Старалась не смотреть в мою сторону, щёки окрасил еле заметный румянец, который можно было бы принять за горячечный, если бы я не знал его настоящую природу.

Как ночь за окном и в наших сердцах.

Она оделась и кротко взглянула на меня. Вероятно, хотела попрощаться, но я не стал ей отвечать.

Просто чтобы не считала меня за своего.

Чтобы не поддаться.

Вздохнула, откинула назад волосы и поспешила к двери.

— Через два дня я отправляюсь в путь. К столице. Меня ждёт король, он прислал письмо.

Остановилась на пороге, но не обернулась.

— Мы больше не увидимся наедине.

Хотела толкнуть дверь и выскользнуть, но я остановил её.

Обнял со спины, прижал к себе, вдохнул пряный аромат волос. Они пахли маслами и чем-то ещё, иноземным, чуждым, но таким манящим, что я бы вовсе не размыкал рук.

Держал бы её в объятиях.

Она не вырывалась. Тихонько пискнула и затихла.

Ждала.

— Я знаю всё, — прошептал я, оставляя поцелуй на её шее. Ещё один. — И буду рядом. А когда ты понадобишься, снова придёшь.

— Какая самонадеянность. Тебе на меня наплевать.

В её тоне сквозила грусть.

Не истеричные требования напополам с обвинениями, которые я получал от других. От прежних. Нет, это была тихое подтверждение её мыслей.

Моих слов, которые я повторял с собой наедине.

Чтобы не забывать.

Не забываться.

— Это не так. Ты знаешь.

Она попыталась вырваться, но я держал крепко.

Не всё было сказано.

Хотя всё сделано правильно.

— Я лишил тебя невинности не потому, что наплевать. Не из желания обладать. Не только поэтому.

Она затихла. Слушала.

Её тело было крепким, сильным, по-женски манящим и совсем не по-женски оказывающим сопротивление.

Тело женщины — душа дьяволицы.

Но я всё чаще ловил себя на мысли, что раз сам соткан из тьмы, то и её тьма сродни моей.

Глупости!

— Твоё сердце бьётся ровно. Я чувствую, что в тебе нет страха. Как тогда.

— Мы все боялись заразиться и умереть.

— Но не умерли, минша донна.

«Minsha alva estrela» — мысленно добавил я.

Так в рыцарские, давно ушедшие времена мужчина обращался к даме сердца.

«Моя светлая звезда».

Насмешка над нами обоими — мы не были светлыми.

Я таким родился.

Я сделал её такой.

— Если бы я не заразил тебя тьмой, ты бы умерла. Ушла.

Я зарылся в её волосы и через мгновение оттолкнул.

— Я буду рядом. Никто тебя не обидит.

Она обернулась.

— Кроме тебя? — засмеялась, прищурившись, её тёмные как ночь, как далёкие звёзды, нездешние глаза. И выскользнула из моих покоев.

Из моих рук.

Была — и нет её.

Но так было необходимо.

Я велел Мигелу приготовить купальню. Помылся на три воды, как перед смертью.

Никогда не знаешь, чего ожидать от демона, торгующего душами.

Когда вышел в приёмную, он уже был там.

Угодливый, спокойный, стоял, сжимая в руках папку. Типичный секретарь.

Но меня нельзя было обмануть.

Я видел его природу.

Потому что он позволял мне её видеть, это я тоже понял. Понял, когда все втроём, он, Бланка и я стали свидетелями того, чего не могло повториться.

Моего прошлого — как доказательства его силы.

И моей слабости.

Я любил мать, но она позволила себе зачахнуть от ненавистного брака.

Я не мог позволить существу из другого мира, пусть и явившемуся сюда по мою душу, пропасть зазря.

У неё есть высшая цель.

— Вы довольны, ваше сиятельство? — спросил парфюмер, когда я жестом велел ему сесть.

От него разило полынью и разогретым на солнце мечом, который всё ещё в ножнах, но может быть использован по назначению.

— Её надо короновать. Как только она воссоединится с королём.

— Разумеется, ваше сиятельство.

Снова угодливая улыбка, но серые глаза смотрели холодно. Безучастно.

Словно этот разговор повторялся для демона столько раз, что успел наскучить.

И он снова дарит смертным свои умения, дабы потом забрать у них всё.

Но есть вещи, которые стоят этого всего!

— Его величество будет нуждаться в ароматах Паскуаля. Особенно после болезни. Его нюх обострился, теперь он всегда чувствует гниение своей плоти.

Паскуаль произнёс это почти с улыбкой.

— А ты — гниение душ рядом, — ответил я без тени ответной улыбки.

Хосе Паскуаль появился при дворе ещё юношей, учеником прошлого придворного парфюмера. И стоило ученику стать заметнее учителя, как последний просто отошёл от дел. И вскоре представился.

Когда я начал подозревать в Паскуале не только пронырливого придворного слугу, но нечто большее? Существо из другого мира, ловца душ? Когда она появилась.

Когда я пришёл за ней, чтобы убить.

— Такова моя природа, ваше сиятельство. Но вы не извольте беспокиться, я обещал, я сохраню душу королевы. Не стану забирать её у вас.

Искорёженный, будто покрытый змеиной кожей безымянный палец правой руки его вдруг удлинился, а ноготь сделался похожим на коготь хищной птицы.

Я в один миг оказался подле сидящего в кресле посетителя Паскуаля и встряхнул его за шиворот.

— Королева должна исполнить свою роль, но и после она останется здесь. Слышишь?

— Конечно-конечно, ваше сиятельство. Перенос обратно невозможен, ведь душа настоящей королевы уже более мне не подвластна. А перенёс сюда её и вовсе не я.

Задрожал, побледнел — один в один испуганный до ужаса слуга, разгневавший господина, но глаз не поднимал.

Глаза не лгут обычно даже у демонов. Существ с изнанки мира.

У Бланки, например.

Хотя она неумело пытается скрыть передо мной свои мысли.

— Зачем тебе быть верным своему слову? Ты ведь не тот, кто считает это за доблесть?

Я не отпускал его, пока не затрещала ткань ворота рубашки.

Только тогда позволил ему сесть.

— Ваше сиятельство, потому что мне выгодно, чтобы королева оставалась на троне.

Чтобы принесла тёмного сына королю.

И снова усмехнулся, но на этот раз, заметив мой взгляд, замолчал и потупился.

Я отошёл к своему креслу и тяжело опустился в него.

Молчал, чтобы демон понервничал ещё сильнее.

Кто бы что ни утверждал, но доверять ему нельзя. Никому нельзя, а ему в особенности.

Я должен был тянуть время, чтобы потом, одним рывком, когда всё будет исполнено, изничтожить его.

Оставить королеву на троне и в безопасности.

А пока, пусть посмеивается, считая, что я буду рад избавиться от Бланки, когда она исполнит предназначенное.

Пока не знаю через кого, но позабочусь.

Едва Паскуаль ушёл, как я позвал Мигела.

Верный мой пёс явился незамедлительно и доложил:

— Синьор Сервалио сообщил через сестру, что будет рад присоединиться к вам, как только мы покинем замок Сомбал.

Я кивнул.

Хорошо, когда твои приказы исполняют незамедлительно.

Вдвойне полезно, что Бланка сама просила вернуть брату своей фрейлины титул, и я, как она будет думать, лишь исполнил её просьбу.

Сервальо пригодится, его сестра, как шпионка при Бланки, вдвойне.

— Скажи жене, чтобы ты подсказала её величеству выбор платья для встречи с королём. Пусть выберет открытое, но широкое в талии. Его величество увидит в том добрый знак её плодовитости.

Энрике, как мне донесли, после болезни сделался особо восприимчив к подобным знакам.

— Отправил письмо графине?

Мы не называли имён. Мигел знал, у кого я имею в виду.

В замке врага этого достаточно.

Слуга кивнул.

— Хорошо. И подарок лекарю его величества тоже?

— Синьор Амбруаз припоздает ровно на две недели.

— Можешь идти.

Он поклонился и бесшумно вышел, оставив меня одного.

Мне предстояло ещё многое предусмотреть, но основное было готово — встреча короля и Бланки.

И что Мария её пропустит.

Задержки в две недели вполне хватит.

Хватит для того, чтобы всё поменялось.

И Энрике уже не смог смахнуть Бланку с доски, как изломанную фигуру.