Восемь кораблей в верхнем дивизионе, и еще восемь кораблей тысячей километров ниже, в двухстах километрах от поверхности планеты. Почти над океаном.

Иоланта искоса взглянула на меня. «Что, и впрямь именно это вы и планировали, Ваше высокопревосходительство, великий стратег?» — читалось во взгляде.

Ну, а ты как думала, конечно, именно это!

— Что-то их как-то многовато, — высказала, видимо, общую звенящую мысль командир Великорнова, внимательно разглядывая голограмму.

— Не числом, а умением, — пробормотал я, считывая технические данные вражеских кораблей интерпретированные, по их силуэтам, тепловым портретам и спектральным картам. — А мы много чего умеем, что недоступно вражьим мудрецам…

Гера быстренько собрал мне сравнительные таблицы, наши корабли с одной стороны, вражеские с другой, и раскладец-то образовался сильно не в нашу пользу. Ну-ка, взглянем на этот расклад поближе… Дело такое, вульгарная аналитика, работа чистого разума, не учитывающая ни влияния космогенных факторов, ни инициативу сторон, ни влияния личности на историю…

Так, а предполагаемый театр военных действий что нам даст, какую пищу для ума, что нам подскажет? Планета первого класса обитания, океанический экваториальный пояс. До обоих полярных континентов тысячи километров. И чего они там висят-то так низко?

— И чего это они так расположились? — задал тот же вопрос Галлахад.

— Очень правильный вопрос, — одобрительно отозвался я. — И я уверен, что ответ будет простой и очевидный. Когда мы его узнаем. А сейчас нужно учитывать контекст и скрытые обстоятельства и вычислить то, что скрыто и вскрыть то, что неизвестно. Ну-ка, господа офицеры, набрасывайте, чего мы тут не видим и не понимаем?

— Да черт его знает, — смущенно произнес Галлахад. — Воздух набирают? Или воду?

— Гм, — задумчиво хмыкнул я. — Воздух и вода. Есть еще идеи?

— Может, десант высаживают? — предположила Великорнова. — Хотя — там же океан… И корабли это не десантные. Дальние рейдеры, крейсера. Да и они же давно на этой планете, зачем им десант. Черт знает, чего они там собрались.

— Может, ремонтируются? — предположила Даша, задумчиво глядя на увеличенное изображение ниженого скопления вражеских кораблей.

— Может, — не стал возражать я. — Вполне может быть…

— А есть возможность взглянуть поближе? — спросил один из Сирот Войны, их старший Святослав Эдмундович.

— Да я бы и сам не прочь, — произнес я, поворачивая так и этак полученные интерполяции. — Но это всё, что можно извлечь из дистанционного наблюдения сетевыми гравитационными телескопами. Хорошо, что такое представление имеем.

Все молча изучали полученные данные.

— Видите тут какие-то конструкции? — показал я на голограмме, место под вражескими кораблями. — Мачта или что-то такое из моря прямо до кораблей поднимается. Две сотни километров высотой, прямо из воды торчит. Вот что это может быть, по вашему мнению? Предлагайте идеи, господа офицеры.

— Это, очевидно, какая-то орбитальная конструкция, — произнесла Даша. — Место подходит, экваториальный пояс. Может лифт?

— Мелковато, — пробормотал я. — И станции орбитальной нет. И где вокзал? Под водой? А нафига? Там бы космодром подскока уместен был бы на каком-то искусственном острове. Это что-то наше, человеческое, но не общественного пользования. Может, что-то производственное?

— Индустриальный подъемник, — уверенно произнесла, Даша прищурившись. — Мы на Гиацинте похожие раньше строили, для подъема модулей на орбитальную верфь из специализированных цехов на поверхности планеты. А здесь он под водой, я даже понимаю, почему. Для охлаждения высокоэнергетических контуров и получения водорода и кислорода из воды промышленным электролизом.

Двигатели, подумал я. Это точно двигатели. Те самые. Может, там действительно подводное производство. Выходит, они их там производят, а тут же поднимают двигатели с планеты. Но это точно двигатели. Сходится. Пазл сходится.

Не кондиционеры же они тут поднимают.

И корабли на орбите, как мы определили, не транспортные, а ордынские боевые, кроме одного непонятного силуэта. Тот — натурально имперский корабль, что Орде не свойственно. И с ним еще придется разобраться, что это за зверь такой, волк в овечьей шкуре сюда забрался. Никогда такого ещё не видел.

Орда чужие корабли не использует.

Ну, Орда раньше и двигатели наши не использовала. Но вот настал этот счастливый момент.

Значит, вот здесь они добыли эти двигатели второго поколения. Вот где они ими прибарахлились.

— У двигателей второго поколения был отработал подобный техпроцесс, только применялся очень редко из-за дороговизны, — подтвердила Октавия.

Но они их не вывозят. Корабли тут только боевые. А значит что? Что это значит? Ну? Стратегический ум? Давай, выдай годноту. Зря ли я тебя столько лет тренировал? Что они там делают с этими двигателями?

Мои офицеры ещё что-то говорили, обменивались предположениями, а Иоланта и Даша молчали и внимательно следили за мной, за выражением моего задумчивого лица.

Корабли и двигатели. Они их устанавливают. На вот эти корабли снизу. А вот это дивизион сверху их прикрывает от всяких неожиданностей, вроде появления меня любимого. Безжалостного и неотвратимого. Ну и моего флота тоже…

И это, похоже, правильный ответ. Орда перевооружается. Прямо сейчас они меняют свои старые двигатели на наши более прогрессивные.

А что это значит? Ну?

А значит это, что прямо сейчас в нижнем ордынском дивизионе минимум часть кораблей малофункциональна, потому как двигатели у них не в рабочем состоянии в той или иной степени. Значит, половина вражеского флота — сидячие утки.

Бинго и джек-пот в одном сияющем флаконе.

Я критически покрутил в голове эту воодушевляющую мысль. Верхний дивизион либо на своих прежних двигателях, либо уже на наших новых имперских. А в нижнем — точно двигатели во состоянии демонтажа-монтажа. Жаль, мы не наблюдали за процессом непрерывно и не можем предполагать более уверенно, сколько времени они тут уже висят и на какой стадии завершения монтажные работы.

Но могу с высокой долей вероятности предположить, что скорее всего в нижнем дивизионе двигатели в разной стадии готовности. Корабли так плотно стоят потому, что там сейчас для ускорения процесса одновременно работает несколько бригад демонтажа, установки, наладки, тестирования, со сдвигом графика, с переходом монтажников с корабля на корабль. И возможно, дополнительный персонал, для обучения экипажа и командования обращению с новой технологией. Но при двух последних стадиях мы бы наблюдали какие-то термические выбросы, следы прогрева, какую-то активность короче, а этого еще нет. Значит, еще ни один установленный двигатель, если такие уже есть, не проходил тест на холостом ходу.

Это значит, мы прибыли весьма вовремя. Хотя мы видим картинку минимум сорокачасовой давности. Информационный релятивизм во всей своей непоколебимости.

И я без понятия налазят ли на Орду эти мои человеческие понятия.

Но за сорок часов принципиально ситуация не изменится.

Мои люди ещё обсуждали какие-то возможности, ещё не зная, что я уже всё понял.

— Я понял, — произнес я щелкнув пальцами и все тут же замолчали. — Я знаю, как мы их уделаем.

Еще полчаса ушло, на объяснение хода моей мысли, возражения, разрушение альтернативных версий и прочие изыски ритуальной военной демократии, которые предполагал такой военный совет. Если хочешь просто приказать — приказывай, а не выноси на обсуждение. Но я хотел, чтобы мои люди росли и разделяли мой взгляд на вещи, а это значит, они должны участвовать в принятии окончательного решения. Поэтому я терпеливо слушал, как они приходят к моей мысли своим длинным окольным путем. Но приходят один за другим.

За мной сила, потому что я прав.

— Очевидно, его Высокопревосходительство прав, — подвел итог длительного обсуждения старший из Сирот, Святослав Эдмундович. — Но хотелось бы быть уверенными. Уточнить дислокацию. Их совокупный залп, всё-таки, значительно больше чем у нас, даже если половина кораблей действительно не на ходу. Мы могли бы разбросать спутники-шпионы, как делали это во время Войпельской компании, и собрать дополнительную информацию.