Виктория, с другой стороны, по-настоящему пугает. Ее длинные платиново-светлые волосы собраны в строгий хвост, ровная челка почти закрывает брови, ногти безупречно наманикюрены, платье с высоким воротником в обтяжку сшито по ее точным меркам, а эти ледяные голубые глаза? Жестокие. Ее черты острые, суровые, и Ноа абсолютно не подготовил меня к тому, во что я ввяжусь. В то время как остальная часть его семьи была теплой и приветливой, за те десять секунд, что мы находимся в одной комнате, Виктория была холодна и критична. Ее прозвище, Ви, слишком мягкое для нее.

— Саммер, это моя сестра, Ви, и ее жених, Карсон. — Когда Ноа отодвигает для меня стул, Виктория щурится на меня.

Карсон не сделал того же для нее, его задница уже на стуле напротив Ноа. Его взгляд был прикован к телефону с тех пор, как он вошел в ресторан.

— Виктория, — поправляет она, ее стул скрипит, когда она вытаскивает его и хватает меню.

— Ви, Карсон, это моя девушка, Саммер. — Улыбка Ноа в мою сторону заставляет мое сердце парить. Слова слетают с его языка так легко. Девушка. Саммер.

На секунду я почти забываю, что все это понарошку.

— Очень приятно познакомиться. — Я улыбаюсь, но ни один из них не поднимает глаз, чтобы обратить на меня внимание, внимание Виктории приковано к меню, а Карсона — к телефону.

Напряженная тишина повисает между нами, и даже когда Ноа дарит мне ободряющую улыбку, мое настроение падает. Что, черт возьми, за вечер я себе устроила?

К счастью, гнев Виктории, кажется, сегодня направлен на одну цель.

— Не сиди весь вечер в телефоне, Карсон. Посмотри меню. Я хочу сделать заказ, как только подойдет официант.

Карсон тяжело вздыхает, прежде чем неохотно положить телефон на стол, его глаза бесцельно скользят по меню. Он как капризный подросток, которого оторвали от видеоигр ради семейного ужина.

Ноа поддерживает светскую беседу о еде, ресторане, своих новых пушистых друзьях и даже снисходит до болтовни о погоде, пока Виктория сверлит взглядом меню, а Карсон постоянно хватает телефон, чтобы что-то яростно печатать каждый раз, когда его экран загорается новым уведомлением.

— На работе напряженка? — спрашивает его Ноа.

Проходит несколько мгновений тишины, пока Карсон игнорирует Ноа ради своего телефона, прежде чем его бледные брови поднимаются.

— Я? О, нет. Это фэнтези-бейсбол.

Я даже не знала, что фэнтези-бейсбол существует.

Челюсть Виктории сжимается. Ее взгляд отрывается от меню только для того, чтобы метнуть в Карсона кинжалы.

— Я почти уверена, что твоя команда фэнтези-бейсбола может подождать до конца ужина.

Рот Карсона кривится.

— Ты буквально положила мертвую птицу на наш стол посреди ужина прошлой ночью и ушла звонить своему брату. Думаю, моя команда фэнтези-бейсбола никому не мешает.

— Потому что она не была мертвой. — Виктория кипит, и я благодарю какие-то высшие силы за то, что меня пощадили от ее гнева. — Она была ранена, и я позвонила Ноа, чтобы он пришел на нее посмотреть. Ты все равно сидел перед телевизором.

— Я не собирался сидеть за столом с умирающей птицей. — Карсон умудряется продолжать печатать в телефоне, споря со своей невестой. — Животным место на улице. Особенно мертвым или умирающим.

Обычно Виктория и Карсон так агрессивны друг с другом, или мы застали их в плохой день? Должно быть, они поругались перед приходом. Вот почему они оба такие невыносимые.

Я ловлю взгляд Ноа, который пожимает плечами и дарит мне тонкую, извиняющуюся улыбку. Меня бесит, что эти двое взрослых людей не могут отложить свои мелкие обиды на час, чтобы не ставить нас в неловкое положение. Еще больше меня бесит выражение лица Ноа. Напряжение в его челюсти, губы сжаты в тонкую линию, глаза бегают по ресторану в поисках пути к отступлению.

Они делают его несчастным, и я этого не потерплю.

— Вам удалось спасти птицу? — Я заставляю себя улыбнуться. Мой взгляд мечется между Викторией и Ноа, который кривится.

Я спасу этот вечер, даже если это будет означать, что я предложу себя Виктории на серебряном блюде. Я буду лучшей девушкой — поддельной девушкой — которую Ноа когда-либо имел, черт возьми.

— Нет. — Взгляд Виктории заставляет меня хотеть растаять в лужицу. В невидимую лужицу, чтобы она не могла меня растоптать. — Она умерла.

Карсон фыркает, прежде чем проворчать:

— Наверное, не стоило ей быть на столе.

Виктория выглядит так, будто хочет задушить его прямо здесь, в ресторане, несмотря на свидетелей. Честно говоря, я бы позволила ей, если бы думала, что это улучшит настроение остальной части нашего ужина.

— Я слышала, вы принимали роды! Каково это? — Я звучу как воспитательница в детском саду, но мне все равно. Я должна сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, иначе я выбегу с криком вон, и Ноа больше никогда со мной не заговорит.

— Громко. Кроваво.

Наконец, появляется официант со стаканами воды и корзиной хлеба, и облегчение накатывает на меня. У меня никогда не было столько проблем, чтобы расположить к себе родственников или друзей клиента. Я отражаю их личности и интересы, потому что все любят зеркало, но если бы я сделала это с Викторией, я уверена, она бы погналась за мной по ресторану с масляным ножом.

Виктория объявляет, что мы готовы заказать основные блюда, и я в панике выбираю. Салат будет не слишком сытным, но не покажусь ли я высокомерной, если закажу стейк? Виктория веган? Что, если она возненавидит меня еще больше, если я закажу мясо? Почему, черт возьми, Ноа не сказал мне о ее вкусовых предпочтениях?

Тяжелая ладонь опускается на мое колено, и тогда я понимаю, что трясла ногой.

Мгновенно каждая мышца моего тела замирает. Мой мозг может сосредоточиться только на связи между моим голым коленом и рукой Ноа. Огромной рукой Ноа. Рукой с твердыми костяшками и выступающими венами.

Что со мной не так? Вены не должны возбуждать.

Он наклоняется ближе, пока Карсон жалуется, что в ресторане нет его любимой рыбы, официант перечисляет все остальные блюда в меню, пытаясь его успокоить, а Виктория сверлит взглядом потолок и, клянусь, бормочет какое-то заклинание, чтобы проклясть своего жениха. Завтра я полностью ожидаю увидеть его превратившимся в жабу.

— Все нормально? — бормочет Ноа, слегка сжимая мое колено.

Достаточно, чтобы мои бедра задрожали.

Все, что я могу выдавить из себя, это едва слышное:

— Мгм.

— Ты тоже можешь прикасаться ко мне. — Его приглушенный голос звучит почти как рык, и я чуть не загораюсь. — Если думаешь, что это поможет.

— Хорошая идея. Уверена, поможет. — Может, это и непрофессионально с моей стороны — ладно, определенно непрофессионально — но я воспользуюсь этим предложением по полной.

Сцепленные руки — всегда безопасная ставка. Схватить его за бицепс и восхититься твердой мышцей — это определенно то, что сделала бы настоящая девушка. Даже быстрый шлепок по заднице может ожидаться от новой пары в медовый месяц, которая не может держать руки друг от друга, и я умирала от желания⁠…

— А для вас, мисс? — Официант обращает свои опасливые глаза на меня, безмолвно умоляя, чтобы принятие моего заказа было менее болезненным.

— Эм. — Я смотрю на меню, все слова сливаются воедино от горячего давления всех взглядов. За исключением Карсона, конечно. Даже после сегодняшнего ужина я сомневаюсь, что он сможет опознать меня в толпе. — Я возьму то же, что и она.

Рот Виктории поджимается, и я не могу разобрать выражение ее лица. Что-то между замешательством и забавой. Но она возвращает свои черты к холодному безразличию, когда мы отдаем официанту меню, и он уносится прочь, благодарный, что смог убраться от нас подальше.

Без меню, на которое можно смотреть, взгляд Виктории путешествует по тускло освещенному, уютному ресторану. Ее выбор, согласно Ноа. Карсон уже вернул свое внимание фэнтези-бейсболу.

Ощутимое напряжение между ними заставляет меня ерзать на стуле и вертеть в руках пустую обертку от трубочки. Теперь я понимаю, почему дети разведенных родителей привлекают к себе внимание во время очередной ссоры. Меня внезапно охватывает желание пуститься в пляс и запечь.