Тео медленно встал рядом с ним, его лицо было бледным, но челюсть сжата. Он положил руку на плечо кузена так, что побелели костяшки пальцев.

Мой взгляд скользнул дальше по ряду. Впервые я заметила Кейджа. Он сидел рядом со своей матерью. Оба были спокойны. Уравновешенны. Если кто-то из них и был удивлен или разгневан заявлением лорда Мортиса, они никак этого не показали.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Кейдж повернул голову. Его глаза встретились с моими. Он уставился на меня в ответ, непоколебимый, как мрамор, и такой же непроницаемый. Сбоку на шее у него была татуировка в виде полумесяца, выглядывающая чуть выше воротника черного, сшитого на заказ костюма, который он носил.

Голос лорда Пансеры прорвался сквозь шум, и на этот раз я была благодарна, что услышала его.

— Достаточно! — крикнул он, возвращая залу подобие тишины. — Благодарю вас, лорд Мортис, за установление позиции вашего Дома. Лисандр Орфос теперь будет говорить от имени Дома Орфос.

Лисандр поднялся со своего места. Он поправил пурпурные лацканы своей мантии, выражение его лица было безмятежным и собранным. Я почему-то сомневалась, что он планировал поддержать лорда Мортиса. Но я поняла, что очень мало знаю о Лисандре или о том, во что он верил или не верил касательно блайтборнов или драконов.

Когда он, наконец, заговорил, его голос был мягким, но легко разносился по комнате и был на удивление твердым.

— Члены Трибунала и собравшиеся Высокородные. Пробуждение дракона Никсариса потрясло основы всех наших Домов. Но, возможно, мы действуем слишком быстро, слишком отчаянно, чтобы контролировать то, что невозможно приручить.

Я не могла не заметить, как лорд Мортис смотрел на Лисандра. Практически насмехаясь. Я вспомнила, как Корегон назвал Дом Орфос: «Слабыми». Блейк назвал их «странными».

Но, глядя сейчас на Лисандра, я не могла не задаться вопросом, следует ли добавить к этому списку «разумный» и «добрый».

Бледно-голубые глаза Лисандра скользнули по комнате.

— Дракон проснулся, да. Но только один. Это пробуждение не сигнализирует о возвращении драконов такими, какими мы их знали. — Немного иронично слышать это от такого молодого Высокородного, но я поняла его точку зрения.

— Не может быть никакого размножения, — продолжал он. — Никакого возрождения вида. Никсарис одинок. Отголосок прошлого. Не вестник новой эры.

Я почувствовала укол грусти, услышав, что о черном драконе говорят таким образом. Но Лисандр был прав.

— Заявлять права на одного дракона, привязывать Никсарис к одному Дому было бы безумием, — сказал Лисандр спокойным, но непреклонным голосом. — Ни один Дом не должен обладать такой властью над другими. — Он посмотрел сверху вниз на лорда Мортиса. — Мы с лордом Мортисом согласны в этом отношении.

Лорд Мортис натянуто кивнул.

— Мы поддерживали мир более века, — продолжил Лисандр. — Дом Орфос стоял за Миротворцем и всем, что он олицетворял. Мы поддерживаем его учение даже сейчас. Если мы позволим одному Дому возвыситься над другими, это приведет к войне.

Он мог говорить мягко, но логика Лисандра была резкой.

— Что касается нашей одинокой всадницы, мисс Пендрагон, — продолжил Лисандр, переведя взгляд на меня. — Я предлагаю позволить ей выбрать свой собственный путь. Означает ли это остаться в Академии Кровавого Крыла, остаться консорт Блейка Дракхэрроу или начать совсем другую жизнь для себя, она не инструмент, которым можно пользоваться. Да, она пробудила дракона. Но это не значит, что она принадлежит кому-то из нас. Позвольте ей жить так, как она считает нужным.

После того, как Лисандр вернулся на свое место, наступила очень долгая пауза.

Его спокойное присутствие, его рациональные слова, казалось, повисли в воздухе, и на несколько мгновений показалось, что никто не хочет ослаблять напряжение. Либо так, либо он слишком сильно потряс их, чтобы они вообще могли говорить.

Но тут лорд Мортис взорвался.

Он вскочил на ноги, ударившись руками о край трибуны.

— Мальчик что, с ума сошел?! — взревел он, его лицо покраснело от гнева. — Позволить дракону летать свободно? Позволить всаднице делать всё, что ей заблагорассудится? Это не так работает. Ты хоть немного понимаешь, что здесь поставлено на карту, мальчик?!

Лорд Мортис впился взглядом в Лисандра, который упорно игнорировал его.

Тем временем я застыла на своем железном стуле, пытаясь осознать происходящее.

Лисандр совершил немыслимое. Он предложил позволить мне выбрать свой собственный путь. Эта идея стала для меня настолько чуждой, настолько непостижимой, что я почти не могла ее переварить.

Виктор Дракхэрроу встал и положил руку на плечо лорда Мортиса.

— Боюсь, я должен согласиться с лордом Мортисом. Это не какая-то игра, юный Лисандр. Речь идет о силе Высокородных. О нашем выживании. Твое мягкосердечие погубит твой Дом, но мы не позволим этому погубить остальную Санграту.

Толпа на галерее потеряла всякий порядок. Я услышала насмешки и крики позади себя, но не обернулась.

Я заметила, что леди Авари ничего не сказала.

Лисандр, к его чести, не дрогнул под атаками Виктора или лорда Мортиса. Он просто сложил руки на коленях. Он, должно быть, знал, что над его предложениями будут смеяться. Но он все равно высказался. Он отстаивал то, во что верил. Конечно, настоящий вопрос заключался в том, чувствовали ли остальные члены Дома Орфос то же самое, что и он, или он выделялся среди них?

Лорд Пансера выглядел немного в отчаянии, когда стоял на подиуме, снова и снова ударяя ладонью по дереву, пытаясь восстановить контроль над залом.

— К порядку! Этот Трибунал призовет к порядку.

Наконец, шум утих.

Часть меня жаждала повернуться и посмотреть на Блейка. Он так бурно отреагировал на предложение лорда Мортиса. Но как он отреагировал на предложение Лисандра? Мысль о том, что я могу принадлежать только себе, а не ему или его Дому, должно быть, казалась ему немыслимой.

Наконец, я больше не могла этого выносить. Я обернулась и посмотрела туда, где Блейк сидел рядом с Тео. Он выглядел ошеломленным. Не сердитым. Просто… сбитым с толку, если это можно так назвать.

Леди Авари поднялась на ноги, разглаживая подол своего одеяния.

— Если позволите, Арбитр…

Лорд Пансера посмотрел на нее с чем-то вроде облегчения.

— Леди Авари, конечно. Вы можете говорить.

Я почувствовала, что толпа немного успокоилась, утихомиренная этой уравновешенной женщиной высокого происхождения. Она обвела взглядом комнату, ее темные глаза были острыми и расчетливыми.

— Милорды и леди, — начала Илария. — Сегодня мы много слышали о претензиях и правах. Не так ли? Но то, что нам еще предстоит обсудить, — это редкая возможность, которая перед нами открывается.

Ее темные глаза остановились на мне.

— Пробуждение Никсарис — это не катастрофа и не ошибка. Это шанс. Шанс исправить определенные дисбалансы, которые сохранялись слишком долго.

Я нахмурилась, не совсем понимая, что она имела в виду.

Леди Авари помолчала, затем указала на Виктора.

— Лорд Виктор Дракхэрроу на протяжении многих лет консолидировал власть вокруг себя и своего Дома в ущерб остальной Санграте. Возвращение дракона — знак того, что таким бесконтрольным попыткам доминирования должен быть положен конец.

Виктор мгновенно вскочил на ноги, его голос прозвучал громко, как раскат грома.

— Это возмутительно! Ты перегибаешь палку, Илария…

— Сядь, Виктор. — Голос леди Авари прорезался сквозь его вспышку, как нож. — Твоя очередь еще будет. Но сначала ты услышишь, как я говорю.

Казалось, что зал дружно ахнул, когда Виктор заколебался, его челюсть была сжата, глаза вспыхнули багровым. Он неохотно сел обратно с выражением лица отчитанного школьника.

Леди Авари снова повернулась к толпе, как будто ее никто не прерывал.

— Мне ясно, — сказала она ледяным голосом. — Судьба Медры Пендрагон была оставлена не в тех руках. Ей никогда не следовало позволять обручиться с Блейком Дракхэрроу. Эта связь была заключена под давлением и без учета благополучия девушки — или баланса сил между нашими Домами.