Я не мог уйти. Я был обязан быть здесь как глава Дома.

И как лидерам Домов, нам с Танакой также не разрешалось нападать друг на друга. Независимо от того, как сильно я хотел бы нарушить это правило, я знал, что окажусь в огромной куче дерьма, если сделаю это. Хуже того, что чуть не случилось с Пендрагон, когда она напала на меня.

Куда бы я ни посмотрел, я видел Пендрагон и Кейджа.

Как только оркестр заиграл, Танака повёл её танцевать.

Я должен был признать — у Танаки был хороший вкус. Было ясно, что он выбирал платье для Пендрагон. Вырез, безусловно, был достаточно низким. Мои цвета подошли бы ей больше, но даже в чёрном и серебристом она была просто великолепна. Её огненно-рыжие волосы блестели на фоне тёмной ткани платья. Платье было ярким, открытым, облегающим каждый изгиб её тела так, что у меня пересохло в горле.

Меня убивало смотреть, как Кейдж ведёт её по комнате.

Я ходил по кругу и теперь снова добрался до группы Дракхэрроу.

Риган слишком много болтала, слишком громко смеялась. Она коснулась моей руки и попыталась затащить меня обратно в группу, но я выдернул её. Я знал, что веду себя как мудак, но я не приглашал её на бал сегодня вечером, и меня бесило, что она вела себя так, как будто я это сделал.

Я никого не приглашал. Я знал, что Пендрагон наотрез отказала бы мне. Сама мысль о таком отказе была невыносима.

Заиграла медленная песня, и я наблюдал, как Кейдж положил руки на талию Пендрагон, направляя её в такт мелодии.

Каждый инстинкт в моём теле говорил мне пройти по полу и оторвать её от него.

Мысль о том, что Кейдж может на самом деле поверить, что эта ночь может закончиться тем, что он окажется в постели Пендрагон, заставила мою кровь вскипеть. Я ни за что не собирался позволить этому случиться.

Я напомнил себе, что я был единственным мужчиной в комнате, который знал, как она выглядит под всем этим шёлком и серебром. Я помнил каждую деталь. Совершенство её груди, изгиб бёдер, эти длинные сочные ноги.

Я украдкой бросил взгляд на танцпол, на выпуклость её грудей, когда они приподнимались под атласным краем чёрного платья.

Я представил, как опускаю край платья и подставляю кончик одного напряжённого соска прохладному ночному воздуху, когда мой горячий рот касается его.

Чёрт. Я должен был перестать мучить себя, иначе у меня был бы стояк всю ночь.

Кейдж мог подумать, что всё это просто игра. Попытка позлить меня, выставив напоказ Пендрагон. Но я знал её лучше. Разве нет? Она была упрямой, непокорной, и она ни за что не позволила бы Кейджу посадить её в свою маленькую коробку.

Я надеялся, что был прав.

И всё же, когда Кейдж развернул её, и я увидел, как её лицо озарилось улыбкой, которая казалась искренней, мои кулаки сжались. Она никогда так мне не улыбалась. Она казалась счастливой. Как будто ей действительно было весело.

Я знал, что она рассмеялась бы мне в лицо, если бы я пригласил её сегодня вечером. Но теперь, наблюдая за ней с Кейджем, я почувствовал укол сожаления о том, что даже не попытался.

Мне нужно было выпить. Что-нибудь, чтобы снять напряжение.

Я подошёл к бару и заказал бокал «кровавого вина». Мне нужно было что-то достаточно сильное, чтобы заглушить образ Кейджа и Пендрагон, раскачивающихся в объятиях друг друга на танцполе.

Как только бармен протянул мне бокал, я услышал рядом с собой знакомый голос. Я обернулся и увидел Кейджа, заказывающего два напитка — один для себя и один для Пендрагон.

— Кровавое вино для меня и вино с пряностями для леди, — спокойно сказал Кейдж.

Я осушил свой бокал, а затем со стуком поставил его на стол, почувствовав, как хрустнула ножка. Бармен бросил на меня один взгляд и быстро смахнул его.

Я повернулся к Кейджу. — Вино с пряностями? Правда? Откуда ты знаешь, что она любит пить?

Кейдж медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Это мелочи, Дракхэрроу. Когда ты проводишь с кем-то достаточно времени, ты начинаешь понимать его.

Я сжал челюсти, когда он ухмыльнулся. — Думаешь, проведя несколько часов на танцах, ты узнаешь её? Ты ни черта о ней не знаешь.

Кейдж небрежно прислонился к стойке. — Я начинаю узнавать её. Медра полна сюрпризов, не так ли? В ней есть гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Я сделал шаг к нему. — Если ты так хорошо её знаешь, то должен понимать, что она не из тех, кто клюнет на пару модных словечек и глоток дешевого вина.

Кейдж приподнял бровь. — Может, и нет. Но ей, кажется, нравится моя компания сегодня вечером, не так ли? В конце концов, ты достаточно внимательно наблюдал за нами, чтобы заметить.

— Наслаждайся моментом, пока он длится, — прорычал я. — Ты никогда не узнаешь её так, как знаю я.

Кейдж улыбнулся, но его тон стал ледяным. — Что бы ты ни говорил. Просто помни — ты ничего не сделал, чтобы сделать её своей. Она — дар, который ты никогда не ценил. Так что, может быть, проблема не во мне, Дракхэрроу. Может быть, дело в тебе.

Кровь прилила к моим ушам.

Кейдж наклонился ко мне. — А теперь посмотри на себя. Ты просто стоишь в стороне, — пробормотал он. — Смотришь, как она ускользает у тебя из рук. Каково это? У тебя был шанс, Дракхэрроу. А теперь? Она со мной.

Я хотел забрызгать кровью Кейджа весь пол бального зала. Но я не мог. Не здесь. Не на глазах у всех. Тем более что я знал, что Пендрагон воспримет это как признак слабости.

Я жестом попросил бармена принести ещё кровавого вина, пытаясь подавить свою ярость. — Ты ступаешь на опасную почву, Танака. Наслаждайся ночью, пока она длится.

Я глубоко вздохнул, когда Кейдж ушёл.

Мне просто нужно было пережить остаток ночи. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы я профукал это сейчас.

Каким-то образом я дожил до полуночи, не придушив Кейджа и не швырнув его через всю комнату. На самом деле, это было чудо Ледяного Огня.

Я смотрел, как часы приближаются к двенадцати. Когда пробьёт полночь, начнётся самый долгий Ночной вальс.

Я стоял у края танцпола, наблюдая, как готовится оркестр. Архонты должны были танцевать с одной из своих наложниц. Этот танец предназначался исключительно для Высокородных. Даже несмотря на то, что я официально не приглашал Пендрагон на бал, Кейдж ни за что на свете не пригласил бы её на этот.

Заметив её возле чаши с пуншем, разговаривающей со своей подругой, тихой темноволосой девушкой Флоренс, я поправил куртку и направился к ней.

Когда я подошёл к ней, то не стал тратить время на любезности.

— Потанцуй со мной, — сказал я, протягивая руку.

Я заметил её колебания. Она нахмурила брови. Я застал её врасплох. На краткий миг я увидел, как на её лице промелькнуло желание отказаться.

— Этот танец для архонтов и консортов, — натянуто сказала она.

Я фактически командовал ею. Но мне было всё равно. Я ни за что не танцевал с Риган.

Я мог сказать, что она не хотела устраивать сцену. Тем более, что весь бальный зал наблюдал за нами.

— Прекрасно, — сказала она, вложив свою руку в мою. В её голосе явно отсутствовал энтузиазм.

Тем не менее, я чувствовал себя триумфатором, когда повёл её на танцпол как раз в тот момент, когда свет погас перед началом вальса.

Этот танец был освящённой веками традицией. Способ завершить самую длинную ночь в году и отпраздновать скрепление уз перед наступлением новой.

Я крепко обхватил Пендрагон за талию, притянув её немного ближе, чем было строго необходимо. Я почувствовал облегчение, когда она не сопротивлялась.

Я хотел, чтобы она почувствовала моё присутствие. Знать, что я был здесь с ней, ради неё — больше, чем Кейдж или кто-либо другой когда-либо был бы.

— Знаешь, — начал я, когда мы скользили по полу. — Говорят, что тот, с кем ты станцуешь самый Долгий вальс, разделит с тобой глубокую связь в наступающем году. Изначально это была традиция смертных. Немного сентиментально, но довольно романтично, тебе не кажется?

Неужели это говорю я? Часть меня хотела дать себе пощёчину. Я рисковал. Шанс выглядеть полным идиотом.