— Мне было видение. Он ключ.

Джаркейн замер. Не обернулся. Но треск костей прекратился.

— Не переусердствуй, — продолжила я. — Он должен остаться в живых.

Напряженная, как взведенная тетива арбалета, спина дрогнула и расслабилась.

Айстанэр рухнул на пол, взвыв от боли. А Джаркейн повернулся ко мне. В нем все еще клокотали эмоции, но поверх них проступало то, что делало его им. Хищный азарт. И жгуче-безумная потребность докопаться до истины.

— Ключ, — повторил он, словно смакуя это слово. — Надо же. Наконец-то в этом тупоголовом болване появилось что-то интересное.

Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось.

Вечно вымерзший воздух севера изменился. Стал влажным и плотным, как зловонное дыхание дикого зверя. Сладко-гнилыстый запах вползал в горло, вызывал першение и подкатывающую тошноту.

Кап. Кап. Кап.

Текущая по каменным сводом влага собиралась в капли и срывалась вниз, отскакивая от грязных плит и впитываясь в жадную почву.

Мы двигались неспешно, почти торжественно, подобно похоронной процессии, где вместо гроба, был все еще живой Айстанэр.

Он шел первым. Или правильнее сказать — волочился. Тяжело хрипя, он с трудом переставлял переломанные ноги, наскоро скрепленные целительной магией Рюгана. Запястья и щиколотки опутывали унизительные грубые магические путы.

Повелитель Севера казался каторжником.

За ним следовал Рюган, внезапно рухнув со звания командора до тюремщика. Когда Айстанэр, подыхая от боли, иногда замирал, чтобы перевести дух. Рюган тут же подстегивал его искрой в спину.

— Шевелись! Монстры у ворот!

И Айстанэр вздрагивал, судорожно напрягал мышцы, сцеплял зубы. Но в следующий миг резко оглядывался, и его мутный от боли взгляд, на секунду вспыхивал бешенством и безнадежностью.

— … значит, твой Дар изменился? — подвел итог моему рассказу Джаркейн, легко шагая по грязным плитам.

Его голос прозвучал неестественное живо на фоне всего происходящего. Идущий перед нами Рюган поежился. Ведь этот тон, полный хищного любопытства, был куда страшнее его собственных окриков.

— Теперь мне доступно больше. Нужно время, чтобы понять.

Время…

Тихо оброненное слово обрушилось грохотом на своды подземелья.

Время было тем, чего у нас возможно больше не было. И не будет.

Я понимала это. Джаркейн понимал.

Да, наша гипотеза оказалась истинной. Монстры не агрессоры. Они пришли вернуть свое. Но что если они не успокоятся, получив Сердце? Какой урон им нанесла эта вероломная кража? Что если они захотят мстить? Что если никакого будущего у нас не было?

Мою ледяную руку вдруг сжала в твердой, но нежной хватке теплая ладонь.

Вздрогнув, я подняла взгляд на Джаркейна.

Слегка щурясь, он смотрел на спину Айстанэра, к тому, как тот, услышав про «время», замер на миг, будто этим словом ему вогнали под рёбра ледяной клин.

— Мы живем в кредит, — произнёс Джаркейн, и его голос потерял игривые нотки, стал плоским и острым, как лезвие бритвы. — Никогда не знаешь, когда судьба придет трясти с нас долг. Но умереть новаторами, перевернувшими ход войны не так уж плохо, дикарка.

Его пальцы слегка сжали мои, не для утешения.

— Всё же лучше, чем сдохнуть на коленях как предатель.

Мои губы дрогнули, перед глазами снова промелькнуло первое видение.

Цепи. Ухмылка. Взрыв.

И взгляд скользнул к Айстанэру. Будь на его месте Джаркейн, узнав он о предательстве своего рода… Он с улыбкой послал бы всех в пасть монстрам.

Гори проклятый мир.

Если мой род виновен, то весь мир заплатит за него кровавую цену.

Как бы жестоко это не было, он не стал бы помогать.

***

— Это здесь.

Голос Айстанэра прозвучал неестественно глухо и хрипло.

Он остановился перед каменной плитой, ничем не отличавшейся от остальных. Рюган неуверенно оглянулся на нас. В его глазах читалось недоверие: «Он точно нас не обманывает? Мы точно на месте?».

— Открывай, — велел Джаркейн.

Его взгляд почти скучающе скользнул по стене, не видя в ней ничего, кроме досадного препятствия. Айстанэр медленно, с леденящим хрустом суставов, повернул голову. Его глаза, мутные от боли, нашли меня в полутьме, будто ища последнюю точку опоры.

Я не смогла прочитать их выражение. И не хотела.

— Агх-х! — взвыл Айстанэр, когда Джаркейн одним движением резко затянул путы у него на щиколотках. Его ноги, и без того едва державшие тело, подкосились, и он рухнул на колени прямо перед плитой, ударившись лбом о шершавый камень.

— Открывай, — повторил Джаркейн, и в его голосе не было уже ни игры, ни скуки. Четкий приказ.

Тишина.

Только прерывистое, хриплое дыхание Айстанэра, вбивающееся в каменный пол. Его связанные руки уперлись в плиту, пальцы впились в щели. Голова была низко опущена, пряди белых волос прилипли к его лбу — от пота, от запекшейся крови, от сырой грязи пола.

И тогда он поднял ладонь к губам и впился в нее зубами. Воздух вздрогнул, наполняясь металлическим запахом крови настолько сильным, будто все подземелье вмиг обагрилось алой кровью.

Кап. Кап. Кап.

Темные, густые капли тонкой струйкой потекли на плиты перед стеной. И стали растекаться в живом, полыхающем узоре, повинуясь чьей-то незримой воле.

Айстанэр, бледный как смерть, с затуманенным от боли и кровопотери взглядом следил за этим процессом. И, наконец, массивная плита в стене содрогнулась, обдав раскатистым эхом подземелье, и стала медленно с чудовищным скрежетом отъезжать в сторону.

Путь к Сердцу Пучин был свободен.

Джаркейн сдвинулся с места первым. Пружинистым, бесшумным шагом он прошел мимо скрючившегося на полу Айстанэра. Стоило ему переступить незримой порог, как гнетущая тишина тайного зала словно лопнула, задрожала, всколыхнулась и озарилась тусклым грязно-желтым светом.

Я направилась следом.

Зловоние в этой сокровищнице не шло ни в какое сравнение с запахом в подземелье. Удушливое, тухлое, кислое. Казалось, оно вмиг впиталось в легкие и проело каждую клеточку тела.

Прикрыв лицо рукавом, с трудом подавив рвотный позыв, я осмотрелась. Липкий свет застилал глаза, заставляя картину перед глазами пойти мутными пятнами. Но я смогла разглядеть у стен горы сундуков, куда с варварской небрежностью были свалены сокровища и артефакты. Когда-то они были ценными. Но теперь по потускневшему золоту змеились кривые линии эрозии.

Этот воздух пожирал даже нержавеющий металл.

И у всего этого была причина.

Сердце Пучин.

Крошечная, размером с наперсток черно-бурая сфера. Она парила в самом центре зала, над подиумом из черного базальта, испещренным выжженными руническими каналами, и непрестанно источала серую пыль — невесомые частицы, которые не падали, а медленно вращались в некоем незримом вихре, а затем оседали на пол мертвенным инеем.

Джаркейн замер в двух шагах от древней реликвии, жадно пожирая ее глазами. И прежде, чем я успела его остановить, он вскинул руку и направил на нее чистый поток магии. Она с искрящимся хрустом рванула к сфере.

Я застыла, ожидая взрыва, обратного удара, хоть чего-то. Но…

Ничего. Мощный поток едва дотронулся до сферы и исчез. Лишь на миг контур Сердца дрогнул, стал чуть чётче, а вокруг него закружилось на несколько песчинок больше.

— Какая... жадность, — пробормотал Джаркейн, в его голосе звенел почти детский восторг.

Чокнутый сумасшедший.

Со знакомыми мне безумными искорками Джаркейн закружился вокруг подиума, словно разом забыл, зачем мы сюда пришли, и что армия монстров наступала с каждой секундой, безжалостно забирая жизни наших рыцарей.

Сложнейшие формации, каждая из которых стоила бы командору Рюгану года тренировок, рождались и умирали за мгновение, обрушиваясь на сферу одна за другой. И с каждым ударом сфера изрыгала из себя новые частицы, а воздух в комнате, и без того едва переносимый, теперь и вовсе бурлил в животе, грозясь вырвать из желудка все его содержимое.