Я моргнула, всматриваясь в мягкие ворсинки меха.

— И что?

Астарот хрипло рассмеялся.

— Ты и правда единственная в своём роде.

Последняя. А не единственная. Ведь весь мой клан погиб, спасая замок Ванрейсов от нашествия монстров.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я перевернулась на спину и посмотрела на него. Он вглядывался в меня почти испытующе, а в серых глазах бушевал знакомый огонек интереса.

— Комплименты тебя тоже не смущают?

— Ты пытаешься меня смутить? — уточнила я.

Астарот усмехнулся, заправляя рубашку в штаны.

— Не то чтобы намеренно. Просто наблюдаю. Пытаюсь понять.

— Зачем?

— Это интересно.

Он. Вот кто был настоящей загадкой.

— Я не буду носить все принесенное тобой, вели вернуть лавочникам.

Я проследила за тем, как он медленно возвращается к постели и садится рядом. Кровать прогнулась под его весом. А затем… Он вдруг слабо щелкнул меня по лбу. От удивления я вздрогнула.

— Ты что же, собралась сопровождать меня в этих лохмотьях? Уж прости, маленькая дикарка, но даже если тебя не волнует твой имидж, то меня мой — очень.

Я непонимающе моргнула.

— Как мой внешний вид касается твое имиджа?

Мое недоумение отразилось на его лице.

— А ты точно замужем? Женщина — лицо мужчины.

Это так? Наверное, не на Севере.

— У мужчины свое лицо, у женщины — свое.

— Это не обсуждается, Раакель. Я не могу позволить, чтобы женщина рядом со мной выглядела, как оборванка. Это ниже моего достоинства.

Как же сложно.

Вздохнув, я села, оглядывая комнату, заставленную сундуками.

— Даже если так, мы что, собираемся остаться здесь еще на год?

— На год? — фыркнул Астарот. — Того что есть тебе едва ли хватит на пару недель. Каждый день ты должна надевать новый наряд, разумеется, украшения тоже не должны повторятся.

Я посмотрела на него, как на безумца. Какая растрата денег. На это можно было бы содержать замок целую зиму.

— Ты привыкнешь.

Но у меня закрались сомнения. Смогу ли я привыкнуть, а главное, стоило ли вообще привыкать?

Уже некоторое время я буравила взглядом огромный шкаф, куда чудом смогла уложить свои обновки. Книги по магии остались лежать на кровати. А меня, к собственному удушающему стыду, волновали новые платья.

Мне хотелось примерить их, покрутиться у зеркала — я смутно помнила, как на Соревале радовалась каждой вещице, подаренной отцом или матушкой, как суетливо обряжалась в нее и ходила по улице, хвастаясь нарядом.

Я помнила искрящееся счастье и гордость.

И теперь я боролась с желанием испытать эти чувства снова и страхом их не испытать.

Жажда жизни победило над страхом осознания собственной искалеченности.

С решительным выдохом, будто собираясь на войну, я распахнула створки, сорвала с вешалки первое попавшееся платье, и…

Мир вдруг пошатнулся.

Пол под ногами стал жидким, я почувствовала, словно мои ноги будто засасывает в трясину. Я инстинктивно вцепилась в дверцу шкафа, но дерево под пальцами поплыло, потеряв твёрдость.

Перед глазами замерцали яркие пятна, кружась в хороводе, к горлу подкатила тошнота. Воздух загустел настолько, что стало нечем дышать, а затем… Вдруг все прекратилось.

Моргнув, я поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Помещение было размером с нашу с Астаротом спальню, но потолки уходили ввысь куполовидными сводами, теряясь в тенях. Воздух был прохладным, неподвижным и пах старым камнем, воском и ладаном.

Взгляд скользнул дальше и я увидела массивный круглый стол, за которым стояли восемь человек. Нет… Это были не люди. Нечеловечески яркие глаза мерцали в полумраке, а исходящая от них сила заставляла мурашки бежать по коже.

Один из них — демон с проседью на висках и едва заметными следами возраста на лице — поднял голову и посмотрел прямо на меня. Нет. Сквозь меня. Будто меня здесь и вовсе не было.

Я попыталась сделать шаг, но поняла, что не могу шевелиться. Словно меня гвоздями прибили к месту в полу. А когда я попыталась посмотреть на собственные руки, то не увидела ничего. Мое тело стало бесплотным.

— … ослеп, — услышала я голос демона, стоящего ко мне спиной. — А его щенок сбежал на север.

Мужской голос был низким и гулким, разнесшимся эхом по залу.

— Это наш шанс, — подхватил другой голос, более молодой, с дрожью нетерпения. — Другого может не быть.

Но стоящий рядом с ним демон немедленно отвесил ему затрещину, одарив презрительным взглядом.

— Молчи. Кто научил говорить тебя поперек старших?

Тот сразу присмирел.

— Простите, отец.

— Тем не менее, твой сын прав, Аббадон, — задумчиво проговорил другой демон, его глаза блеснули хищным золотом. И что… Что-то в его манере говорить, держаться, или даже черты его лица внезапно напомнили мне Астарота. — Джаркейн силен. Хоть и порывист.

Джаркейн.

Имя зазвенело в ушах. И я почувствовала, как внутренности застывают и срываются в ледяную пустоту.

Джаркейн. Наследный принц Империи. Фигура из придворных сводок, которые я вскользь пробегала глазами в библиотеке. Существо из другого измерения — мира политики, тронов и дворцовых интриг, который был так же далёк от меня, как звёзды от дна морского.

Почему они говорили о нем?

— И не смотря на все попытки брата его испоганить, при дворе у кронпринца много сторонников, — продолжил демон, поражая меня очередным ударом.

Брат… Значит, говорящий был эйром Молохом Абердэне? Младшим братом императора?

Меня охватил физический ступор. Я перестала дышать.

Что я вообще делаю среди этого разговора?

Я была незваным свидетелем на совещании убийц. Моё существование здесь было абсурдом, ошибкой в ткани реальности.

— Но Джаркейн порывист. И глуп. Дрянное воспитание. Он подставился под удар, покинув столицу, — продолжил Молох, обводя задумчивым взглядом своих приспешников. — Особенно теперь. Когда брат болен.

Он сделал паузу, и в этой паузе повисло нечто большее, чем тишина — предвкушение. Острое и распаленное, как у хищника напавшего на кровавый след своей добычи.

— Я подготовил пергамент. Но потребуется ваша сила, — тихо прошелестел демон, стоящий с краю и протянул свиток Молоху. — Властелин, даже будучи слепым, может что-то заподозрить и откажется поставить свою печать.

И в этот мир мое неподвижное бесплотное тело вдруг словно веревкой потянули вперед. Я едва успела моргнуть, как уже преодолела расстояние до стола и зависла над ним, над головами демонов, глядя в записи на древнем языке.

«Указ о передаче престола», — прочитала я, с трудом воскрешая в памяти застарелые знания, вызубренные когда-то под бдительным надзором отца.

Текст был сложным, полным оговорок и витиеватых формулировок, потребовалось бы не меньше двух часов, чтобы расшифровать его полностью. Но я смогла выхватить ключевые слова. И они, как осколки разбитого зеркала, сложились в ужасающую, чёткую картину.

«… ввиду продолжительной и нарастающей неспособности…»

«… юный возраст и неопытность единственного законного наследника»

«...в целях сохранения стабильности Империи и дабы не допустить смуты…»

«...право наследования изменено…»

«...брат Властелина, эйр Молоху Абердэне..»

Меня словно ударили поддых, выбив из груди весь воздух. Это был не просто указ. Это была легализация переворота.

И вдруг пространство снова стало меняться.

Мир перед глазами поблек, и я очутилась в кромешной темноте. Здесь пахло сыростью, кровью и яростью.

Постепенно, когда мои глаза начали привыкать ко мраку, я смогла разглядеть темную сгорбленную фигуру. Руки, заведённые за спину, были вывернуты в суставах под таким чудовищным углом, что по спине пробежала волна собственной, фантомной боли. Их сковывала тонкая цепь, словно паутина из тёмного металла. Она то и дело вспыхивала тусклым багровым отсветом, и с каждой искрой тело пленника судорожно дёргалось, а в воздухе повисал тихий, сдавленный хрип.