— Нам не обязательно продолжать бежать, — напоминаю я ей в десятый раз, вопреки здравому смыслу. Если бы я был умным, я бы держал рот на замке и позволил шоу продолжаться, но я не могу видеть, как она мучается. — Я бы с радостью просто прогулялся. Гораздо романтичнее.

— Нам нужно... убедить Викторию... что мы настоящая пара, — тяжело дышит Саммер. — Так что мы будем бегать мимо ее дома... каждое утро... пока она не убедится. Такова была наша договоренность.

Ее нос мило сморщен от решимости, и она напоминает мне ту женщину с ножом, которую я встретил. Она отлично играет роль, но я знаю, что у нее есть более темная сторона, которую она скрывает, и я не могу дождаться того дня, когда она наконец раскроется мне. Вся.

— Наша договоренность заключалась не в том, чтобы убедить мою сестру, что ты бегунья; наша договоренность заключалась в том, чтобы убедить мою семью, что я пережил расставание со своей бывшей. — Мы пробежали меньше полумили. Я даже не вспотел, а пульс все еще не достиг ста ударов в минуту.

Саммер качает головой, ее дыхание сейчас граничит с гипервентиляцией.

— Ты сказал, что бег... твое любимое хобби. Хорошая поддельная девушка... должна интересоваться хобби своего парня.

Ни одна из моих девушек никогда не интересовалась моими хобби, ни настоящими, ни поддельными. Это немного грустно, что лучшая девушка, которая у меня была, — поддельная. Но как она могла не быть лучшей? Она же Саммер.

Сомневаюсь, что она так старается ради других своих клиентов. Она сама говорила, что большинство клиентов нанимают ее один, максимум два раза. Они идут на свадьбу или корпоративную вечеринку, вызывают у кого-то ревность, и на этом все. Для меня она делает больше, я уверен.

— Как насчет того, чтобы мы шли пешком, пока дом Ви не покажется? — предлагаю я. — Затем мы пробежим мимо для вида, пока она не перестанет нас видеть.

Саммер мгновенно останавливается и сгибается в поясе, тяжело дыша.

— Это гораздо лучшая идея.

— Но нам нужно продолжать движение. — Я морщусь, даже когда слова слетают с языка, и подталкиваю ее в поясницу, ее рубашка прилипает к коже. — Труднее начать снова, когда ты останавливаешься.

— Не трогай меня. Я сейчас отвратительно выгляжу. — Она отстраняется от моей руки, заставляя свои ноги шаркать вперед, и я прикусываю язык.

Она понятия не имеет, что образ ее раскрасневшейся и потной на мне делает с моим давлением.

— Значит ли это, что я тоже должен интересоваться твоими хобби? Может, ты научишь меня рисовать. Я предупреждаю: у меня нет художественного таланта, и я ужасный ученик.

Саммер фыркает.

— Не думаю, что из меня хороший учитель.

— Я все равно хочу когда-нибудь увидеть твое искусство. — Я подталкиваю ее локтем.

Она колеблется, плечи напрягаются.

— Я не... Черт. Это Виктория?

Рядом со мной на тротуаре Саммер приседает, хотя нет ничего, что могло бы скрыть нас от взгляда моей сестры.

— Ага. Это ее дом.

Во дворе Ви разбрасывает мульчу. К июню ее палисадник будет полон разноцветных цветов. Саммер бы это понравилось. Если она еще будет рядом к тому времени.

— Я не представляла ее садовницей, — шепчет Саммер, как будто Ви может услышать нас с расстояния в тридцать футов. — Может, кем-то, кто опрыскивает растения гербицидами для забавы.

Я усмехаюсь.

— Обещаю, она не такая неприступная, как кажется. Она была против моих прошлых отношений с самого начала, когда узнала, что Наоми была моим начальником, ей не нравилось, как ко мне относились, и теперь она подозрительна к тебе. Это несправедливо по отношению к тебе, но она образумится.

Саммер кивает, не совсем убежденная. Затем она стонет.

— Думаю, нам лучше начать бежать.

Ее грудь снова начинает этот прекрасный подпрыгивающий ритм, и она шипит и стонет с каждым шагом.

Я держу медленный темп ради нее.

— Если бы не Карсон, Ви, вероятно, была бы к тебе дружелюбнее.

— Почему? — Глаза Саммер округляются от смеси беспокойства и досады. — Что Карсон обо мне сказал?

— Ничего. Он ни о ком особо не говорит. Вообще-то, он говорит только о работе и бейсболе. Но из-за него ее настроение становится в тысячу раз хуже.

— Да, он такой придурок, да? — Саммер тяжело дышит, взгляд скользит к Ви, когда мы приближаемся к ее почтовому ящику.

— Он придурок, — подтверждаю я. — Мы пытаемся убедить Ви разорвать с ним отношения с самого первого дня, но она не хочет. Просто остается несчастной.

— Разве они не... помолвлены?

Я кривлюсь.

— К сожалению.

— Черт! — Нога Саммер спотыкается, и она падает, летя прямо к асфальту.

Я прыгаю перед ней, она врезается в меня, как камень, ударяющий в живот.

Ее руки обвиваются вокруг меня, пытаясь удержаться, сладкий мускатный аромат ее шампуня щекочет мне нос, когда я почти зарываюсь лицом в ее волосы.

Она теплая и мягкая, и я хочу только одного — продолжать держать ее в своих объятиях.

Саммер прочищает горло и высвобождается из моих рук, на ее губах играет застенчивая улыбка.

— Извини. Здесь так много ям на тротуаре.

— Какого черта вы двое делаете? — Крик наконец отвлекает наше внимание друг от друга.

Перед своим домом Ви стоит в широкополой шляпе, которая скрывает ее лицо в тени. Она вынула один наушник. С такого расстояния я не могу понять, подозрительна она или забавляется.

— Просто на нашей ежедневной пробежке! — кричит Саммер. — У меня... развязался шнурок.

Проходит несколько мгновений тишины, пока Ви изучает нас. Когда взгляд моей сестры опускается на обувь Саммер, я опускаюсь на колено перед ней.

Глаза Саммер чуть не вылезают из орбит.

— Что ты делаешь?

— Завязываю шнурок. — Я вожусь с ее шнурками, которые надежно завязаны, прежде чем выпрямиться.

— О. Точно. Спасибо.

Я не могу удержаться от дразнящей улыбки.

— А что, по-твоему, я делал?

— Ничего, — говорит она слишком быстро.

Когда я сделаю предложение, у Саммер не будет никаких сомнений, что именно я делаю на колене перед ней.

— Сколько уже пробежали? — кричит Ви.

Мы оба вздрагиваем. Точно. Мы не одни.

Прежде чем я успеваю ответить, Саммер кричит:

— Пять!

О боже. Я никогда в жизни не бегал по пять миль в день. Максимум две мили.

Ви, которая прекрасно это знает, склоняет голову. Я готовлюсь к тому, что она скажет, что это чушь, но все, что она делает, это снова вставляет наушник и машет нам затянутой в перчатку рукой.

— Тогда наслаждайтесь оставшейся пробежкой.

Она возвращается к разбрасыванию мульчи, не произнося ни слова. И это уже что-то.

— Хорошо тебе поработать в саду! — кричит Саммер и машет, прежде чем снова перейти на бег.

Проходит несколько мгновений тишины, прежде чем Саммер оглядывается на мою сестру, которая полностью сосредоточена на мульчировании своего сада и подкасте или аудиокниге, которую она слушает.

— Она не выглядела впечатленной, да? — стонет Саммер. — Как заставить ее полюбить меня? Написать тебе любовное письмо? Купить кольцо и сделать предложение?

— Просто будь собой.

Она закатывает глаза.

— Фу. Ужасный совет.

— Поехали со мной на свадьбу и продемонстрируй свои невероятные танцевальные способности. — Мое сердце наполняется радостью от этой возможности. Обнимая друг друга и покачиваясь под медленные песни, смеясь, пока мы танцуем в линию после того, как выпьем, держась за руки во время церемонии и представляя, как будет выглядеть наша собственная свадьба когда-нибудь.

Господи. Помедленнее, Синклер. Голос здравомыслящего Ареса гремит у меня в голове.

— Ты видел, как я бегаю, — говорит Саммер. — Ты знаешь, что у меня нет координации. Я не должна танцевать.

— Это неправда. Ты споткнулась всего два раза. И ни разу не упала.

— Потому что ты поймал меня до того, как я ударилась о землю.

Я поймаю тебя, когда бы тебе это ни понадобилась. Я сдерживаю эти слова. Даже для кого-то настолько безумного, чтобы скопировать ключ от квартиры женщины, следить за ней по городу и читать все ее любимые книги, чтобы воссоздать их, я знаю, что для свадебных колоколов еще слишком рано.