Я с трудом сглотнула вставший в горле ком: «Прости, я не знала. Но Кейдж говорил, что ты оставался им верен. Что твоя преданность была абсолютной, хоть её и нужно было заслужить».

Никсарис на какое-то время замолчал, уходя в себя.

«Верность — слишком хрупкая и сложная вещь, Медра. Когда-то давно моя связь с Домом Авари действительно казалась мне нерушимой, как скала. Но века, предательство Высокородных и это проклятое окаменение превратили прежние узы в пепел».

Я затаила дыхание, колеблясь, но всё же решилась уточнить: «Значит… ты сейчас ничего к ним не чувствуешь? Совсем никакой лояльности к Авари?»

Снова воцарилось долгое, тяжелое молчание.

«Возможно, где-то в глубине души еще тлеет крошечный уголек. Призрачная тень тех уз, что когда-то связывали нас. Но я едва могу их вспомнить», — его голос начал медленно затихать, и на секунду мне показалось, что он оборвал связь.

Но затем его ропот вернулся: «Не позволяй их сладким речам обмануть тебя, бескрылая. Даже тем из них, кто пытается казаться другими. Они все сделаны из одного теста».

«Я буду предельно осторожна», — тихо пообещала я. — «Я раскопаю для тебя правду, как и обещала. Завтра у меня приватное занятие с профессором Хассан, я попробую вытянуть из нее хоть какие-то крохи информации. Я уверена, она знает гораздо больше, чем говорит». Хотя заставить её поделиться знаниями будет той еще задачкой.

«Хорошо», — одобрительно прогрохотал Никсарис. — «Я вижу, что ты наконец-то начала шевелить мозгами. Не забывай: если ты провалишь мою проверку, на следующей оценке Трибунала ты останешься один на один со своими палачами».

С этой вполне в его духе дружеской угрозой его ментальное присутствие окончательно растворилось, оставив меня одну в звенящей тишине темной комнаты.

ГЛАВА 20 — МЕДРА

— Вы всегда должны помнить своё место, — сказала профессор Хассан, расхаживая по комнате, пока я сидела на каменной скамье, послушно делая беспорядочные пометки на пергаменте, который небрежно держала на коленях.

Аудитория с открытой стеной, выходящей на море, должно быть, изначально использовалась для всадников на драконах, но она не особенно подходила для академических лекций. Во-первых, не было столов, на которые можно было бы положить мои вещи. Не говоря уже о том, что когда поднялся ветер, мы обе замерзли. Не то чтобы Хассан когда-либо показывала это. Она, вероятно, читала бы лекцию и сквозь снежную бурю.

— Ваша преданность принадлежит Трибуналу и Высокородным, которые предоставили вам привилегию продолжать дышать воздухом Санграты. Дракон — это оружие, инструмент для достижения власти. Твой долг — использовать его от имени тех, кто управляет королевством.

Хассан была на редкость однообразна. Она постучала тростью по каменному полу, на резких чертах ее лица появилось выражение неодобрения. Ничего нового.

Я изучала ее. Профессор была одета строго, как всегда: ее длинные волосы с серебряными прядями были собраны сзади в тугой пучок, ее чернильно-черное платье было лишено вышивки или украшений. Как она стала такой? Была ли у нее своя семья? Как она стала преподавать в Кровавом Крыле? И что еще более важно, почему, черт возьми, она так сильно любила Высокородных? Магия подчинения, возможно, и ослабла, но преданность Хассан была непоколебима. Я сомневалась, что что-либо могло это изменить.

Трость Хассан со стуком опустилась на каменную скамью передо мной, и я подпрыгнула.

— Всадники, — сказала она, когда убедилась, что полностью завладела моим вниманием. — Они не партнеры драконов. И они не равны Высокородным, которые ими командуют. Всадники — посредники.

Мне показалось немного нелепым, что она продолжала говорить о «всадниках» во множественном числе, как будто я была не единственной. Но я не собиралась на это указывать.

— Ты — мост. Необходимый инструмент для направления энергии из одной точки в другую. Вот и всё. Никогда не забывай об этом. — Я почувствовала на себе тяжесть ее взгляда. — Высокородные, несмотря на то, что они законные правители Санграты, не могут напрямую разговаривать с драконами. Такова роль всадника. Дракон может видеть в тебе свою всадницу, но никогда не путай его послушание с преданностью тебе. — Ее губы сжались, когда она посмотрела на меня сверху вниз. — Истинная преданность дракона, если можно сказать, что зверь обладает таковой, принадлежит Высокородному Дому, который им командует.

Мне было интересно, не поспорил бы с этим Кейдж. В конце концов, он сказал мне, что Никсарис был верен своим всадникам, а не только своему Дому.

Она наклонилась, подчеркивая каждое слово постукиванием своей адской трости.

— Ты инструмент. Твоя цель — донести волю Высокородных и убедиться, что твой дракон выполняет свой долг. Не более того.

Я заставила себя промолчать, проглотив все аргументы, которые грозили прожечь дыру в моем горле. Я знала, что Никсарис возненавидел бы Хассан.

Раздался стук в дверь, и голова Хассан резко повернулась в ту сторону, на ее лице отразилось раздражение. Она взглянула на меня, затем направилась к выходу. Она открыла дверь, с кем-то поговорила, затем повернулась ко мне:

— Оставайся здесь, — приказала она, прежде чем выйти в коридор.

Как только за ней закрылась дверь, я вскочила на ноги. Хассан никогда не собиралась давать мне ответы, в которых я нуждалась. Я была бы дурой, если бы думала, что когда-нибудь смогу ее разговорить.

Я быстро подошла к ее столу, просматривая множество книг и бумаг, которые покрывали его. И тут я увидела это. Тонкое кожаное досье с именем, выбитым на лицевой стороне: «Никсарис. Сумеречный Дракон Авари».

Мой пульс участился, я схватила его и начала листать страницы.

Первые разделы были подробными и клиническими. Описания физических возможностей Никсариса: размах крыльев, выносливость в полете и огневая мощность. Я даже не знала, откуда взялась эта информация и была ли она точной. Кто-нибудь из Авари составил досье на основе своих исторических записей? Или это были просто обоснованные догадки, основанные на том, что они видели до сих пор?

Я листала дальше, и содержание изменилось на нечто более жуткое.

«Исторически считался карателем. Никсарис продемонстрировал непревзойденную эффективность в усмирении взбунтовавшихся драконов и всадников. Известен тем, что сеет ужас среди непокорных группировок. Развертывание проходит успешно в 97 % случаев».

Должно быть, это написал кто-то из Дома Авари. Это, или у них каким-то образом украли информацию.

Желудок скрутило, когда я переваривала эти детали. Почему Кейдж не поделился со мной ничем из этого? Никсариса использовали как карателя. Когда другие драконы или всадники колебались или бунтовали, его посылали напомнить им об их месте. Формулировки были расплывчатыми и милитаристскими, но подтекст был ужасающим. Я встретила термин «наказание» больше раз, чем могла сосчитать. Почему Никсарис не рассказал мне об этом сам? Помнил ли он хотя бы подробности своего жестокого прошлого?

Следующая страница содержала мрачное резюме его возможностей наряду с загадочными заметками о «стратегической полезности» и «чрезвычайных мерах». Было ясно, что Трибунал считал Никсариса оружием превыше всего, но в этом не было ничего удивительного.

Я пролистала еще несколько страниц и увидела заголовок, от которого у меня кровь застыла в жилах: «Оценка совместимости всадника». Сверху было нацарапано мое имя, а под ним — список черт характера и наблюдений, явно сделанных Хассан.

Темперамент: Упрямая. Сомнительная лояльность к Высокородным. Своевольна и недисциплинирована. Бросает вызов властям на каждом шагу.

Связь с Никсарисом: Неизвестна. Всадница ведет себя неуважительно и уклончиво.

Психологическая устойчивость: Умеренная. Проявляет безрассудные наклонности.

Потенциал связывания душ: Определить невозможно. Необходимы дополнительные сеансы.