«Старшая служанка Сун так стремилась протолкнуть племянницу к господину Цзюню, не поскупилась на методы, чтобы что?!»

«Злодея не опоили, Лэ Янь попал на крючок. Для чего его опоили? Что-то Цуй Няо не наблюдалось. Что-то пошло не по плану?»

«Какие отношения у Цюань Инхао и Ао? Они на пару люди Цзюнь Цзэ или между ними иного характера отношения?»

Сяося в последний раз провела метлой по дорожке, поставила ровно метлу, прижалась щекой к ней и выдохнула:

— Зачем ты только попался на моём пути, садовник Чжан?

Сяося с минуту постояла, подхватила метлу и направилась за тряпкой. Уборку в помещениях никто не отменял, хотя страх толкал свалить из двора злодея куда подальше, ведь один из важных вопросов висел в воздухе, пылая ярко-красным:

«Вчера никто не пришёл по душу и тело, утром не схватили и не приволокли к ногам злодея. Почему? Что значили вчерашние слова Цзюнь Цзэ? Что он задумал?»

Сяося высчитала время на уборку двора так, чтобы прошёл завтрак и ушёл по делам Цзюнь Цзэ. Не мог же он оставаться сидеть в поместье Цуй, когда днём ранее сделал смелый большой шаг против своего врага. Как-никак надо всё проверить, проконтролировать, подчистить, замести, убрать, подстроить, дополнить. Работы выше крыши императорского дворца.

— Я искал тебя.

Волосы встали дыбом. Сяося замерла, сжимая поднос с тазом и тряпкой.

Цюань Инхао предстал перед ней.

— Постирай, — он протянул сложенный синий ханьфу.

«И всё?»

Сяося прочистила горло и выдала:

— Не моя обязанность.

Она торопливо обошла стража и быстрым шагом вошла в комнату Цзюнь Цзэ. Вся надежда на отсутствие злодея рухнула. Цюань Инхао здесь, а после того, как Сяося увидела Цзюнь Цзэ за столом с письмами, окончательно эта слабая надежда осыпалась пеплом под ноги.

Уборку пыли было принято решение начать с начала комнаты, а не как обычно, с конца, где располагалась кровать. Сяося делала всё быстро, словно за ней стоял палач с винтовкой, потопывая ногой. Продвигалась по противоположной стороне от злодея, не смотря в его сторону.

Цюань Инхао появился не сразу, но его появление волной напряжения ударило Сяося, а после слов облегчение хлынуло:

— Господин, молодая госпожа Цуй пришла.

Цзюнь Цзэ сложил письмо и кивнул. Собрав письма, он отдал их Цюань Инхао, который из всех возможных направлений выбрал к Сяося. Та делала вид, что ей всё равно на происходящее.

— У тебя получается лучше, — у самого уха проговорил Цюань Инхао, пихнул ханьфу Сяося, обойдя её, подошёл к шкафу и убрал письма в нижний ящик.

«Ладно! — Сяося сжала приятную ткань. — Отдам прачкам».

Кинув тряпку в таз с водой на подносе и положив с краю ханьфу, она направилась к выходу. Уйти прежним путём не получилось: двое слуг несли тяжёлое — то ли ящик, то ли коробку, а может, и клетку, накрытую серой тканью. Пришлось обходить ширму с другой стороны.

Сяося успела отступить назад до того, как в неё врезалась счастливая Цуй Няо. Та даже не взглянула, видя только Цзюнь Цзэ.

— Цзюнь Цзэ, — скромно и чуть смущённо приветствовала Цуй Няо.

Второе столкновение чуть не случилось с Фэй-эр. Та несла поднос с небольшой глубокой тарелкой, в которой лежали орехи. Сяося развернулась, отступила, чудом не расплескав воду, и вернулась на исходную. Что госпожа, что вторая служанка — обе не обратили на неё внимание, словно она не человек, а невидимый призрак.

Третье столкновение стало последним для Сяося. Она успела почувствовать только, как нога зацепилась, тело бросило вперёд. Громкий звук разлетелся по комнате. Но он и отбитые колени и локти не волновали Сяося. В пыхнувшая злость на не умеющую ходить Цзи-эр опалила грудь и ударило жаром в лицо.

— Ходить разучилась? — тихую фразу Фэй-эр в царствующей тишине услышали все.

— Разве это не наряд, который подарила молодая госпожа господину Цзюню?! — ахнула Цзи-эр.

Сяося лишь скользнула по сухому ханьфу и устремила на служанку красноречивый взгляд, да растеряла запал на полпути. Перед глазами колыхнулась голубая ткань одежд Цзи-эр, за ней, не отставая, фиолетовая лента.

Растерянность сменилась на сомнение, следом на подозрение. Мимолётная непогода вспыхнула негодованием.

— Как ты можешь так обращаться с подарком молодой госпожи?! — сверху отчитывала Цзи-эр.

Сяося поставила поднос на пол, поднялась, сев на колени, и выдохнула, чтобы не высказаться.

— Я отдал постирать, — в голосе Цзюнь Цзэ просочилась прохлада, как бывает по осени в тёплые дни, чтобы напомнить о положении времени. — В чём проблема?

Цзи-эр повернулась лицом к Цзюнь Цзэ и опустила голову.

— Вчера мной было выпито много, запах вина, еды, благовоний осел на ткани. Мне ходить в таком?

Сяося не видела лица, но в голосе злодея слышала опасно-спокойные нотки. Это даже пассивной агрессией нельзя назвать. Была ли это угроза?

«Да откуда ей взяться».

— Нет, господин, — поспешила отступить Цзи-эр. — Скорее постирай. Несколько раз постирай!

«И без тебя знаю!»

То поджимая, то кусая губы, Сяося поднялась. Уйти, необходимо уйти.

— Молодой госпоже приятно знать, что Вам понравился подарок, — радостно проговорила Цзи-эр.

— И что Вы цените его, — дополнила Фэй-эр.

Ответа от Цзюнь Цзэ Сяося не услышала, только вопрос:

— Что привело ко мне?

Отдав нужным людям ханьфу, Сяося притомилась в тенёчке и с хмурым видом изредка издавала фырканье.

«Цзи-эр не меняется. Её проблеск потепления — всего лишь сиюминутное помутнение рассудка на почве потери своей госпожи».

«А ещё утром подходила, расспросы мне устроила. Люди не меняются. Правильно говорят: человека исправит только боль и могила».

«Зачем она во всеуслышание оповестила о подарке?»

Сяося выпрямилась.

«Подставить?»

С пару секунд Сяося буравила взглядом деревянные широкие полоски дорожки между домами так называемой прачечной.

«Вот же! — она дёрнулась, махнула руками и рухнула на стену позади себя. — Это заразно. Паранойя заразна. Пробыла с Цзюнь Цзэ ничего, а уже вокруг вижу заговоры против себя».

От бросающих взгляды в её сторону прачек Сяося не видела помощи в своих мыслях и терзаниях.

«Кто-нибудь, дайте мне письменный вариант развития событий этого мира. Желательно от лица всех героев».

К сожалению и огорчению, по возвращении Сяося во двор Иньцан Мэйли, Цзюнь Цзэ никуда не делся, как и Цюань Инхао, стоящий в стороне и скучающе наблюдающий. Даже Цуй Няо никуда не делась со своими служанками, которые чуть ли не пищали от счастья при виде взаимодействий своей госпожи и господина Цзюня.

«Не правильные, — процедила Сяося, в которой отдавались отголоски злости и обиды. — С такими развитиями второй сезон не нужен. И так всё понятно».

— Разве это не вкусно? — Цуй Няо видела только Цзюнь Цзэ.

— Госпожа много сил и времени приложила, чтобы научиться готовить, — важно похвасталась Фэй-эр.

— Её нежные руки столько раз находились в опасности, но госпожа ни разу не бросила дело, — гордо проговорила Цзи-эр.

«Руки, — Сяося тихо прошла в комнату, поставила поднос с тазом и, намочив тряпку, продолжила уборку. — Кто-то на протяжении всей жизни находится в опасности всем телом. Почему-то их никто не жалеет, говорят: ты сам выбрал свой путь, не нравится — уходи, не ной».

— Не сильно сладко, — Цзюнь Цзэ отложил печенье.

— В эту сладость надо добавлять мёд, но мне он не нравится, — быстро заговорила Цуй Няо. — А тебе? Если надо, в следующий раз я обязательно его добавлю.

— Как тебе нравится.

«Кто ж так с девушкой разговаривает? — Сяося изогнула брови. — А? Как называется приём или что там, когда один добивается другого, а когда этот другой начинает отвечать или переходит в стадию полного поглощения, этот один охладевает, отдаляется? Как же это называлось? Какой-то раздел романтики…»