САММЕР

— Какого черта?

— Не осуждай меня за ужин из попкорна и бутербродов с арахисовым маслом. — Голос Хейзел трещит из телефона. — Я взрослая.

— Нет, не поэтому. — Я оглядываю свою квартиру, которая, я уверена, была в беспорядке, когда я уходила. Моим планом было вернуться домой и сделать генеральную уборку. Неужели я это вообразила? Что-то определенно не так. — Это прозвучит странно, но мне кажется, кто-то вломился в мою квартиру и... убрался?

— Убрался или унес половину твоего барахла?

— Нет, убрался. — Я спешу на кухню, в ванную, но все на месте. Они оставили телевизор, мой планшет, все ценное, что стоило бы украсть. — Ничего не пропало.

— Ты уверена, что не выпила лишнего, не отключилась и не убралась под хиты девяностых? Ты склонна к пьяным уборкам.

Она слишком спокойна для этой ситуации.

— Я уверена. Когда я уходила из квартиры сегодня утром, у меня была одежда по всему полу, гора посуды в раковине, буквально мусор на ковре в гостиной, крошки в подушках дивана — я не хочу об этом говорить — а теперь все убрано и разложено по местам. Это ты сделала?

— Я приехала из Майами, полного пляжей с мускулистыми мужчинами, в Мэн, где можно отморозить яйца, чтобы тайно убраться в твоей квартире и даже не получить за это благодарности? Нет. Может, это была твоя мама?

— Она катается на лыжах в Колорадо со своим парнем. Если я заведу об этом разговор, она спросит, не нанять ли ей для меня клининговую службу, если все стало настолько плохо. — Это было бы не впервые, когда она делает такое предложение.

Хейзел колеблется, хрустя горстью попкорна.

— Не хочу преуменьшать твое беспокойство, но если кто-то вломился в твою квартиру, чтобы убраться, это... довольно мило? Может, оставь им записку, чтобы зашли и ко мне.

— После того как выясню, кто это, это будет моим первым приоритетом.

Очевидно, что тот, кто вломился в мою квартиру, и есть тот самый человек, который писал мне и следил за мной.

Я могла бы прекратить это преследование. Но когда механик нашел магнитный GPS-трекер на моей машине, я придумала оправдание, что сама его поставила для безопасности, даже не обдумав это как следует. Мой сталкер, очевидно, использовал трекер, чтобы следить за мной, отслеживать мое местоположение.

Более здравомыслящий, логичный человек попросил бы снять трекер и вызвал полицию. Здравомыслящий человек не был бы доволен чистотой, которую оставил после себя сталкер. Здравомыслящий человек определенно не надеялся бы, что его сталкер останется.

— Думаешь, это тот же человек, который писал тебе сообщения и следил за тобой? — спрашивает Хейзел.

— Определенно. Кто еще это мог быть?

— Это должен быть Ноа.

— Ноа?

— Очевидно. Парень прислал тебе игрушки для ежика и книги. Он влюблен.

Я рассматривала возможность того, что Ноа может быть причастен ко всему этому. Преследование началось после того, как я встретила его. У него есть мой номер телефона с тех пор, как я написала ему напоминание убрать в ванной и починить дверь. Он отправлял подарки, появился в бистро, пока я была там, и сообщения от моего сталкера всегда приходят, когда его нет рядом. Чем больше я узнаю Ноа, тем больше понимаю, что вломиться в мою квартиру, чтобы убраться, — это именно то, что он мог бы сделать.

Он внимательный, добрый, щедрый, и ясно, что ему нравится делать меня счастливой. Именно этого, по словам моего сталкера, он и хотел.

Но зачем Ноа это делать? Зачем следить за мной, когда мы друзья и он мог бы просто спросить меня, где я нахожусь, что делаю? Зачем идти на все эти хлопоты?

Преследование по обоюдному согласию. Я призналась ему в одном из своих самых темных желаний в ночь нашей встречи, но он не может этого помнить. Он ничего не помнит о той ночи.

За исключением того, что он помнил, чем я занимаюсь, и шансы на то, что моим сталкером окажется кто-то другой, невелики. Кто еще стал бы ради меня так стараться? Кто еще зашел бы так далеко, просто чтобы заставить меня улыбнуться?

Мне нужно подтверждение. Подозрения недостаточно. Мне нужно знать, действительно ли это Ноа. И если это так, что я буду делать? Разоблачу его или буду играть по правилам?

В моей комнате Колючка мирно отдыхает в своем туннеле, а гора одежды, которую я вывалила из сушилки на край кровати, исчезла. Когда я открываю ящики своего комода, я обнаруживаю, что вся моя одежда аккуратно сложена.

Черт. Это королевское обслуживание.

Затем мое сердце падает. Я открываю ящик с носками⁠…

Облегчение накатывает на меня. Мой пистолет все еще здесь. Он не мог не заметить его, когда убирал мои носки. Если мой сталкер не украл мой пистолет, значит, он не собирается причинять мне вред.

Я на самом деле не хочу эту штуку, но мама настояла, чтобы я купила его для самообороны, раз буду жить одна. Я брала уроки, чтобы знать, как им правильно пользоваться, но в итоге забыла о его существовании, когда пьяный Ноа вломился. По крайней мере, направление пистолета на злоумышленника должно его напугать.

На моей кровати меня ждет коробка. Еще один подарок.

Я улыбаюсь, когда достаю камеру. Должно быть, он оставил это, чтобы я установила. Он хочет сказать, что хочет наблюдать за мной, пока я дома? Но он дает мне возможность решить, хочу ли я этого.

— Он оставил мне камеру, — говорю я Хейзел.

Та ахает.

— О боже! Установи ее и дразни его! Разденься и говори грязные вещи, пока он не сможет удержаться и не вломится снова, чтобы сломать твою кровать и твою спину.

— Может, из-за того, что у меня месячные, но это звучит как моя идеальная фантазия прямо сейчас.

Лицо Ноа мелькает в моей голове. Если он мой сталкер, возможно, он хочет, чтобы я направила эту камеру на свою кровать. Смотрел бы, как я раздеваюсь, как мастурбирую. И каждая часть меня хочет позволить ему смотреть.

— Установи эту камеру и дай мне знать, что будет. Я сейчас лопну от зависти.

Когда Хейзел вешает трубку, я иду в душ, пытаясь отговорить себя. Хейзел — ужасное влияние. Я не должна быть готова играть в игры сталкера. Я не должна добровольно устанавливать камеру в своей спальне, чтобы он за мной шпионил. Я определенно не должна обдумывать, что бы я делала перед этой камерой для него.

Я повторяю это про себя, пока не выхожу из душа и не заворачиваюсь в полотенце. Температура в комнате заметно снизилась, и я замираю.

Мое окно открыто.

Я бегу закрыть и запереть его, сердце колотится.

Все это время мой сталкер прятался где-то в моей квартире. Должно быть, он выскользнул, пока я была в душе.

Святые угодники. Кто-то был в моей квартире со мной, а я понятия не имела.

Разумная часть меня — небольшая, глубоко внутри — знает, что я должна быть в ужасе от такого вторжения в личное пространство. Но даже когда мое сердце трепещет в соответствующей реакции страха, тепло разливается внизу живота.

Он мог бы проскользнуть в душ со мной. Он мог бы сделать все что угодно. Мы могли бы сделать все что угодно, вместе.

На моем комоде загорается телефон.

Сообщение от моего сталкера. У меня перехватывает дыхание.

Но на этот раз в нем нет слов. Только видео.

Пульс бешено колотится в горле, я медлю. Кто знает, что на этом видео. Если я посмотрю его, пути назад не будет.

— Отговори меня, Колючка.

Когда я не получаю в ответ даже писка, я нажимаю «Воспроизвести».

Высокий мужчина в маске и полностью черной одежде опирается на дверной косяк. В моей квартире. В моей спальне.

Он тянется вверх, чтобы схватиться за верхнюю часть косяка, и наклоняется ближе, мышцы на бицепсах восхитительно перекатываются под его толстовкой⁠…

Но затем его пальцы соскальзывают с косяка, и он вскрикивает как раз перед тем, как с глухим стуком приземляется на ковер.

Я не могу удержаться от хихиканья. Он стонет и снова встает, камера трясется, пока он направляется в мою спальню. Он снова прислоняет телефон и напрягается перед зеркалом. Неуклюже, в основном сексуально и абсолютно очаровательно.