— Можно без этих двусмысленных подробностей…

Он небрежно отмахнулся:

— Ладно, проехали. Но проверни ты этот трюк с живым оригиналом в древности — он бы поджарил тебя прямо на взлёте. Его звали Никсарис, он принадлежал Дому Авари. Сумеречный дракон. В ближнем бою им равных не было, истинные машины смерти.

Я посмотрела на жуткие зазубренные клыки и колючие глаза базальтового монстра и невольно передернула плечами.

— Значит, красный дракон — это порода Дома Дракхэрроу?

Блейк подошёл к красному изваянию и уверенно опустил ладонь на грубый, шершавый песчаник:

— Вораго. Порода Инферни. Да, Инферни всегда летали под знамёнами нашего Дома.

— И в чём был их главный козырь?

Он равнодушно повёл плечами:

— Эти твари были практически неуничтожимы в воздухе. По крайней мере, если против них выставляли других драконов.

— В смысле?

— В смысле, их главной уязвимостью были они сами. Порода отличалась диким, неуправляемым норовом. Непостоянные, капризные, бешеные существа. Их разведение само по себе было хождением по минному полю. Дом Дракхэрроу в своё время потерял из-за их вспышек безумия больше драконов и всадников, чем все остальные кланы вместе взятые. — Он выразительно просканировал меня взглядом с ног до головы. — Они были чертовски гордыми, упрямыми и практически не поддавались дрессировке. Никого не напоминает, Пендрагон?

Я густо покраснела, проглотив шпильку:

— Удивительно, что Дом Дракхэрроу вообще решил сделать на них ставку при таких раскладах.

— Мы сделали на них ставку, потому что они были лучшими в небе. Самая быстрая и маневренная порода из всех четырёх. Если в седло садился первоклассный, обученный всадник, Инферни в одиночку выжигали целые полки врага. И более того — как только наездник успешно скреплял ментальные узы со своим Инферни, он мог напрямую черпать из зверя его первобытную силу и абсолютное, безумное бесстрашие. По крайней мере, так гласят хроники.

— Так гласят хроники, — эхом повторила я.

Я обвела взглядом все четыре колоссальные статуи, пытаясь визуализировать эпоху, когда эти крылатые монстры реально рассекали облака над континентом.

— Содержать такую ораву, должно быть, стоило запредельных денег. Их аппетиты пугают.

Он понимающе кивнул:

— Именно поэтому только четыре правящих Дома могли позволить себе такую роскошь — владеть ими.

— «Владеть», — с горечью выплюнула я. — Почему вам, вампирам, обязательно нужно пытаться владеть вообще всем живым в этом мире?

Блейк посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, но отвечать не стал. Я отвернулась, уставившись на красного песчаникового дракона. Вораго. Из всей четверки его морда казалась самой агрессивной и дикой. Древний скульптор гениально передал в камне это ощущение бурлящей ярости и неукротимой страсти.

— Он не хочет торчать здесь, запертым в камне, — тихо произнесла я.

— Он хочет летать, — согласился Блейк, и его голос прозвучал на удивление глухо. — И он в бешенстве от того, что крылья скованы. Ему суждено торчать на этом постаменте ещё несколько веков, пока время окончательно не источит песчаник и он сам не рассыплется в прах.

Принц подошёл ближе, замерев прямо у моего плеча, но прикасаться не стал. Я физически ощущала его тепло в каких-то сантиметрах от себя и силой заставила себя замереть, боясь спугнуть момент.

— Так зачем ты меня искала на самом деле, Пендрагон? Очевидно же, что тебе что-то от меня нужно. Выкладывай.

Я немного помедлила, собираясь с духом, а потом прыгнула в омут с головой:

— Вчера ночью, когда я уходила с побережья, я наткнулась на пляже на девчонку. Совсем мелкую, из Высших.

Блейк стоял достаточно близко, чтобы я услышала, как у него перехватило дыхание, а мышцы спины мгновенно окаменели.

— И судя по её виду, она только что кем-то плотно пообедала, — продолжала я наступать.

Он пренебрежительно фыркнул:

— У тебя уже развился радар на сытых вампиров, Пендрагон? Гордись собой.

— У неё на подбородке свежая кровь алела, умник! — огрызнулась я, переходя на защиту. — И это ещё не всё. Стоило ей пройти мимо, как я услышала в кустах жалобный хрип.

Он резко повернул ко мне лицо:

— Кто-то пострадал? Кто-то из смертных?

Честно сказать, я была в шоке от того, что в его голосе прорезалось искреннее беспокойство.

— Не человек. Животное. Ты вообще знаешь, кто такие флаффины?

Он снисходительно усмехнулся:

— Все в Санграте знают, кто такие флаффины. У меня в детстве, кажется, даже была плюшевая игрушка в виде этого лисолова.

Я постаралась скрыть удивление от этого факта:

— Ну надо же. Так вот, у самой кромки прибоя лежал крошечный щенок флаффина. Весь залитый кровью и едва живой.

— Обычный донорский укус не приводит к летальному исходу, Пендрагон, если ты за это переживаешь, — Блейк попытался врубить свой привычный режим полного безразличия. Но я кожей чувствовала — маска трещит.

— Его не просто покусали! — вскипела я. — Ему кто-то располосовал бок, оставив глубокий рваный разрез, из которого хлестала кровь. Его покалечили и бросили подыхать в темноте в одиночестве. Совсем крошечного щенка! — Я повернулась к нему, разглядывая его профиль в сгущающихся сумерках. — И сдаётся мне, это сделала та самая платиновая девчонка. Ей на вид лет девять-десять, совсем ребёнок.

Блейк пренебрежительно махнул рукой, отводя глаза:

— Тебе показалось в темноте, Пендрагон. Обычное бродячее отродье из трущоб Вейлмара как-то просочилось на закрытую территорию побережья, вот и всё.

— Она не была чужачкой. Сто процентов местная аристократка из правящих кланов. Я её сразу узнала, — упрямо гнула я свою линию. — Я видела эту малявку в мой первый день в замке. Она сидела на судейском помосте прямо за спиной твоего дяди Виктора.

Принц замер, словно громом поражённый.

— Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю, верно, Блейк? — я в упор уставилась на него. — Кто она такая?

Он медленно повернулся ко мне, и его серые глаза сделались абсолютно ледяными:

— Какая тебе разница?

— Какая разница?! Она покалечила беззащитное живое существо! Ребёнка флаффина! — я разочарованно мотнула головой. — Хотя… о чём я вообще говорю. Глупо было надеяться, что тебя это тронет. Для великого принца Дракхэрроу это же просто безмозглое животное, расходный материал, да? Впрочем, в вашей семье, как я погляжу, и на жизни сородичей всем глубоко плевать.

Блейк резко шагнул ко мне, нависая всей своей массой:

— Тот самый Высокородный вампир, о котором ты так печёшься, при первой же встрече с превеликим удовольствием вскрыла бы твою вену на нежной шее и выпила до капли. И уж поверь мне, Пендрагон, останавливаться на полпути она бы не стал.

Но отступать я не собиралась ни на миллиметр, упрямо вскинув подбородок:

— Имя девчонки, Блейк. Кто она? Ты её знаешь, так какого хрена ты увиливаешь от ответа?

Он резко выдохнул, отворачиваясь к морю:

— Это моя младшая сестра. Эния.

— Твоя… сестра? — у меня натурально отвисла челюсть. — Я не знала, что у тебя есть сестра.

— Ну так ты вообще ни черта обо мне не знаешь, верно, Пендрагон? Кроме того, что ты меня презираешь.

Он раздражённо запустил ладонь в свои бледные золотистые волосы:

— Энии вообще запрещено спускаться на побережье во время студенческих тусовок. Там небезопасно для неё, она могла пострадать. Я лично с ней переговорю на эту тему.

Я уставилась на него, не веря своим ушам:

— И это всё?! Ты беспокоишься только о её безопасности после того, что она устроила?

Он яростно зыркнул на меня:

— Естественно, я беспокоюсь о своей сестре! Она ещё совсем ребёнок. Она только учится контролировать свои вампирские инстинкты и понятия не имеет о границах дозволенного.

Этот портрет никак не вязался с той жуткой девицей, которую я встретила у воды. Да, она была мелкой, но первобытной детской невинностью там и не пахло. В Энии Дракхэрроу сквозило куда больше хищного, потустороннего безумия, чем в её старшем брате, а это, надо признать, заявка на успех.