Но остановить это было невозможно. Что бы ни происходило, это было сильнее меня.

И это разрывало меня на части.

Я упал на колени, вцепившись руками в камень. Чешуя вздулась, расползаясь по рукам, обвиваясь вокруг шеи. Моя кожа горела, будто расплавленный металл заменил мне кровь. Мышцы скручивались и растягивались, кости скрипели с тошнотворным треском.

— Очаровательно, — пробормотал дядя. — Увидеть это собственными глазами…

Я едва слышал его. Боль была слишком сильной. Мне казалось, что меня разрывают на части изнутри. Я корчился и кричал на полу, как он и предсказывал. Мое зрение затуманилось, всё распалось на бессвязные фигуры, осколки света и тени.

Словно издалека, я услышал, как вбежали стражники. Услышал звон обнажаемых стальных мечей. Ко мне бросился охранник с искаженным от страха лицом.

— Чудовище! — крикнул он срывающимся голосом. — Милорд, мы должны вытащить вас отсюда. Мы должны уничтожить его…

— Нет! — закричал Виктор, но стражник, охваченный паникой, зашел слишком далеко.

Я увидел, как лезвие блеснуло над головой, увидел дугу, которую оно описало, опускаясь ко мне. Мои рефлексы замедлились, тело было подавлено хаосом, бушующим внутри. Я повернул голову как раз в тот момент, когда ударило лезвие.

Ослепляющая, обжигающая агония пронеслась по моему лицу. Я взревел, когда кровь хлынула по щеке, теплая и липкая, зрение затуманилось.

— Ты дурак! — голос Виктора прогремел сквозь пелену боли.

Я посмотрел сквозь красную пелену как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой дядя подскочил к охраннику и разорвал ему горло своими клыками. Мужчина захрипел, падая на колени, прежде чем рухнуть бесформенной кучей.

Мне потребовалось стать гребаным драконом, но впервые в жизни мой дядя заступился за меня. Остальные охранники попятились.

— Оставьте его в покое, — приказал дядя, вытирая кровь со рта. — Я приказываю вам оставаться на месте.

— Но, милорд, — глупо попытался протестовать один из стражников. — Конечно, вы…

— Делай, как я говорю! — рявкнул Виктор.

Я хотел закричать, хотел, чтобы всё это прекратилось. Я открыл рот, чтобы умолять о помощи, но всё, что вышло — сдавленный рев. Мое зрение поплыло, подернувшись красным. Я смутно видел, как стражники отступают, прижимаясь спинами к стенам. Моя спина сильно выгнулась. Я почувствовал ужасающий, влажный разрыв, когда что-то вырвалось наружу.

Я рухнул вперед, тяжело дыша и дрожа. Я оглянулся. Крылья. Темные, багровые, скользкие от крови, раскрывающиеся у меня за спиной, как какой-то уродливый цветок.

Я поймал выражение лица Виктора. Триумф и благоговение. Он купался в этом. Моя агония была его победой.

Так ли это было с моим отцом? В какой момент он положил этому конец? Действительно ли трансформация убила его? Или он напал на Виктора и потерпел неудачу? Был унижен как монстр, животное?

— Крупнее, — пробормотал Виктор почти благоговейно. — Сильнее. Возможно, этот выживет.

Я ударил кулаками по земле, услышав, как под ними хрустнул камень. Мое тело снова содрогнулось. Я почувствовал, как челюсть удлинилась, зубы заострились, руки превратились в когти.

Внезапно комната показалась мне невероятно маленькой.

Воздух сдавливал мне грудь. В промежутках между приступами боли я чувствовал панику. Стены сомкнулись, когда мое тело изогнулось и растянулось. Мои кости затрещали, как гром, смещаясь и меняя форму. Огонь в крови разгорелся еще жарче.

Но потом… агония начала отступать. Боль отступила. На смену ей пришло кое-что другое — сила. Могущество. Возможность.

Я рос. Всё больше и больше. Мои крылья раскрылись с громким кожистым хлопком.

Что-то происходило с лицом Виктора, пока он наблюдал. Оно тоже преображалось. Нетерпеливое предвкушение перерастало в нечто такое, чего я никогда раньше у него не видел.

Ужас. Страх.

Он отшатнулся к своему столу, его бравада растаяла.

— Стража! — Он поднял руку, указывая на меня, кем бы я ни был. — Мы ждали достаточно долго. Уничтожьте это существо. Сейчас же!

Стражников не пришлось просить дважды. Они бросились на меня. Клинок первого стражника сверкнул, когда он занес его. Я взмахнул массивной лапой. Мужчина пролетел через комнату и с отвратительным хрустом врезался в дальнюю стену.

Другой бросился на меня сбоку. Мой хвост хлестнул его, и он растянулся на земле, как сломанная игрушка.

Они всё приближались, и я реагировал так же быстро, как и они. Я больше не был человеком. Больше не Высокородный. Больше не поддающийся разрушению.

Их оружие скользило по моей чешуе. Одного за другим я прорывал их ряды, разрывая и кромсая.

Бойня не требовала усилий. Более того, я жаждал ее. Я наслаждался ею. Было приятно смотреть на кровь. Брызги разлетались по стенам, растекались по полу. Огонь внутри меня разгорелся, и я позволил ему взреветь так громко, что Черная Крепость, казалось, задрожала.

— Стой! — Виктор закричал. Он выглядел таким маленьким, стоя подо мной. Как я мог его бояться? — Блейк, послушай меня!

Я медленно повернулся, мое массивное тело возвышалось над ним. Жар моего дыхания запарил воздух между нами.

— Подумай о том, что ты делаешь! Вспомни, кто ты! — Голос Виктора был слабым, надтреснутым от паники. Я никогда раньше не видел его таким. И все же я всегда знал, что это тот, кем он был на самом деле. — Контролируй себя. Контролируй свои страхи. Ты не обязан этого делать. Я могу дать тебе всё. Всё, что ты захочешь. Всадница? Ты хочешь ее? Она твоя. Навсегда.

Она уже была моей. Навсегда. Ничто не отнимет ее у меня. Даже сквозь пелену пламени и крови я знал это.

Наша кровь была связана.

Но как только она увидит, что ее кровь сделала со мной? Что она сделает тогда?

Я вздрогнул и снова заревел. Я наблюдал, как мой дядя прижался спиной к стене.

— Блейк, ты выше этого. Ты лучший человек. Я всегда это знал. Я сделаю тебя своим наследником, — лепетал мой дядя. — Всё, что я построил, когда-нибудь будет твоим. Marcus — твой брат поклонится тебе в ноги. Только подумай об этом!

Всё, о чем я мог думать — это о том, насколько он был похож на добычу. И о том, как хрустели и ломались бы его кости, когда его кровь наполняла бы мой рот.

Но что-то во мне сдерживалось. Я не хотел, чтобы вкус Виктора Дракхэрроу застрял у меня в горле. Прилипал к языку, как яд.

Мое зрение подернулось красным. Невежели мой дядя видел мир таким? Сквозь призму крови? Сейчас он выглядел таким хрупким. Он был просто человеком. Человеком, который контролировал мою жизнь. Уничтожал меня, гнул, ломал так, как я до сих пор даже не осознавал.

Сейчас? Не осталось ничего от того, что он создал.

Огонь в моей крови требовал выхода. Странное ощущение поднималось в груди. Скручивание и жжение. Живой ад. У меня болело горло. Я подавился, когда жар по спирали поднялся вверх.

Я подумал о Никсарисе. О разрушительной красоте, которую высвобождало его пламя.

Мой рот открылся. Лицо Виктора изменилось. Его внешнее спокойствие дало трещину, уступив место явной панике.

Он закрыл лицо руками, в его голосе слышалось отчаяние и хрипота раболепия. Но раболепие не действовало на драконов.

— Блейк! Остановись! Я нужен тебе. Подумай о том, что ты делаешь. Ты лучше этого. Не позволяй зверю управлять тобой.

Но я не стал лучше. Больше нет. Разве не таким он хотел меня видеть?

Я двинулся вперед, с каждым выдохом из моей пасти вылетали угольки.

На этот раз Виктор Дракхэрроу выглядел именно так, как и должен был выглядеть с самого начала: маленьким, слабым и донельзя напуганным.

Он управлял мной с помощью страха. Теперь этот страх исчез.

Огонь разгорелся. И я позволил ему разгореться.

ГЛАВА 41 — МЕДРА

Я вошла во Двор Дракона, набрасывая плащ на плечи, его края задевали подол черно-золотого платья под ним. Кулон Блейка лежал у моей ключицы. Я осторожно коснулась его пальцем. Внезапно он стал тяжелее. Все, чего он хотел, — это поговорить с Никсарисом. Так почему же у меня было такое плохое предчувствие по этому поводу? Земля под ногами была ледяной. На камнях блестел иней, сияющий, как звездное поле.