Сяося вздохнула и тут же нахмурилась.

«Если Цзюнь Цзэ убил отца императрицы на глазах Цуй Няо, она потеряла сознание. Как благородный злодей, Цзюнь Цзэ вернул героиню домой и остался присматривать за ней, промышляя тёмными делами у неё и семьи Цуй под носом. Из всего появляется вопрос: что так неправильно разворачиваются сцены?»

Сяося мутно помнила, что после серии с пиром и смертью отца императрицы, злодей делал всё, чтобы вывести из себя главную героиню и приблизиться к ней. Сейчас же Цзюнь Цзэ выводил из себя Лэ Яня, Цуй Няо сама бегала в логово злодея, а злодей сидит себе и пальцем не шевелит.

«Вот что значит главные лица истории, — Сяося качнула головой и печально вздохнула. — Чёрт, наряд!»

' ' '

Найти синий наряд у Сяося не вышло. Вот всё обыскала, нигде не нашёлся.

«Может, злодей сам куда положил и забыл? А может, наряд и во все не пропадал? Решил попугать меня, ну, всякое происходит в злодейской голове».

И всё равно Сяося не спешила выходить из своего убежища. Пышные кусты пионов хорошо её скрывали от посторонних глаз и давали время подумать, как быть в сложившейся ситуации.

«С повинной прийти и получить наказание или бегать и ждать, когда злодей найдёт, чтобы выместить гнев?»

— Попала, — тихо простонала Сяося, обхватывая голову руками.

К всемирной проблеме прибавилась ещё одна менее весомая, но проблема: поданная на завтрак каша с финиками и одним кусочком острого перца была отведана Лэ Янем. И везучий он человек! Зачерпнул кашу именно с перцем. Говорят, из двора Иньцан Мэйли Лэ Янь выбегал красным и жутко разгневанным.

Имея две нависшие, подчёркнутые жирной красной линией проблемы, Сяося предпочла временно отсидеться в кустах.

«Пошутила над злодеем, чем только думала, когда клала этот чёртов перец? Где был мой мозг?»

Вздохнув, Сяося наклонилась в бок, в другой, вперёд, назад и, не удержав равновесие, упала на спину, взмахнув ногами и вытягивая их.

«Проходи сейчас кто, до сердечного скачка перепугался бы. Ноги из куста — часть ужастиков, криминальных сериалов».

Тяжело вздохнув и положив руки на живот, Сяося пару секунд решила полежать.

— О-хох, — по истечении этих секунд она притянула ноги и обратно села.

Шаги она услышала поздно и, когда кусты над ней раскрылись, испуганно подскочила и вскинула голову. Солнце не дало нормально с первого раза увидеть лицо нависшего, а когда Сяося пригляделась и узнала человека, прикрыла лицо руками.

«Только не ты».

— Впервые вижу, чтобы цветы использовали так, — тихий приятный голос раздался сверху.

— Тише ты, — шикнула Сяося на садовника — парня лет двадцати двух-трёх, с острым подбородком, прямым носом и чуть пухлыми губами, с пучком волос, в простом серо-коричневом ханьфу.

Чжан Юн поспешно присел, став с ней на уровне.

— От кого прячешься? Старшая служанка Сун в другой части поместья и вроде, проверяет работу служанок в кладовых помещениях.

— Господин Лэ ушёл? — тихо проговорила Сяося, принимая удобную позу.

— Не видел, — для убедительности Чжан Юн посмотрел по сторонам.

— А господин Цзюнь?

— Его тоже не видел.

«Какой тогда от тебя толк?»

Сяося сложила руки на груди и нахохлилась.

— Я все время провожу с растениями, на людей мало времени остаётся, — зачем-то поделился Чжан Юн.

Сяося изогнула брови в еле заметном движении. Его откровения не входили в её планы. Не только его, вообще чьи-либо не присутствовали в планах маленькой служанки.

— Ты назвал меня растением? — Сяося в упор смотрела на Чжан Юна, который растерянно поднял брови и приоткрыл рот. — Хотя, знаешь, тебе далеко до выхода в верхушки.

Что начальник, что грымза Сун — они не отличались проявлением положительных качеств в сторону работников. Дополнительная работа, тяжелый труд, несдержанные выражения, применение силы — это про них.

Требуют много, а сами платят гроши, как и любой среднестатистический начальник.

— Я не понимаю, что ты имела в виду, но я не считаю тебя растением, — для убедительности Чжан Юн мотнул головой, — ты слишком шумная.

— Ха, — вырвалось из Сяося.

«Не растением обозвал, так громкой. Что за человек, что за парень».

— Ты не любишь шум и гам, — подметила Сяося.

— Не привык, — поправил Чжан Юн. — Растения не отличаются болтливостью. В них молчаливая красота.

— А во мне шумная, — хмыкнула Сяося, а по взгляду садовника поняла одну вещь: он не считал её красивой. Куда там маленькой неказистой служанки до местных норм красоты. Сяося не сильно расстроилась, только вздохнула, принимая в который раз своё положение.

— Возможно, — неуверенно проговорил Чжан Юн, на мгновение отворачиваясь от неё.

«Ценитель. Сразу видно», — хмыкнула Сяося.

Разговор перешёл в молчаливую стадию. Сяося не знала, о чём разговаривать с садовником, не рассказывать же ему мнение о злодее, главной героине, главном герое, да и вообще о дораме и о её минусах.

— Почему прячешься? — нарушил молчание Чжан Юн.

— Захотелось, — тихо ляпнула Сяося и громче произнесла: — Не прячусь. Отдыхаю.

Садовник округлил рот и качнул головой.

— Это разные вещи, — Чжан Юн оглянулся.

— Конечно.

— И всё же, почему ты здесь?

— В саду или в кустах? — приподняла брови Сяося, получая в ответ лишь кивок. — Просто… захотелось.

Выдох Чжан Юн мимоходом коснулся открытой шеи Сяося, которая сразу поёжилась.

— Раз нравится, приходи, — садовник кивнул. — Только не ломай их.

Его фраза ударила под рёбра.

— Я и не ломала, — с обидой выпалила Сяося. — Аккуратно пробралась сюда, ни один листик не надорвался, ни один лепесток не опал на землю, ни один стебель не надломился.

— Вижу, — качнул головой Чжан Юн, сохраняя спокойствие.

«Видишь? — Сяося наклонила голову в бок и опустила руки, упираясь в ноги ладонями. — Я тебе сейчас покажу поближе».

Чжан Юн разомкнул губы, но не успел и звука произнести, как его схватили за шею и утянули в куст. Большими глазами он смотрел на хмурую Сяося.

— А теперь внимательно смотри, ни листика не пропусти, — угрожающе проговорила она, нависая над садовником.

— Я ж вижу…

— Внимательно, — процедила Сяося, отпуская побледневшего Чжан Юна и отодвигаясь от него на сколько позволяли ветки куста. — Ничего не упусти.

Если ей с невысоким ростом хорошо сиделось в кустах, то садовнику с его немного выше среднего — не развернуться. Так двинулся — в ветки упёрся, так — листья прижал, так — пучком цветы цеплял.

Пока Чжан Юн мучился, устраиваясь в кусту, Сяося злорадствовала и мысленно хихикала с него. Она всё ждала, когда он сдастся и выползет из куста. Но садовник упрямо продолжал умещаться рядом с ней.

— Вытяни ноги, локти назад поставь, обопрись на них, — вздохнула Сяося.

— Лучше скажи, как ты без проблем сюда залезаешь? — тяжело выдохнул Чжан Юн, скручиваясь и изгибаясь.

— Без таких проблем, — Сяося сложила руки на груди. — У меня ноги короче твоих, конечно, мне удобнее пролезать.

— Ладно, — резко выдохнул Чжан Юн. — Я лично убедился в целостности…

— И сохранности, — дополнила Сяося.

— И сохранности, — кивнул Чжан Юн. — Мне пора идти. Во дворе молодой госпожи Цуй надо посмотреть лилии.

— Ступай, — в шутку великодушно отпустила его Сяося.

С тихим кряхтением Чжан Юн выполз из куста.

— Лилии Цуй Няо? — зашептала Сяося. — Это случайно не те, которые подарил Лэ Янь на какой-то там день рождения? И те самые, которые стали причиной лютой злости главного героя на злодея?

Оранжевые лилии в красную крапинку стали символом перелома отношений в треугольнике. Одна оплошность со стороны главной героини и рывок в её сторону от злодея стали спусковым рычагом для главного героя.

Сяося помнила, как негодовала и в голос возмущалась несколько серий подряд

«Надо было Цуй Няо вынести тупой цветок и пялиться на него. Что так просто не думается над чувствами?! — не могла удержаться от комментариев Сяося при просмотре серий. — А тебе, злодей, именно в этот момент надо было заявиться к ней и бессовестно оторвать цветок и с довольной миной потом разгуливать везде, где только можно и нельзя!»