе под нос, затем натянуто кивнул.

Кейдж оглядел группу с каменно-холодным выражением лица.

— Уходите. Все вы. Если я увижу что-нибудь подобное снова, в следующий раз вы будете иметь дело не только со мной. Такого рода вещи недопустимы в ваших Домах — или в Кровавом Крыле. Двигайтесь дальше.

Девушка с косами первой повернулась и поспешила прочь. Остальные последовали ее примеру, некоторые нервно оглядывались на Кейджа. Высокий, дородный парень уходил последним, его лицо всё еще оставалось маской негодования.

Кейдж посмотрел им вслед, затем повернулся ко мне.

— Я запомнил их Дома. Я сообщу об инциденте другим руководителям Домов. Они будут наказаны. Не сомневайся в этом.

— Нет, — быстро сказала я, положив руку ему на плечо. — Нет. Пожалуйста, не делай этого. Я не хочу, чтобы их наказывали.

Он посмотрел на меня сверху вниз с удивлением в глазах.

— Я ценю твой жест, но ты не обязана была этого делать, — сказала я.

— Да, обязана, — спокойно ответил он. — И не за что.

Я поморщилась.

— Полагаю, на данный момент я должна сказать тебе несколько «спасибо».

— Ну, а кто считает? — Он внезапно ухмыльнулся, и я чуть не ахнула. Его лицо преобразилось. Я заметила, что Кейдж редко улыбался, а когда улыбался, это была спокойная, тщательно контролируемая улыбка. Сейчас он выглядел почти озорным.

Он сделал шаг ближе ко мне, его присутствие было повелительным, да, но не подавляющим или угрожающим. В отличие от Блейка, которому, казалось, требовалось доминировать в каждом пространстве, в которое он входил, одной лишь силой своей воли, сила Кейджа заключалась в спокойном контроле, который он излучал.

Он наклонил голову, изучая меня.

— Почему ты не хотела, чтобы их наказали? У тебя были бы все права требовать этого.

Я неловко пожала плечами.

— Потому что они напуганы. И они не ошибаются, не так ли? Я не знаю всех подробностей истории драконов, но очевидно, что их родители или бабушки с дедушками, должно быть, рассказали им что-то нехорошее. Высокородные тоже не дали им повода чувствовать себя по-настоящему в безопасности, верно?

Выражение лица Кейджа оставалось нейтральным, но я уловила проблеск веселья в его глазах.

— Вы интересная, противоречивая личность, не так ли, Медра Пендрагон?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я.

Он пошевелился, и свет факела упал на его лицо, осветив острые углы скул, идеальную симметрию красивого лица, отчетливый контраст между светлыми волосами благородной крови и обсидиановыми глазами. Я должна была признать: Кейдж Танака был потрясающим мужчиной. Да, он отличался от Блейка. По-своему не менее привлекателен.

— Ты говоришь так, словно ты одна из них, — заметил он, и в его голосе послышались нотки любопытства. — И всё же это не так. Ты всадница на драконе. Единственная во всей Санграте. Ты не такая, как они. Ты не такая, как я. Ты ни на кого не похожа.

Я напряглась.

— Может быть, я ношу в себе частички каждого из вас. В любом случае, почему между нами должно быть такое разделение?

Кейдж пожал плечами.

— Я не писал правил. Но мы с тобой оба знаем, что те, у кого есть сила, всегда поднимаются на вершину. — Выражение его лица стало более задумчивым. — Тебе следует быть осторожнее. Ты понятия не имеешь, что привело в движение пробуждение твоего дракона.

Я нахмурилась.

— Что ты хочешь этим сказать?

Его глаза изучали мои, как будто решая, каким количеством информации поделиться.

— У моей бабушки есть теория. Она верит, что сущность магии в мире изменилась с пробуждением Никсариса. Это началось в тот момент, когда он пошевелился.

Я попыталась осмыслить его слова.

— Как изменилась?

Он указал на пустой коридор:

— Ты только что видела, на что они были похожи.

— Ты имеешь в виду, что это не должно было быть возможным? — предположила я, рискнув. — Не с магией подчинения, которую используют Высокородные, чтобы контролировать блайтборнов. Чтобы держать их в узде.

Он кивнул.

— Есть много оправданий её использованию. Некоторые говорят, что это делает рожденных мором счастливее, они более довольны своей жизнью.

Я открыла рот, чтобы горячо возразить по этому поводу, но он поднял руку.

— Я не говорю, что это так, — сказал он. — Но что-то определенно изменилось. — Он огляделся. — Вы сами это видели. Те студенты, которые только что были здесь, являются доказательством этого.

Я вспомнила мятежные взгляды студентов, когда они противостояли мне. Неприкрытый гнев. Их бесстрашие. Это было опасно — и не только для меня. Для них самих.

— Так что же будет дальше? Почему это должно происходить только из-за Никсариса?

Кейдж пожал плечами, движение было плавным и полным его обычной грации.

— Когда у Высокородных были драконы, не было необходимости в заклинаниях подчинения. Страха, который внушали драконы, было более чем достаточно. Но…

— Что «но»?

Он заколебался.

— То были более безжалостные времена. Драконы и Высокородные питались свободно — всем, чем хотели.

Мое сердце забилось быстрее.

— Драконы? Это ужасно.

— Ужасно, да. Но эффективно. А теперь? Мир помнит. Магия помнит. Баланс смещается.

— Ты думаешь, всё вернется на круги своя? — спросила я в ужасе.

— Я не думаю, — сказал Кейдж ровным голосом. — Я знаю. Что-то изменилось. Мир привыкает к присутствию твоего дракона.

Я почувствовала озноб.

— Что это значит?

Он посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что это значит.

Если бы Высокородные не могли рассчитывать на магию, чтобы контролировать рожденных мором. Если бы у них был только один дракон — и тот, на которого они не могли рассчитывать. Если рожденные мором решат восстать против своего места в порядке вещей, последует насилие. И это было бы катастрофично, особенно для населения блайтборнов.

Выражение лица Кейджа было почти сочувственным.

— Ты опаснее, чем думаешь. Для всех. Высокородных, блайтборнов, даже для самой себя. — Он выпрямился. — Но тебе не обязательно разбираться во всем в одиночку. — Его губы изогнулись в медленной, приглашающей улыбке.