— Какой приятный сюрприз! — Мама жестом приглашает его сесть рядом со мной, и он с радостью присоединяется. Она улыбается мне так, как может только мать. — Он очень красив.

— Мам, он тебя слышит.

— Ты очень красив, — повторяет она с мегаваттной улыбкой. Моя мать определенно пытается украсть моего парня. Не могу сказать, что виню ее.

Поддельного парня. Теперь мы притворяемся в отношениях не только для семьи Ноа, но и для моей.

— Большое спасибо. Я вижу, в кого Саммер такая красивая.

Она отмахивается от него, но светится от комплимента. Мне она говорит:

— Он мне нравится.

— Мне тоже. — Когда я встречаюсь взглядом с Ноа, нравится даже не описывает бабочек, которые вспорхнули у меня в животе.

Мама берет булочку из корзины между нами.

— Так почему ты думаешь, что его сестра тебя ненавидит?

— Это никак не связано с Саммер. Она идеальна. — Рука Ноа сжимает мое плечо. Идеальна. Он думает, что я идеальна. Идеальна, идеальна, идеальна… — Моя сестра немного скептична. После того, как закончились мои прошлые отношения, она стала... чрезмерно защищать.

Я качаю головой.

— Она меня ненавидит. Она как кровожадная ищейка, которая охотится за... кровью. Моей кровью.

Мама отмахивается.

— Уверена, это не более чем защитная реакция, как сказал Ноа. Она просто хорошая сестра, присматривает за братом. Она образумится.

— Кстати, сейчас самое время упомянуть, что ты приглашена на ее девичник, — говорит мне Ноа.

— Видишь? — Мама указывает, как будто это все доказательства, необходимые. — Она тебя любит.

— Правда? Она действительно хочет, чтобы я там была?

Должно быть, Ноа подкупил ее, чтобы получить приглашение.

— В основном по настоянию моей матери, — признает он. — Но я уверен, что Ви смягчается по отношению к тебе.

Он, по сути, кажется совсем в этом не уверенным.

Ради Ноа, однако, я вытерплю его пугающую сестру. Надеюсь, это будет совместный девичник, чтобы Ноа был рядом и мог вмешаться. Если нет, мне придется рассчитывать на Кристин, чтобы защитить меня.

Пока Ноа развлекает маму рассказами о всех питомцах, которых он взял на передержку и за которыми ухаживает, пока их хозяева в отъезде, ужасные сценарии девичника Виктории проносятся у меня в голове. Я точно все испорчу.

Виктория уже знает, что что-то не так. Она просто ждет, чтобы поймать меня на лжи и все испортить. Если она раскроет правду, не только семья Ноа поймет, что он солгал о том, что пережил свою бывшую, но они никогда больше не будут мне доверять. Виктория будет не единственной родственницей Ноа, которая меня ненавидит.

Ноа мягко сжимает мое плечо, словно заметил, что мои мысли заняты другим.

— Ты все еще работаешь над своим искусством, дорогая? — спрашивает меня мама.

— Вообще-то, я получила огромный заказ. — Непроизвольная улыбка расползается по моему лицу. Я не помню, когда в последний раз была так взволнована своей работой. — Если я смогу продолжать получать такие заказы, я, вероятно, скоро смогу перейти на полную ставку.

Мама ахает от восторга и хлопает в ладоши.

— Это замечательная новость!

— Это потрясающе, Саммер. — Ноа прижимает меня к себе, широко улыбаясь. Он так же счастлив, как и я, когда впервые получила запрос на заказ. — Я горжусь тобой.

Похвала заставляет тепло разлиться по моей груди. Кроме моих родителей, я не могу припомнить ни одного случая, когда кто-то еще говорил мне, что гордится мной.

— Я немного нервничаю из-за этого. — Я сжимаю руки на коленях. — Мой планшет так сильно тормозит сейчас. Я не уверена, что он протянет все части, которые заказал клиент, прежде чем сломается.

— Ты можешь купить новый, не так ли? — спрашивает мама. — Использовать часть средств из этого нового проекта?

Рука Ноа соскальзывает с моих плеч, когда он хмурится на экран своего телефона под столом. Сообщение, может быть?

Технически, моя мама права. Мой клиент платит мне достаточно за этот проект, чтобы покрыть новый планшет и еще осталось. Но я никогда не была хороша в том, чтобы относиться к своему искусству как к бизнесу и вкладывать в него средства.

— Новый планшет такой дорогой, и это просто⁠…

Это просто искусство. Но я сдерживаю последнее слово, прежде чем оно успевает слететь с губ. Мама и Ноа будут ругать меня весь остаток вечера, если услышат, как я обесцениваю свою работу.

Но так трудно верить, что твое искусство что-то стоит, когда тебе всю жизнь говорили, что тебе повезет, если кто-то захочет твою работу бесплатно, не говоря уже о том, чтобы заплатить за нее. Голодный художник — стереотип не случайно, и перспектива сделать решительный шаг и заниматься на полную ставку любимым делом и потерпеть неудачу пугает больше, чем не делать этого вообще.

— Разве ты не можешь просто рисовать на бумаге, как раньше? — Рука мамы театрально крутится в воздухе, имитируя рисование. — Ты часами сидела в своей комнате и на полу в гостиной, делая наброски и рисуя, и вся в чернилах по локоть.

— Она такая же и сейчас. — Ноа засовывает телефон обратно в карман. — Это очаровательно.

Ноа очень хорошо играет роль поддельного парня. Слишком хорошо. Мама это очень ценит.

И я тоже.

На моем телефоне загорается уведомление. Квитанция.

Я подношу телефон ближе, сердце колотится. Покупка. Кто-то украл мою кредитную карту? Мне очень не хочется разбираться с кражей личности сейчас⁠…

Планшет. Это новый планшет.

Кто-то купил мне новый планшет после того, как я только что жаловалась на устаревшую версию, которая у меня была со времен колледжа.

Рядом со мной Ноа небрежно отпивает воду. Для сталкера он не очень скрытен. Если бы моя мать не сидела напротив, я бы сказала ему об этом.

— Ноа, это ты сделал?

— Сделал что?

— Что, дорогая? — повторяет мама, нахмурившись.

— Ноа только что купил мне новый планшет.

Мама прижимает руку к груди.

— О, Ноа! Это так мило!

— Тебе действительно не нужно было этого делать. — Я пытаюсь проглотить комок в горле.

Его устойчивый голубой взгляд встречается с моим, улыбка легкая и успокаивающая. Точно такая же, как в первый день.

— Я верю в тебя, Саммер. Что бы тебе ни понадобилось для твоего искусства, скажи мне, и оно твое.

Я моргаю, чтобы сдержать слезы. Он мог бы купить мне кольцо, насколько это для меня важно.

Ноа верит в меня. Он верил в меня с самого начала, прежде чем увидел хотя бы один из моих рисунков.

— Ноа⁠…

— Адам! — Мама вскакивает со стула, хаотично размахивая над головой и привлекая внимание некоторых посетителей вокруг нас.

Парень моей матери появляется весь в поту, его глаза нервно мечутся между нами и выходом. Он готов бежать.

— Извините, что опоздал.

Мама отмахивается.

— О, все в порядке!

Она слишком легко его прощает. Он придумал предлог, чтобы ехать на разных машинах, чтобы избежать ее, а затем имел наглость опоздать. Он должен был умолять о прощении.

— Я просто... Я должен это сделать. — Он делает судорожный вдох, который, я думаю, должен быть успокаивающим, но его руки все еще трясутся.

Клянусь, если он пришел на обед, чтобы бросить мою мать на людях⁠…

— Все в порядке? — спрашивает его Ноа, прежде чем бросить настороженный взгляд в мою сторону. Под столом он сжимает мою руку.

Что бы ни случилось, я могу встретить это лицом к лицу с Ноа рядом.

К тому же, если мне понадобится помощь, чтобы закопать тело, я знаю, что он не против совершать преступления. И Хейзел с радостью прыгнет в самолет, чтобы помочь.

— Ты спотел. — Мама хмурится на Адама, промокая его блестящий лоб салфеткой.

— Я как снеговик во Флориде, — соглашается он.

Он закусывает губу, шарит в одном кармане, затем в другом, прежде чем опуститься на колено.

Я не уверена, кто ахнул громче — я, мама или Ноа.

— Анджела. — Голос Адама срывается от нервов. Я никогда не видела ничего более милого, чем парень моей матери, дрожащий на полу перед ней с маленькой черной коробочкой.