–Я побуду с ней. Нам, как раз, нужно побеседовать.

Сразу поняла, что под «побеседовать», имеется ввиду, вправить мозги одной девице, которая заставляет всех вокруг волноваться и лезет туда, куда её не просят.

–Что б тебя, – выругалась Ирида, – открывай свой портал. Я им такой бал устрою, что они больше меня близко ко дворцу не подпустят, – пообещала и исчезла в портале.

Мы остались с дядей вдвоём. И я решила вновь начать наш диалог сразу с извинений:

–Прости, что не рассказала об открытии маминого медальона.

–Не извиняйся, Эрин – по-доброму произнёс, – твоё желание узнать, что произошло с твоей мамой понятно. Но вечно жить прошлым нельзя.

–Она сама хотела, чтобы я нашла эти видео, – возразила, – оказывается она погибла не из-за родов. А из-за проклятия, которым её задело во время покушения на императора. Ты знал об этом?

–Нет, – признался, – я видел, что Даниэлле становилось хуже, но врачи говорили, что не видят причин такого её состояния. Теперь понятно – остаточный след проклятия почти не реально отследить. Поэтому всё списывали на её беременность.

–Она же сама догадалась. Почему не рассказала?

Советник тёмного императора молчал некоторое время. Словно, прикидывая стоит ли отвечать на мой вопрос. Но в итоге всё-таки заговорил:

–От проклятия избавиться очень трудно. Но беременность не удалось бы сохранить, в любом случае.

Так вот, что значили слова мамы о том, что она не позволит спасти себя, пожертвовав мной.

–Эрин, твоя мама сделала свой выбор. Она спасла тебя, – чувствовалось, что слова мужчине давались тяжело, – поэтому, пожалуйста, перестань копаться в прошлом и делать себе больно. Живи настоящим, чтобы её жертва не была напрасной.

–Но если я смогу оживить её как Инара? – попыталась возразить.

–Ты обязательно это сделаешь. Но потом, когда поймёшь, как работает твоя магия и научишься её полностью контролировать. А то мы убедились, что она способна не только оживлять, но и убивать с таким же эффектом.

Возразить было нечего. Даниэль был во всём прав. Нельзя действовать сгоряча. Нужно быть уверенным в том, что делаешь. Хоть и ждать было безумно трудно.

–Отлично выглядишь, – решила перевести тему, – новый омолаживающий крем?

Даниэль, и вправду, выглядел моложе. Хоть и не было такого заметного эффекта, как у декана. Но, во-первых, профессор Нинглорон носил кристалл дольше. А, во-вторых, дядя и не выглядел особо старо. Просто сейчас его кожа была совсем без отпечатка морщин.

–Ага, – усмехнулся и продемонстрировал кристалл с моей магией, который весел у него на шее, – Горгор там уже целый бизнес-план придумал, как мы с помощью тебя обогатимся.

–Да, меня тоже посвятили в этот гениальный план, – улыбнулась, – зарплата оставляет желать лучшего, хоть на старость лет разбогатею, – попыталась скопировать манеру речи декана.

–Он уже скоро будет, как его студенты выглядеть, – поддержал меня Даниэль, – Ирида такой скандал закатила, когда я запретил ей носить такое омолаживающее украшение.

–Почему запретил?

–Вот родит, и пусть носит, – пояснил.

Я не подумала об этом. Действительно, мы не знаем, как моя магия может повлиять на беременность.

–Ты не стал ей все видео показывать?

–Не стоит ей сейчас так волноваться.

Я была согласна. Ещё мне очень нравились отношения между дядей и Иридой. Как бы женщина не была груба в выражениях, было видно, что они по-настоящему любят друг друга. Отношения отца и Шарлотты были совсем другие. Мачехе хватало одного ледяного взгляда мужа, чтобы заткнуться и молчать в тряпочку.

И уже тем более лорда Ван-Дайка никогда не волновало моральное состояние супруги. Он считал, что и так делает для нас всё, что может. А любовь и прочая ерунда, были необязательны, по его мнению.

Одиннадцать лет назад…

Я никак не могла уснуть, поэтому тихонечко спустилась на кухню, чтобы выпить молока. Возвращалась в свою комнату с тарелкой овсяного печенья в руках, которое я планировала схомячить под одеялом, как всегда запрещала делать мачеха. И неожиданно услышала отчаянный крик Шарлотты из гостиной. На цыпочках подошла к комнате и незаметно начала подглядывать в приоткрытую дверь, что происходит внутри.

–Ты был с другой женщиной? – дрожащим голосом, словно сейчас расплачется, спросила мачеха.

–Да, – совершенно невозмутимо ответил отец.

–Ты так просто об этом говоришь?

–В этом нет ничего сложного, – всё тот же невозмутимый тон, – я сегодня был с другой женщиной и завтра буду ещё с одной.

–Я твоя законная жена, – кричала женщина, – ты не можешь так поступать. А если я заведу любовника?

–Заводи. Только сделай так, чтобы никому об этом не было известно.

–Ты так легко согласился, чтобы я отдалась другому мужчине?

–Мне абсолютно всё равно на тебя, – очень жёстко произнёс, – и всегда было всё равно. И ты с самого начала прекрасно об этом знала.

–Когда-то я тебе очень даже нравилась, – горько усмехнулась, – даже дочь мне заделал.

–Когда-то я подумал, что для одной ночи ты вполне сойдёшь, – методично добивал, и так униженную, жену, – но годы идут, а ты не молодеешь, дорогая.

–А если Агнет об этом узнает? Ты хоть представляешь, что наша девочка испытает, когда узнает, что папа изменяет маме?

–Переживёт как-нибудь.

Женщина зарыдала, а затем подняла на мужа взгляд полный ненависти и произнесла:

–Можешь сколько угодно поиметь шлюх с зелёными глазами, но ни одна не заменит тебе твою любимую жёнушку, – безумно рассмеялась, – она умерла и теперь она не больше, чем корм для червей.

Отец резким движением схватил блондинку за горло и поднял над полом. Женщина отчаянно вцепилась ладонями в, душащую её, руку и начала кряхтеть.

–Даже не смей говорить о ней, – произнёс мужчина, – ещё раз откроешь свою пасть и я сверну тебе шею.

Я только сейчас вспомнила об этом случае. Это был единственный раз, когда я видела, чтобы отец применил физическую силу к мачехе. Ему всегда хватало и слова, чтобы причинять своей семье боль. До того момента, как он влепил моей младшей сестре пощёчину.

После нашего с дядей разговора мы нарвали огромный букет нежно-розовых пионов и отправились на могилу к маме. Перед этим я раз десять спросила, не влетит ли нам потом от Ириды за то, что мы порвали её цветы. Но Даниэль заверил меня, что ничего нам не будет. Но на всякий случай попросил, чтобы я сказала, что букетик нарвала в одиночку. Мне, по его словам, Ирида точно ничего не сделает.

Одну меня к могиле не отпустили, боясь что у меня опять начнётся истерика. И даже мои заверения, что сегодня истерика не планируется – не сработали. Хотя, это не удивительно. Я сама виновата, что совершенно не могу контролировать свои эмоции.

Я положила пионы к надгробию и присела рядом с ним на корточки. Хотелось, вообще, лечь на землю, словно так я была бы ближе к ней. Но решила такое не устраивать, а то Даниэль точно решит, что у меня крыша от всех нервных срывов поехала.

–Я нашла твои видео, – тихо прошептала, – и я обязательно достану тебя отсюда.

Когда мы возвращались в поместье Нирнаэтов, спросила:

–Даниэль, а записывающие катушки и мамин медальон?

Я боялась, что сейчас мне скажут о том, что лучше пусть эти вещи побудут от меня подальше, чтобы я опять ничего не учудила.

–Они твои, Эрин, – ответил, – я вернул их в твою комнату в общежитии.

–Спасибо, – поблагодарила, – когда я смогу вернуться в академию?

–Завтра уже выходной. Побудешь у нас два дня, а потом вернёшься грызть гранит науки, – обрадовал.

–Хорошо.

Мне понравился такой расклад событий. Два дня отдыха мне не помешают. Тем более я планирую побольше порыться в вещах мамы. Вдруг, она мне оставила ещё какие-нибудь послания.

–Риару отдельные покои подготовить или вы вместе ночевать будете? – как бы невзначай, поинтересовался.

Чуть не споткнулась от такого вопроса. Хотя, конечно, сомнений в том, что императорский гадёныш заявится сюда – не было.