Джаркейн почти орал, трясясь от бешенства. Никогда еще я не видела его таким. Потерявшим контроль. Находящимся на грани.

С пустым выражением я смотрела на него и понимала чудовищную трагедию.

Джаркейн тоже сбежал. Два месяца он охотился за монстром, желая сделать его своим фамильяром, но это был лишь предлог. Он уже был одним из самых сильных магов — увеличивать потенциал не было необходимости. Сколько фамильяров не заведи, но в столице — как я успела увидеть — дела решались не грубой силой.

Ложь, лесть, измены, подставы — вот из чего состоял арсенал.

Его отец заболел, дядя плел интриги — уезжать нельзя было ни в коем случае. Но он ушел. Как и я, не в силах больше теперь, притворяться, что все в порядке, и не хочется вывернуть внутренности наизнанку и заорать.

Грубые слова вылетали из его рта один за другим, но я не слушала. Не слышала.

Сердце сжималось — от сочувствия. От узнавания.

— Джаркейн.

Он замер, осекся на полуслове и посмотрел на меня взглядом полным остаточной ярости и подозрения.

Я медленно поднялась, преодолевая свинцовую тяжесть в каждой кости. Физическая оболочка, измотанная до предела, была пустой скорлупой. Но в этой пустоте, в самом центре тотального истощения, родилось новое чувство — не сила в привычном смысле, а безграничная внутренняя опора. Тихая, как дно океана, и такая же несокрушимая.

— Нам нужно вернуться в столицу. Немедленно. Иначе ты умрешь.

Джаркейн не двигался. Не говорил ни слова. Продолжал смотреть. В его взгляде, ещё секунду назад полном бурлящей стали, началось странное движение. Цвет глаз, тот пронзительный серый пепел ярости, стал исчезать, уступая место глубинному свечению.

Медленно, как расплавленный металл, заполняющий форму, из самой сердцевины радужки проступило золото. Яркое, древнее, родовое. Золото династии Абердэне, признак крови, которую он так яростно отрицал в своем бегстве.

Ярость погасла, следом ушло подозрения, оставив только уязвимую, ничем не прикрытую пустоту.

— Веришь? — мой голос прозвучал не громче шепота.

Я спрашивала не про себя.

Веришь ли ты своему предчувствию? Готов ли ты перестать убегать и сразиться с монстрами, которые ждут тебя в столице?

Он закрыл глаза, тяжело сглотнул и провел по лицу ладонью. И тогда на его лице показалась странная поломанная усмешка. Усмешка, которую я видела в первый и последний раз.

— Да.

Три года спустя…

— Провидица, — с богоподобным почтением приветствовали меня рыцари и придворные, склоняя головы, пока я быстрым шагом шла по коридорам.

Нервозность и тревога подгоняли меня, подстегивая будто кобылу, заставляя идти быстрее. Я сама себе была противна.

Все закончилось.

Все давно в прошлом.

Но это гребаное видение словно отбросило меня на несколько лет назад.

Сводчатые потолки, вздымавшиеся ввысь стройными нервюрами, всегда дарили чувство простора. Мне было знакомо каждое кресло в нишах, каждый гобелен, но все это, столь привычное, теперь лишь замедляло меня.

Я ловила на себе взгляды придворных, полные липкого, хищного интереса. Разумеется…

Провидица, которая всегда безупречно следовала манерам и этикету, сегодня неслась, сбивая складки платья. Любое отклонение от ритуала здесь было сигнальным выстрелом — предвестником несчастий.

«У нее, наверное, было видение…»

Клянусь, с моим лицом вельможи сверялись чаще, чем с часами.

Я к этому привыкла. Но сегодня хотелось разогнать всех прочь. Мне было противно от мысли, что кто-то увидит меня такой.

Не дожидаясь слишком медленных сторожевых, я сама распахнула тяжелые двери в личное крыло имперской семьи. Картины видения понукали не останавливаться, а беспокойство в груди разрасталось, как разлом, грозясь меня поглотить.

Но неожиданно перед покоями императора возник молодой юнец в начищенных новых доспехах. Его пальцы судорожно сжимали древко магического посоха.

— Провидица… Его Величество… не совсем один… — голос его срывался, а щеки пылали таким румянцем, будто его выставили на всеобщее обозрение голым. — Не положено…

Я не отвечала. Просто впилась в него взглядом, в котором клубилась вся безысходность минувшего видения. И ярость накрывшая меня после. Рыцарь отшатнулся, точно от удара.

— Он приказал? — голос прозвучал резче, чем обычно.

Юнец отчаянно замотал головой.

— Н-никак н-нет…

Из глубины анфилад донесся сдавленный вопль и топот. К нам бежал командир стражи с искаженным от страха лицом.

— Простите, Провидица. Я недостаточно проинструктировал новенького. Я накажу его со всей строгостью.

Эта мелкая ошибка на мгновение остудила мой пыл. Я внимательно посмотрела на командира.

В ушах раздался тихий звон, живот потянуло вниз в накрывающей тошноте. Миг — и ткань времени затянула меня в видение.

Льстивая улыбка, купчая на дом в столице и щедрое приданное для будущей жены.

Видение развеялось также внезапно, как и пришло. С тихим выдохом я вернулась к командиру. К командиру, который успел посереть лицом настолько, что колонны стали выглядеть живее его.

— К службе у покоев Императора не должны допускаться новобранцы. Особенно посаженные, — отрезала я, желая поскорее разделаться с этим раздражающим препятствием. — Верни жетон командира стражи и жди наказания от Властелина.

Командир затрясся и рухнул на колени, глядя на в исступленном ужасе.

— Провидица, смилуйтесь.

— Ты опустился до взяток. Молись Высшим, чтобы твоя голова не полетела с плеч.

Больше не медля, я распахнула дверь и оказалась в будуаре.

Лети все в Пучину! И почему чтобы добраться до императора, приходилось идти через целый лабиринт?! Никогда еще размеры дворца не бесили меня так, как сегодня.

Я пересекла комнату, схватилась за ручки последней двери и рванула их на себя.

Эйра Виссмарт, новая фаворитка, с криком отшатнулась от Джаркейна, едва успев придержать рукой сползающий корсаж. Она бросила на меня короткий взгляд, вспыхнувший гневом и вызовом, но поспешно опустила глаза, чтобы Джаркейн не заметил.

Сам же Император обернулся ко мне с кривой усмешкой, наверняка готовый выдать какую-нибудь остроту, но увидев выражение моего лица застыл. Лишь после паузы, глухой и плотной, прозвучал его приказ:

— Вон.

Эйра подняла голову, на ее лице промелькнуло торжество. Упоение. Власть, которая будто говорила: «Даже если ты владеешь знанием о прошлом и будущем, в спальне Императора заправляю только я».

Но когда Джаркейн резко обернулся к ней, пронзив раздраженным взглядом, она поняла, кому именно предназначался приказ.

Надоедливая девица пронеслась мимо меня с дрожащими от подступающих слез губами, меня обдал запах ее приторно сладких цветочных духов. Дверь захлопнулась.

Под пристальным взглядом Джаркейна я прошла вглубь комнаты и устало опустилась в кресло. Бездна безысходности, наконец, разверзлась у моих ног, готовая поглотить целиком.

Джаркейн подошел не спеша, словно не желая потревожить меня излишне резким движением, и опустился на корточки, скользя по лицу внимательным взглядом.

Он не торопил — выдерживал паузу, позволяя мне перевести дух, прежде чем начать говорить. И я бы хотела, но слова застряли в горле.

Удушающее, унизительное прошлое было моей границей — крепостью, к которой я никому не позволяла приблизиться. Ни себе, ни Джаркейну.

А теперь… Теперь я должна не просто опустить подъемный мост и распахнуть ворота, а устроить гребаный взрыв, отправляя все оборонительные сооружения в пасть к монстрам.

Закрыв глаза, я медленно прерывисто выдохнула, собирая себя по кусочкам, напоминая себе, что прошлое позади. Что я изменилась. Теперь у меня был Дар. Власть. Уважение.

Но… Какая ирония… Все эти внешние атрибуты были ничем перед чудовищами прошлого.