Я сплюнул сгусток крови на полированный каменный пол и на мгновение допустил мысль о нападении. Но здравый смысл вовремя скомандовал отбой: против него у меня не было ни единого шанса. Следом прилетел резкий удар в живот. Я согнулся пополам, судорожно хватая ртом холодный воздух.

— Ты прилюдно опозорил меня, Блейк, — прорычал Виктор, шагнув ко мне вплотную. — Ты выставил наш великий Дом на посмешище.

— Похоже, сегодня это главное дерьмо на повестке, — холодно отозвался я, но тут же пожалел о дерзости: кулак дяди вновь обрушился на мою челюсть.

Я отчаянно боролся с головокружением, пытаясь удержаться на ногах, но слова Виктора достигли цели.

— Ты превратился в посмешище, — процедил он леденящим, пропитанным ядом тоном. — Устроил дикую драку со своей наречённой на глазах у всей Академии.

Я уже успел доложить директору Киму, что всю эту драку затеял я сам. Корегон Фири, вероятно, был единственным, кто находился достаточно близко, чтобы стать свидетелем того, что произошло на самом деле. К счастью, теперь он был мёртв.

На мгновение у меня в кабинете Кима действительно возникло искушение рассказать правду. Сказать, что я тупо защищался и весь бой только и делал, что сдерживал удары, чтобы случайно не переломать девке кости. Пендрагон вышла с той тренировочной площадки всего с несколькими синяками, в остальном на ней не было ни царапины. Но мысль о том, что её вызовут сюда, чтобы она столкнулась с удушающим гневом моего дяди вместо меня, заставила внутренности сжаться. Подставлять её под этот каток я не собирался, какими бы заскоками она ни обладала. Я слишком хорошо знал, на что способен Виктор. Столкновения с этой тварью лицом к лицу она бы просто не пережила. Поэтому я сознательно взял всю вину на себя и солгал. Я знал, что дядя вызовет меня на допрос с пристрастием, хотя и не ожидал, что это произойдёт так скоро.

— Я просто ставил её на место, — хладнокровно выдал я, удерживая лицо. — Она проявила ко мне вопиющее неуважение на людях.

Лицо Виктора исказилось от гнева: — Ты считаешь себя правым, идиот?! Ты сделал только хуже. Поколотить её наедине, без лишних ушей — это одно дело.

Конечно, так бы и было. Избиение сожительниц за закрытыми дверями давно стало нормой в нашей семье — по крайней мере с тех пор, как дядя возглавил род. С кулуарным наказанием я бы ещё мог смириться.

— Но ты дрался с ней публично! — оборвал мои мысли его громоподобный голос. — Теперь вся школа думает, что ты не в состоянии согнуть в бараний рог собственную невесту. Какую-то смертную девку, подумать только! — он выплюнул это слово с таким отвращением, будто у него рот заполнился чистым ядом.

Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Я чётко знал, что Виктор хочет от меня услышать — признание полного провала и покорный поклон. Но выдавить из себя эту рабскую покорность я физически не мог. Гордость стояла костью в горле.

— Её могли исключить за эту выходку или вовсе приговорить к плахе! — продолжал накручивать себя Виктор, и его аура опасно завибрировала. — Наш Дом ежегодно вливает в эту гребаную школу горы золота. Но Ким по-прежнему управляет ею так, как считает нужным. Он мог бы казнить её по закону школы, и я бы даже не успел вмешаться! Просто не узнал бы вовремя!

— Но это не так, — отрезал я, теряя терпение. — Киму в любом случае пришлось бы согласовывать подобное с советом директоров. К тому же я чётко дал ему понять, что вся вина лежит на мне. С ней всё в порядке. — Я не смог удержаться и угрюмо добавил: — Я не просил об этом союзе, Виктор. Ты сам нас обручил.

Виктор молча, без предупреждения, ударил меня наотмашь. Тяжёлая ладонь обожгла лицо. Он со спартанским терпением дождался, пока я утру сочившуюся кровь, прежде чем заговорить снова: — Сегодня я сдерживался, Блейк. И тебе, должно быть, интересно, почему? Единственная причина, по которой я не втопчу тебя в землю прямо сейчас, это то, что до меня долетели слухи о некоем смертном щенке, который разгуливал по коридорам с тяжёлыми травмами. — В глазах Виктора мелькнуло искреннее удовлетворение. — Я же чётко приказал тебе поставить своего кузена Тео на место и указать его окружению на их законное положение. И надо признать, здесь ты сработал филигранно. Мне доложили, что ты знатно разделал этого мальчишку у скал.

Я замер, внутри всё сковало паническим спазмом, а желудок скрутило. Я пальцем не прикасался к Вону Сабино. Всю эту кровавую баню устроил Корегон. Но теперь Корегон был мёртв. И если он перед смертью говорил правду, Маркус был тем, кто на самом деле приказал ему напасть на Вона. Мой старший братец технично сыграл втёмную, за спиной моего дяди. Всё что угодно, лишь бы выставить меня перед ним слабым. Но раз Виктор записал этот триумф жестокости на мой счёт, воспользуемся этим козырем.

— Да, — выдавил я ровным, безразличным тоном. — Я же обещал тебе, что лично закрою этот вопрос. Наш Дом никто не посмеет позорить.

Виктор удовлетворённо кивнул: — Хорошо. Попробуем по-твоему. Но ещё одно неверное движение — и Тео лично предстанет передо мной на Арене. Ты можешь сказать ему об этом дословно.

Я сжал руки в кулаки так сильно, что ногти до крови впились в ладони. Меня буквально выворачивало от того, с какой ленивой небрежностью Виктор говорил о Тео и Воне, будто они были одноразовым мусором в его политических играх. Но я не мог позволить своим настоящим эмоциям проявиться. Не сейчас. Я нёс ответственность за Тео и Энию, и я костью лягу, но должен был защитить их шеи от его топора.

— Ну а теперь давай перейдём к делу Кирнана О'Рурка, — тон Виктора моментально опустился до леденящего регистра, а лицо потемнело. Всё, лафа закончилась, я понял, что влип.

— Кирнан? Что, чёрт возьми, было плохого в том, что я сделал с Кирнаном? — недоверчиво спросил я, разыгрывая карту полного непонимания. — Я был уверен, что ты оценишь этот жест и будешь рад этому.

— Рад?! — взревел Виктор, и от его крика стёкла в рамах жалобно зазвенели. — Его отец был моим ключевым, ценнейшим союзником в Совете! А ты взял и похоронил эти стратегические отношения в костре из-за своей тупорылой вспыльчивости!

Я прямо встретил его бешеный взгляд: — Но О'Рурки всю жизнь присягали на верность Дому Авари, они наши прямые враги…

— В политике верность — вещь изменчивая и продажная! — отрезал Виктор.

Другими словами, лорд О'Рурк был личным шпионом Виктора в лагере соперников. Стукачом на окладе.

— Ты даже близко не догоняешь, какие многовековые партии я разыгрываю за закрытыми дверями! Какие узы и коалиции выстраиваю по кирпичику! Всё ради тотального укрепления нашего Дома и защиты семьи.

Чтобы укрепить собственное эго и получить больше власти для себя любимого. Виктор Дракхэрроу заботился только об одном человеке в этом мире. Он был совсем не похож на моего великого покойного отца. И всё же его власть целиком покоилась на наследии отца и авторитете Миротворца. У этого старого параноика наверняка были шпионы в каждом из трёх других Домов. Интересно, сколько их у него здесь, в Кровавом Крыле, и все они вовсю топчут коридоры, чтобы спешно вернуться и слить ему каждый мой шаг.

— Кирнан прилюдно угрожал выпить Пендрагон досуха. Он нарушил твой прямой указ и выказал вопиющее неуважение лично мне, главе факультета. Я обязан был действовать жёстко, согласно законам Крови, — сказал я, встречаясь взглядом с Виктором и отказываясь отступать.

Правда была в том, что вчера на побережье я действительно потерял контроль. Когда этот ублюдок посмел коснуться свежей крови Медры на своей щеке и поднёс палец к губам, у меня перед глазами вспыхнула багровая пелена. С этого момента Кирнан был обречён. Кейдж Танака это мгновенно просек. Вот почему он не вмешался. Кирнан своим животным голодом поставил Дом Авари в неловкое положение, опозорив его. Или, как мне сейчас пришло в голову, возможно, Кейдж сам давно расколол нелояльность О'Рурков и их шпионаж на Виктора. И я просто технично исполнил роль палача, чтобы Танаке самому не пришлось этого делать? Это бы всё кардинально изменило. Я хмуро свёл брови.