Грохот стоял страшный. Снова сосед сверху врубил тяжёлую музыку. Настоящий придурок, из-за него не слышно героев на экране! Даже измученный стон потонул в грохоте.

Сквозь пелену и ресницы, что поднимались и опускались чаще вдохов и выдохов чётко, рассмотреть не получалось. Придурошный начальник! Ему бы работников сверхурочно оставлять да не оплачивать это время. Чтобы его проверками замучили!

О, какая бородка у этого старика с жидким пучком на голове. Что это? Деревянная палка в волосах? А, это шпилька. Что-то глаза подводят после смены.

Что за уродливый наряд на нём? А в руках что, кисть и книга в древнем стиле? Какую дораму включила? Разве по плану историческая, а не про времена гражданской войны?

Старик пошевелил губами.

Что сказал?

И ещё раз пошевелил тоненькими, сморщенными губами.

Громче говорить не может? Придурок, музыку выключи!

— Имя! — гаркнул старик, а грохот в ушах вмиг испарился.

К кому он обращался? Покажите этого несчастного.

Старик поднял колкий, недовольный взгляд, словно ему задолжали кусок мяса, который не обещали и не одалживали.

— Имя своё назови! Или глухая?

— Моё?

От одиночества развилась привычка разговаривать с собой и чаще всего с героями на экране. Забавное зрелище.

— Не моё же! Назови имя!

— Сяося.

В этот момент стоило ударить себя, обжечь язык, потерять сознание, прикусить язык, удариться головой о пол. Но! Никогда не говорить этих двух слогов.

— Сяося? — переспросил старик. Его взгляд опустился и медленно поднимался. Он ничего не сказал, просто записал в книге, обмакнул кончик кисти в тушечницу на низком столике и стал записывать имена звучания со всех сторон.

В этот момент осознание реальности ударило глыбой льда, сошедшего с крыша дома. Старик услышал её, повторил за ней.

Вокруг полно девушек в одинаковых простых бледно-голубых ханьфу, с низко опущенной головой и на коленях перед стариком.

Разве не развалилась на диване после тяжёлой смены на работе? Да, так и было. Думала о том, чтобы включить дораму, выбранную ещё на выходных. Сосед включил музыку, а потом… Или музыка после тяжести век? Или сначала закрылись веки, а потом музыку на полную врубили?

— С этого дня вы под пристальным присмотром, — старик захлопнул книгу, отложил кисть и поднялся. — Одна оплошность и вас выставят из поместья семьи Цуй.

Поместье семьи Цуй. Это что за место? Точно не родная квартира. В многоэтажки в помине нет ни поместья, ни семьи Цуй.

Девушки как по команде склонились. Что происходит?

Цепким взглядом старик прошёлся по девушкам и ушёл.

На его место пришла худая средних лет женщина в ханьфу. Её наряд походил на одежды старших служанок из дорам.

Казалось, какая глупость. Но на деле вовсе не весело.

Попала в прошлое. Не просто в прошлое, а стала служанкой с не самым лучшим именем, да и ещё на самые грязные работы.

Неделя и от без того из избитой работой девушки превратилась в замученную и умирающую. Раньше стирала за собой, готовила себе, убирала для себя и за собой, а теперь всё для других, так ещё и подгоняемая громким голосом наблюдательной старшей служанки Сунь и её палкой. Удар у неё такой, что взрослый мужик позавидовать может.

На протяжение всей недели только и слышно:

— Быстрее!

— Вот здесь!

— Шустрее!

— Внимательнее!

— Слепая?!

— Глухая?!

— Пока не переделаешь, есть и спать не пойдёшь!

И куча имён, среди которых одно настолько понравилось, что слышалось чуть ли не из каждого рта:

— Сяося.

— Сяося!

— Сяося?

— Сяося?!

Сяося — никто иная, как девчонка с худым лицом, большими тёмно-карими глазами, тонкими руками и пальцами-веточками, и полным отсутствием роста. Нет, конечно, не равнялся нулю. Но где это видели, чтобы низенькую (самую низкую из поступивших слуг) отправляли протирать полки, мыть глубокие бочки, большие купальни? Да это же издевательство! Кому в голову это пришло? Привести! Предъявить!

— Сяося, — послышалось в который раз за утро.

— Да, — отозвалась Сяося, не прекращая наливать воду в деревянное ведро.

— Сегодня молодая госпожа Цуй выберет себе служанку и парочку во двор, — зашептала молоденькая служка по имени Фэй-эр. Ей достались средний рост, худое лицо, тонкая шея, виднеющаяся талия, грудь.

— Постарайся лучше, может, тебя выберут, — бесцветно отозвалась Сяося.

Из одного вечного круга — работа, дом, работа, дом — ворвалась в другой непрекращающийся круг: работа, работа, работа, еда, работа, работа, работа, еда, работа, работа, работа, сон.

Сяося ставила ставки, на сколько ещё её хватит с таким режимом.

— Молодая госпожа — любимица господина Цуя, поговаривают, она станет женой племянника самого Императора.

— Мне ни горячо, ни холодно, — тихо вздохнула Сяося, проверяя в голове, что уже сделала, а что только предстояло.

— Как это? Если она станет принцессой, её личные служанки сразу поднимутся в статусе, — мечтательно вздохнула Фэй-эр.

— Удачи, — Сяося хлопнула её по плечу и подхватила ведро.

Никто утром не пришёл, после обеда тоже. Сяося с измученной, слабой ухмылкой посматривала на опечаленных служанок. Правильно, кто не хотел в место получше? Все хотели, «но» существовало везде и всегда.

Сяося пристроилась в укромном месте в сарае, дабы дать передышку рукам после беспощадного драяния загаженного вока, когда услышала переполох во дворе.

Надо этой старухе именно сейчас прийти!

Со стоном поднявшись и держась за спину, Сяося захромала к воротам, где их обычно собирали.

В два ряда от широкой светлой дорожки стояли служанки, сложив руки на животе и низко опустив головы, уперев взгляды в светлые плиты под ногами.

Старшая служанка Сунь с вечно недовольным лицом смотрела на молодых служанок, рядом возвышался над ней старик Ли с книгой в руках.

— Молодая госпожа Цуй, — засуетился старик. — Осторожнее, не оступитесь.

Скорее бы, а то от долгого стояния ноги болеть начинали. Двигаться нельзя, переступать с пятки на носок нельзя, с ноги на ногу нельзя, разминаться нельзя. Ничего нельзя кроме покорного послушания.

— Поднимите головы, — голос принадлежал молодой госпоже Цуй. Никому другому и не мог. Сяося знала, как звучали голоса старшей служанки Сунь, всех служанок, с которыми успела познакомиться. К тому же такой мелодичный, чистый, точно весенний ветер, голос не мог принадлежать низкородным служанкам, только знатной особе.

Миловидная с круглыми глазами, пухлыми губами, высоким носом, с тонкой шеей. Сяося задумчиво скользнула по молодой госпоже Цуй изучающим взглядом. Где-то уже её видела.

В «Осенью зацветут весенние цветы?» или в «Весенней ночи»? Типичная внешность героини из дорам, которые Сяося сотнями смотрела, если не тысячами. Вспомнить сразу, на кого походила молодая госпожа Цуй, сложно.

— Как тебя зовут? — молодая госпожа Цуй обратилась к Фэй-эр.

— Фэй-эр, — дрогнувшим голосом служанка назвала имя.

— Она, — молодая госпожа Цуй прошлась взглядом по другим девушкам. — Ты?

— Ао.

— Она, и… Как тебя зовут?

Зачем она смотрит в эту сторону?

— Имя! — гаркнула старшая служанка Сунь.

— Сяося, — с неохотой отозвалась выбранная.

Совсем молоденькая служанка, сопровождающая молодую госпожу Цуй, не сдержала улыбки.

Что смешного? Имя как имя, подумаешь, взято с ника, который использовала на всех сайтах.

— Фэй-эр станет моей личной служанкой, Ао и Сяося — служанками в моём дворе, — молодая госпожа Цуй развернулась к старшей служанке Сунь и старику Ли.

— Слушаемся, — покорно опустила голову старшая служанка Сунь. — Что встали? За молодой госпожой Цуй идите.

От перемены дворов задача не менялась.

Раздумывая над тем, где она видела молодую госпожу Цуй, Сяося шла за всеми.