Я уточняю (читай, признаю с неохотой), это меня в эту секунду не удивило. У нее радар на самых дорогих мужчин в зале работает быстрее, чем у других женщин на одеколон.

Алина стояла у дальнего бара с одной из моих ассистенток и обсуждала с ней что-то про шампанское. Она повернула голову и за полсекунды оценила Кирилла. А уже за следующие полсекунды решила, что Кирилл сегодня вечером входит в её рабочий план.

Я уточняю (читай, констатирую): это была не моя проблема. Алина по правилам клуба «Лесная» в этот вечер обслуживала гостей, и Кирилл попадал в категорию «обслужить». Между профессиональным обслуживанием и охотой не было границы — Алина мне сама час назад это подтвердила.

Я подошла к Артёму.

— Артём Алексеевич.

— Ева Геннадьевна.

— Спасибо, что приехали. Барная зона у нас в правой части, банкетная — в центральной. На банкете говорит Аркадий Викторович в одиннадцать сорок пять. После него — короткая программа, час, потом неформальное общение. Программа у вас в пакете на ресепшене, если интересно.

— Я возьму на ресепшене. Полина передала тебе привет.

— Передай ей в ответ, что я её вызываю на ужин в воскресенье.

— Передам. Ева.

— Артём.

— У меня к тебе один личный вопрос.

Я подняла бровь. Артём Северов в нашем с ним общении личных вопросов мне никогда не задавал. У нас с Артёмом за год знакомства не было ни одного личного разговора. Он считал, что это правильно — у его женщины я лучшая подруга, и в его жизни моё нахождение в отдельной от него плоскости его устраивало.

— Слушаю.

— Кирилла Беляева ты сегодня видела?

Я посмотрела на Артёма.

Артём, в свои тридцать два с половиной года, в чёрном костюме, с лицом, которое в эту секунду абсолютно ничего не выражало, стоял передо мной и спрашивал у меня вопрос, на который у него был один ответ, потому что Артём всё видел сам. У него тоже периферическое зрение работало очень хорошо.

— Видела, Артём.

— Ева. Я тебе скажу одну вещь и больше к этому возвращаться не буду.

— Слушаю.

— Кирилл — мой друг. Я его люблю как брата. И он сложный мужик. Тебе с ним будет тяжело.

Я не моргнула.

Артём не моргнул.

Мы стояли друг напротив друга, и в эту минуту, между Артёмом Северовым и Евой Корецкой, у которых не было ни одного личного разговора за год, что-то произошло. У меня в голове очень быстро мелькнула одна мысль: Полина в курсе? Артём её просил? Или это его личный шаг?

Артём заметил мой вопрос ещё до того, как я его задала.

— Полина не в курсе. Она бы сказала «не вмешивайся». Я вмешиваюсь сейчас сам. Я тебя профессионально уважаю. У тебя по жизни одна Полина. У Полины по жизни одна ты. У Кирилла по жизни одна Татьяна, имя которой ты услышишь через десять секунд от него самого, если он наконец доберётся до тебя через зал. Я тебе сообщаю это, чтобы ты, когда услышишь это имя, понимала контекст. Татьяна была у Кирилла двенадцать лет назад. Это история длинная. Я тебе её сейчас не рассказываю, я рассказываю один её итог: Кирилл с тех пор живёт по одной формуле — «всё или ничего». Ева, с такой формулой женщине рядом сложно. Я тебя просто предупреждаю. Если тебе нужен этот мужик — иди. Если нет — обходи.

— Спасибо.

— Не за что. Я тебе должен. У меня в моей с тобой статистике впервые есть личный разговор. Считай, что я свою норму выполнил.

— Артём.

— Да?

— Передай Полине, что я её люблю.

— Я передам.

Артём отошёл в сторону к Игорю.

Игорь в этот момент стоял у стены, смотрел в зал, и, по моим оценкам, классифицировал гостей по степени потенциальной опасности. Игорь меня заметил, очень коротко кивнул, и продолжил свою операцию.

Кирилл в этот момент уже стоял у дальнего бара с Алиной.

Я подошла к планшету, который оставила на столе у входа в зал.

Подняла планшет.

Открыла рабочий чат.

Написала своему ведущему: «Михаил, на банкете прошу не использовать шутку про министерство образования. У нас сегодня в гостях депутат, который про это министерство имеет своё мнение, и мне не нужно, чтобы он своё мнение озвучил публично». Михаил очень профессионально ответил: «Понял. Заменяю на министерство культуры».

Я подумала, что у меня в моей жизни работает идеальная команда.

Я очень профессионально подняла глаза.

Кирилл и Алина у дальнего бара.

Между ними сорок сантиметров. Кирилл наклонился к Алине, чтобы её услышать в общем шуме зала. Алина смеётся, в её смехе нет ни одной случайной ноты, она это с восемнадцати лет тренировала. Кирилл что-то говорит, в его глазах та самая улыбка, которую я уже узнаю в любой точке зала по затылку.

Та самая улыбка, которая ничего не дала ему две недели назад на корпоративе.

Та самая улыбка, которая в эту секунду в её красном платье получала ответ.

У меня в груди что-то очень странно сжалось.

Я профессионально подавила это сжатие.

Я вернулась к планшету.

В чате Михаил очень согласовывал со мной следующий пункт программы. Я очень профессионально отвечала.

Через десять минут я подняла глаза снова.

Между Алиной и Кириллом было уже двадцать сантиметров.

У Алины в руке был его бокал. Она его держала так, как держит женщина чужой бокал, когда между ней и мужчиной уже договоренность о том, что бокал перестал быть чужим.

Я профессионально выдохнула.

Включила планшет и открыла раздел «бар».

Написала одному из своих ассистентов: «Подойди к дальнему бару. Аккуратно. Передай Алине, что мне нужно с ней поговорить. Сейчас».

Я очень профессионально не отдавала себе отчёта в том, что я только что в моей голове сделала.

Я отозвала Алину от Кирилла.

По моим внутренним инструкциям — это было нарушение. Алина работала. Алина обслуживала клиента. Я не имела права её отзывать ради моих внутренних сжатий.

Я её отозвала.

Я в эту секунду себе очень профессионально (читай, нагло) соврала, что я её отзываю по делу.

Алина подошла через две минуты.

— Ева Геннадьевна.

— Алина. Срочное. Подойди к столу у входа, там у нас минут через двадцать будут гости с пометкой ВИП, нужно их встретить лично. Михаил это сделать не может, у него банкет через сорок минут. Я бы пошла сама, но мне нужно тут разруливать. Иди ты.

Алина посмотрела на меня.

Я знаю этот её взгляд.

Это был взгляд, в котором было примерно следующее: «Ева Геннадьевна, я тебя за полгода нашего совместного проживания в одном офисе изучила. Ты сейчас врёшь. Я не понимаю, почему ты врёшь, но я это вижу. Я не буду тебе на это указывать, потому что у меня в твоём агентстве самая высокая зарплата в моём профессиональном сегменте, и я не дура. Я пойду к столу у входа и сделаю вид, что я тебе поверила».

— Ева Геннадьевна, поняла. Иду.

— Алина. Спасибо.

— Не за что.

Алина отошла. Алина по дороге, очень профессионально, очень незаметно, очень нехотя в спину Кириллу улыбнулась улыбкой типа «увы».

Кирилл с того места у бара очень профессионально, очень незаметно, очень разочарованно эту её улыбку перехватил.

Кирилл в эту секунду повернул голову.

Он нашёл меня глазами через зал за полсекунды и очень коротко, очень понимающе, очень опасно улыбнулся.

Он меня вычислил.

Он понял, почему я отозвала Алину.

У меня впереди очень неприятный остаток вечера.

Я отвернулась к планшету.

Очень профессионально подумала, что мне в эту секунду остаётся одна вещь — выпить.

Я подошла к ближайшему бару.

Я заказала бокал вина.

В одиннадцать сорок две вечера, через час сорок две после начала моего мероприятия, через десять минут после того, как Артём Северов меня предупредил, что у Кирилла Беляева есть Татьяна, имя которой я обязана была услышать от самого Кирилла.

Я выпила первый бокал за полторы минуты.

Это, как выяснилось через несколько часов, была моя ошибка.