— С утра не очень были, сейчас замечательно, — довольно хмыкнула Гу Юй. — Господин Цзюнь предпочёл кашу этой странной, — явно скривилась. — А тут совсем недавно он разгневался на неё. Это замечательно.

— Нам даже ничего делать не пришлось, — с нотками радости выдохнула старшая служанка Сун.

— У меня есть мысли, как окончательно отбить благосклонность господина к Сяося.

— Поделишься?

— Потом.

Шаги удалялись. Сяося осталась лежать в розах.

«Замечательно? Что ж, удачи, злодей, сам себя спасай. И тебе, Гу Юй, удачи обломать зубы о непробиваемый бетон под названием Цуй Няо».

Вдогонку пронеслось:

«Хоть бы так и было».

Пока в поместье все готовились к приёму гостей по случаю дня рождения главы семьи Цуй, Цуй Няо продолжала оттаскивать Лэ Яня от Цзюнь Цзэ, Гу Юй не гласно заняла место главной служанки во дворе Иньцан Мэйли, а Сяося прохлаждалась на больничном.

После падения в кусты внешний вид служанки сильно подпортился. Сяося помнила, как заявилась в лечебницу, а пожилой лекарь схватился за сердце. Пришлось притвориться, что совсем плохо. Добродушный лекарь обработал все раны и отправил отдыхать, выписав отгул, с которым даже старшая служанка Сун не тронет Сяося.

Конечно, не просто так лекарь сжалился. Пришлось напустить слёз, которые накопились за дни в поместье Цуй. Шмыганье, закусывание дрожащих губ, красные глаза — сделали своё дело в совокупности с внешними ранами.

Два дня Сяося слонялась по безлюдным закоулочкам, дабы не наткнуться на слуг или кого посерьёзнее. Только с Ао общалась, у которой работы прибавилось: Цуй Няо решила научиться готовить. Бедная Ао бледнела каждый раз, когда главная героиня брала нож в руку, а когда приближалась к раскалённому маслу или кипящей воде, и во все седела.

Отдых-выздоровление закончилось очень быстро. Приближающийся пир без работы не оставил ни одного человека в поместье. Именно поэтому, встав ещё с первыми лучами солнца, Сяося взялась за украшение двора Иньцан Мэйли. Вполне себе можно было и дождаться времени подъёма всех слуг, но тогда бы пришлось контактировать с Гу Юй, после с Цюань Инхао, Цзюнь Цзэ, а так часть работы сделается до всеобщего внимания. К тому же Сяося предчувствовала, что её выходка в последнюю встречу со злодеем не останется в прошлом. Обязательно возвратится в трёхкратном размере.

Сяося не единственная, кто встала ни свет ни заря. Слуги уже сновали по поместью, приводя его в надлежащий вид для приёма гостей.

К моменту прихода Цюань Инхао Сяося успела расставить по двору цветы в горшках, повесить резные фонарики, убрать ненужные в ближайшие дни вазы с ветками хлопкового дерева, подмести дорожки, смести пыль со всех поверхностей.

Страж внимательно осмотрил белые, фиолетовые, тёмно-алые и один красный гладиолусы и целозии в горшках. Чжан Юн согласовал с наложницей Ван каждый цветок, который будет размещён на празднике.

Цюань Инхао кивнул Сяося, которая заканчивала подметать.

— Утро, — отозвалась та. — Если есть вещи на стирку, вынеси мне их, пожалуйста.

В ответ получила запоздалый кивок. Цюань Инхао появился спустя минуты три со стопкой грязного.

«Ты что, на дню по три наряда меняешь?» — с раздражением Сяося приняла поднос с вещами.

— На этот раз за что? — голос Цюань Инхао прозвучал тихо.

Сперва Сяося не поняла, о чём её спрашивали, а потом дошло, что он интересовался царапинами на руках, шее, линии нижней челюсти. Лекарства работали активно, но для заживления требовалось больше двух дней.

— Разве важно? — буркнула Сяося, перехватывая поудобнее тяжёлый поднос, прижимая к себе и крепче сжимая другой рукой метлу.

— У тебя есть родные? — неожиданно спросил Цюань Инхао.

— Зачем они тебе? — дрогнувшим голосом произнесла Сяося. Её родители всегда были заняты работой, даже о дне рождении единственной дочери вспоминали спустя месяцы, а другие праздники раз в пять, если не больше, лет праздновали вместе.

— В следующий раз думай о том, что они ждут тебя в целостности и здравии…

— Мне что, грымзе Сун этим на жалость давить? — вспыхнула Сяося. — Открою не секрет: ей всё равно. Не я же её родственница. И да, у меня здесь никого нет.

Пихнув метлу Цюань Инхао, она вылетела из двора.

«Придурки. Надышался одним воздухом со злодеем и стал как он».

Сяося не спешила заканчивать стирку. Медленно, без всякой спешки. Куда торопиться, если в любом случае у злодея есть под боком Гу Юй, Цюань Инхао, главная героиня, которая впала в состояние «мне он нравится, но это неправда», главный герой, который не оставит попытки вытеснить конкурента с земли любимой.

«У одних полно помощников в лёгких делах, у других в трудных — ни одного плеча».

Сяося подцепила бледно-розовый скомканный квадратик и замерла.

«Вот чёрт».

В углу безумно мягкой и приятной ткани вышиты рукой мастерицы иероглиф «Цзэ» и цветы хлопкового дерева. И всё бы ничего, если бы этот платок не был единственным оставшимся подарком от матери Цзюнь Цзэ, с которым тот не расставался.

«Мне конец».

У Сяося задрожали руки.

В дораме был момент, когда злодей обронил платок, Цуй Няо подобрала, постирала и вернула. Вместо благодарности получила гнев. Цзюнь Цзэ тогда впадал в злость, и любимая перестала таковой являться. Нагрубил на её согласие прогуляться.

Если Цуй Няо повезло быть главной героиней и гнев злодея прошёл поверхностно, то для неважной служанки станет смертельно.

Сяося смотрела на платок и не знала, как быть. Не мог же Цзюнь Цзэ сам отдать в стирку платок. Цюань Инхао не занимался такими вещами, во дворе оставалась одна Гу Юй. Она вполне могла не знать историю платка и кинуть тот в общую кучу грязных вещей. Но её ошибка снова стоит Сяося жизни.

«Пожалуйста, злодей, прикончи Гу Юй. Я готова каждый день по два раза стирать нижнее».

Отложив платок, Сяося взялась за одежду. Лучше оттянуть момент и подумать. Не успела она достирать последнюю вещь, как в поле зрения показался хмурый Цюань Инхао.

«За платком», — сразу поняла Сяося.

— Что? — заговорила она, как только Цюань Инхао приблизился. Сяося держалась так, словно внутри червь не подтачивал нервы.

— Всё постирала? — страж оглядел корзины рядом со служанкой.

— Почти, — Сяося отпустила вещь, вытерла руки о полотенце, лежащее на ногах, и подхватила платок с подноса за корзиной с выстиранными вещами. — Всё, что осталось.

— Его не надо стирать, — Цюань Инхао забрал платок.

— Пожалуйста, мне меньше работы, — пожала плечами Сяося.

Под простой фразой крылось: «Как хорошо, что ты сам пришёл за ним и спас меня».

— Прекращай обижаться, — понизил голос Цюань Инхао. — Возвращайся.

— Я и не уходила, — Сяося опустила руки в остывшую воду и нащупала ткань.

Куда она могла деться с подводной лодки под названием «ничего другого нет».

— Готовишь ты хуже той служанки…

— Спасибо, — Сяося вскинула на него обиженный взгляд. Вот скажи Цюань Инхао просто «ты плохо готовишь» — не обиделась бы, а при упоминании гадины Гу Юй волны негодования поднимались, выкидывая на поверхность весь негатив в её сторону.

— Но твоя еда, — продолжал Цюань Инхао, — с искренностью.

У Сяося вырвался смешок. С чем? С искренностью? Вот это он выкрутил её мотивы.

— Господину она больше нравится, — с великой неохотой по секрету рассказал Цюань Инхао.

«Вот так новость».

— Часто господин не знает, как быть с искренностью к себе, потому грубит.

— А, — сконфуженно Сяося отвела от него взгляд.

«И что мне делать с этой новостью? Бросить всё и кинуться к ногам злодея?»

— Возвращайся, без тебя не то.

Сяося окончательно выпала в осадок. Что нёс Цюань Инхао? Что он на пару со злодеем придумали?

Выставив руку и не давая Цюань Инхао нести ахинею, Сяося отступила.