Генерал стиснул зубы, бросил что-то отрывистое, наверное, защищаясь, но я его уже не слышала. Зов ткани времен окатил меня волной, влез в живот, выкручивая внутренности, тошнота подступила к горлу, и…

Исчез снег, исчезли грифоны и демоны. Осталось только ощущение разрыва.

Существо, которое я надеялась не увидеть больше никогда в жизни, встало перед моим внутренним взором.

Бесформенная черная туша, покрытая глубокими трещинами, из которых сочилась вязкая жижа разломов. Два серповидных черных клинка растущие вместо головы. Исходящее от него безысходное отчаяние.

Ткач Разломов.

Эта тварь была больше той, с которой мы встретились в Пучине, и действовала все с той же беспощадной методичностью. Пучина не сдерживала ткача. Он был её порождением, её инструментом и раной одновременно. Он мог перемещаться где угодно, потому что его дорогой была сама пустота между мирами. И теперь путь его лежал в самое сердце Севера.

С тихим хлопком вернулся вой ветра и поднявшаяся метель. И взгляды. Но уже другие. В них больше не было прошлого испытующего нетерпения. Был страх. Было ожидание приговора.

Сглотнув вкус пепла во рту, я повернулась к Джаркейну.

Он был единственным, кто продолжил безразлично скользить по поломанному узору разломов.

— Ты знал о нем?

— Да.

Этот короткий обмен фразами ударил по воздуху, как пара пощёчин. Тишина после них была громче любого крика.

— Властелин, Провидица, — в голосе Эльстштайта смешался усталый гнев с тщательно скрываемой язвительностью, — будет ли нам позволено узнать, о чем идет речь?

— Мы ошибались, — отрезал Джаркейн. — Годы исследований, тонны золота и горы трупов доказали, что у Пучины нет причины, разума и предводителя. Но это не так.

Он произносил эти слова с ледяным, исчерпывающим презрением. Презрением к той первой фундаментальной идее — идее глупцов, которые потратили годы, доказывая ничто.

Все внимали его словам в могильной тишине. Даже снежная буря, казалось, затаила дыхание, утихла, растекшись под ногами грифонов, как укрощённый хищник, почуявший более страшного хозяина.

— Наша цель не защитить земли от разломов. Это бесполезно. Пошлите магов в ближайшие поселения, чтобы отбиваться от монстров. И фиксируйте все. Каждое появление нового разлома. Его механику. И самое главное — поведение Ткача.

Я поджала губы и, отвернувшись, натянула на голову капюшон, укрываясь от холода и чужого невежества.

Верно. И причина, и разум, и предводитель были. Угроза была не абстрактной. На вершине пищевой цепи был Ткач. И то, что ему нужно, находилось на севере.

«Эйра Ванрейс»

«Следи за своим питомцем»

«Да»

За два дня Джаркейн сказал мне только три этих фразы.

Сразу после, как мы вернулись в замок, он ушел назад в свои покои, взяв несколько магов, чтобы они охраняли его дверь.

«Никого не впускать», — бросил он им, поднимаясь по лестнице.

Никого.

Приказ был кристально ясен. Больше я даже приближаться не должны была к его двери.

Джаркейн отгораживался от меня. И я понятия не имела, что мне с этим делать.

Захлопнув дверь в свою комнату, я дерганым жестом стянула с руки перчатки и бросила их на кровать. Отороченный мехом плащ душил, я рванула тесемки и сбросила его с плеч. Сделала несколько нервных шагов по комнате.

Язвительные слова Айстанэра. Я, опускающаяся на колени. Взгляд Джаркейна…

У меня сдавило в груди.

Проклятье… Эти глаза… Я словно наотмашь ударила его по лицу.

Что задело его сильнее? То, что я нарушила его прямой приказ? То, что опустилась перед ним на колени — но ради другого? Или то, что признала Айстанэра своим мужем?

«Может, я ошибся? Скажи мне, Раакель. Все это время я считал, что тебе до тошноты омерзителен твой муж, и ты скорее голову себе оторвешь, чем позволишь ему оказаться рядом. Но что я вижу?! Я не понимаю тебя»

Но ты ведь был прав!

Прав!

Он омерзителен мне. Но как мне донести до тебя, если ты не хочешь слушать?

Я остановилась, задыхаясь. Пол под ногами поплыл.

Нет… У него сейчас приступ, я не должна беспокоить его и расшатывать эмоции. Пусть эта агония неопределенности будет моим наказанием. Когда он придет в себя, мы поговорим.

Вместо того, чтобы докучать ему, мне лучше заняться тем, что я делала лучше всего — добыть информацию.

Библиотека должна была быть местом, приносящим ощущение соприкосновения с прошлым и покоя. Запах застарелых книг, дерева и расплавленного воска должен был пропитан этими чувствами.

Разумеется, все вышеописанное к Северу не относилось.

Те, кто воздвигал, замок обожали холод. И свято верили в то, что держать книги на железном морозе, решение куда лучшее, чем — в тепле дерева.

Я с трудом отворила железную, покрытую инеем дверь. Она недовольно скрипела, сопротивлялась, но все же поддалась. Ледяной холод подвала был с ней заодно. Он пробрался под плащ, обжигая льдом кожу, будто требуя: «Уходи! Убирайся».

Миновав длинный темный коридор, спотыкаясь о металические балки на полу, я добралась до решетчатого окна под самым потолком и, встав на носочки, схватилась за железную заслонку. Окоченевшие пальцы взвыли от боли. Прилагая усилие, я надавила, и она с грохотом опустилась вниз, отрезая путь в подвал воющему снаружи ветру.

Наконец-то.

Огонь здесь был запрещен. И это было не просто правило. Под полом библиотеки лежала магическая печать, которая мгновенно уничтожала любой проблеск пламени. Подвал должен был освещаться магическими огнями. К счастью, тут хотя бы был механизм для их активации.

Я пошарила рукой по заиндевевшей стене, наткнулась на рычаг и резко опустила его, бесясь от того, как трудно здесь было выполнить самые элементарные действия.

Магические огни вспыхнули прямо в толще воздуха, как застывшие капли холодного звездного света. И вот монументальная задумка предстала передо мной во всей своей величественной красоте. Подземелье простиралось на многие метры, умещая в себе сотни кованых стеллажей, доверху заполненных редкими манускриптами.

Мое дыхание вырвалось облачком пара, тут же рассеявшимся в этой стерильной пустоте. Я растерла руки и с решительностью отправляющегося в бой рыцаря двинулась к стеллажам.

Предположение о верховенстве Ткача было фундаментально новым. Найти подтверждение ему в старых текстах было почти невозможно. Ведь исследователи стремились доказать обратное.

Можно было бы поискать несоответствия. Но моя цель была в другом.

Какова была цель Ткача? Он желал что-то расположенное здесь. В глубине Севера. И ответ на этот вопрос мог быть спрятан среди вечной мерзлоты тайных знаний.

Я не пыталась сделать всю работу в одиночку. Нужно было перелопатить всю библиотеку, чтобы найти зацепку. Для этого нужны были годы, или маленькая армия исследователей. Я собиралась пойти по второму пути, но сначала хотела провести разведку.

Проблемы возникали одна за другой.

Большинство книг были написаны на древнем северном наречии. Нужны были переводчики или словари.

Книги разных эпох и направлений стояли на одной полке. Одна могла с летописной точностью описывать события столетней давности, другая содержала в себе сборник мифов.

Вот он! Север во всей красе!

Никакого порядка!

С раздраженным выдохом я поставила очередную книгу на полку. У меня возникло подозрение, что южные маги — юнцы, которые только закончили столичную академию — просто сойдут с ума, пытаясь разобраться в этом хаосе. Нужна была помощь северян. Но как было заставить работать этих узколобых варваров?

Айстанэр мог бы приказать им. Но он покинул замок, как доложил генерал Эльсштайт.

Хотя мне в это слабо верилось.

Тупик. Очередной проклятый тупик.

До боли сжав виски ладонями, я отошла на шаг, рыская по чертогам разума в поисках другого пути. Принципиально нового.