«Один. Два. Три. Четыре», — медленно и с промежутками считала она.

— Тебе плохо?

Сяося распахнула глаза.

— Проверь господина Цзюнь, он ванну принимал, с вином переборщил, — протараторила она и шагнула обойти Гу Юй. Та стремительно перехватила поднос. Сяося только и успела увидеть страх в глазах Гу Юй.

— Ты проверь господина, а я поищу Цюань Инхао или позову кого на помощь.

— Лучше ты! — Сяося кинулась за ней.

— Проверь, я быстро, — Гу Юй перешла на бег.

Сяося развела руками и только смотрела ей в след.

— Страх надо перебарывать. А ты трусиха, Гу Юй.

Постояв немного, Сяося приняла решение.

— Я тоже трусиха. Только вот чего я сейчас боюсь? А, — шептала она, подходя к дверям, — в прошлый раз нарвалась на недопонимание, — закатив глаза, она вошла в комнату, неплотно прикрывая их. — Просто посмотрю и уйду.

Продвигаясь вперёд, Сяося оглядывалась. Из-за наступившего вечера комната нуждалась в свечах. Но они горели лишь в ванной, их зажгла Сяося, и одна у входа.

Под ногами твёрдое звякнуло. Дёрнувшись от испуга, Сяося опустила взгляд. Круглое, раскрытое — шары с благовониями. Волосы встали дыбом.

«Это не я. Это Цзи…»

Из уголка, где располагалась ванная, вышел Цзюнь Цзэ.

«Живой», — Сяося отступила.

— Воды подай, — тихо и спокойно. Цзюнь Цзэ сел на край кровати, уперев руки позади себя.

«В ванной её полно, — нахмурившись и помедлив, Сяося всё же выполнила приказ. А вот подходить не хотелось. — Где ты там со своим Цюань Инхао и помощью? Приведи сотню людей, пусть по очереди подают воду».

Распахнутый верх нижнего одеяния не внушал трепета или восторга. Наоборот, Сяося чувствовала непонятное чувство. Оно стучало по сердцу и трогало нервы.

— Вода, — Сяося не стала подходить близко, вытянула руки с пиалой и закусила губу, чтобы не поторопить Цзюнь Цзэ, который уж слишком медленно поднял голову и посмотрел на неё. — Мне нужно идти, если что-то нужно, сделаю или другим передам.

Не отрывая от неё взгляда, Цзюнь Цзэ потянулся к пиале. Сяося облегченно выдохнула.

— Сяо Ся, — выдохнул Цзюнь Цзэ.

— А? — от растерянности у Сяося дрогнули руки. Её имя ещё ни разу не звучало столь глубоко и… значимо? Забегав взглядом по всему, чему только можно, Сяося наткнулась на тёмный раздробленный шарик у кровати.

«Цзи-эр…»

Рука прошла мимо пиалы и сжала предплечье.

— Нет, — только успела произнести Сяося.

Пиала упала на пол, вода расплескалась по ровному покрытию, голубые ткани взметнулись.

— Я сказала нет! — крикнула Сяося, которую утянули на кровать. — Нашёлся ещё один! Отпусти!

Сжимая её руку, Цзюнь Цзэ навис над ней.

— Отпусти, хуже будет, — Сяося извивалась, дрыгалась, тянулась укусить его.

— Сяося, — выдохнул Цзюнь Цзэ, наклоняясь ниже.

Вспыхнув от злости, Сяося резко вскинула голову, попадая не в нос, но всё же попадая. Отпрянув, Цзюнь Цзэ перекинул ногу, перехватил вторую руку Сяося, выпрямился и прикоснулся к губе. Непринуждённое движение пальцем, и он вгляделся в оставшийся на нём след.

— Отпусти! — Сяося согнула ногу и ударила Цзюнь Цзэ в спину. И ещё раз. Приподнялась, потянулась укусить, зависшего на разглядывание тёмного пятна на подушечке пальца, Цзюнь Цзэ за руку. Но тот резко дёрнул на себя и опустил. Ударившись лбом о его тело и, упав на кровать, приложилась затылком. Не сильно, но в глазах поплыло. Сяося втянула воздух и только поняла, что в нём витала сладость вперемешку с лёгким травянисто-цветочным запахом.

— Да как так? — простонала тихо-тихо Сяося, чувствуя, как тело наливалось тяжестью. Из последних сил она ещё раз ударила Цзюнь Цзэ, но кончики пальцев скользнули по торсу. Сяося притянула руку для очередного удара, как Цзюнь Цзэ подался вперед.

Лёгкий скрип дверей прозвучал сигналом к спасению. Но он выветрился в момент. Сяося слышала мощный стук в ушах, чувствовала жар чужих губ на тыльной стороне ладони. Она успела прикрыть губы.

— Цзюнь!..

Ни один не обратил внимание на восклик Цуй Няо. Сяося всё сильнее чувствовала тяжесть в теле, в глазах расплывалось, а Цзюнь Цзэ отодвинулся на немного и укусил её за большой палец, вынуждая с побледневших губ сорваться тихому болезненному стону.

Противная темнота накрыла, а разум не сразу забрала. В этот момент Сяося почувствовала, как её сжали, притягивая к теплу.

Тяжесть в голове осложнялась шумом в ушах. Сяося открыла глаза. Последнее она помнила прекрасно. Завертев головой, Сяося с облегчением заметила отсутствие Цзюнь Цзэ, тёплое одеяло и наличие всей одежды. Вскочив с кровати, она упёрлась рукой в её столбик, давая пройти головокружению, расплывающейся темноте и звону в ушах.

Сяося выпрямилась и прислушалась. Ни одного признака наличия другого человека в комнате.

Уже у дверей раздался звонкий голос:

— Это всё моя вина!

Сяося встала как вкопанная, смотря на закрытые двери, за которыми раздавался голос Цзи-эр.

— Молодая госпожа не причём! Она не знала! Это всё я! Это я! Господин Лэ не по душе молодой госпоже, его приходы в поместье и его присутствие сильно удручали молодую госпожу. Я! Я не хотела ничего плохого сделать! Никто не должен был пострадать и не пострадал бы! Сяо… Сяося только в выигрыше осталась бы! Господин Лэ не стал бы отказываться от ответственности! Она бы стала его наложницей. Из служанки в наложницы…

— Ты!.. — полный негодования голос Лэ Яня хлёстко оборвал служанку, которая пуще прежнего заговорила:

— Я не сделала ничего плохого! Я лишь хотела облегчить бремя молодой госпожи! Это всё я!

— А это? — тихий голос Цзюнь Цзэ слышался слабо через двери, и всё же его слова влетали в комнату.

— Это… это… — Цзи-эр мялась. — Это всего лишь благовония…

— Не ври! — звонкий, скорее от непролитых слёз, чем от злости, голос Цуй Няо острым лезвием прошёлся по слуху.

— Всего лишь благовония, — разрыдалась Цзи-эр. — Я их на рынке купила у старушки. Она сказала, что всего лишь благовония, которые помогут укрепить чувства! Правда! Я подумала, что они безвредные, вреда не нанесут!

— Цзи-эр, — судорожно выдохнула Цуй Няо. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Я хотела помочь Вам!

Сяося отступила от дверей и бросилась к окну.

— Молю, господин Цзюнь, не держите зла на молодую госпожу, она здесь не причём! Это моя вина! Накажите меня! Меня!

Сяося отворила окно, перелезла на улицу, прикрыла и осела, скатившись по стене.

— Благими намерениями, — прошептала она, — прямая дорога…

— Господин Цзюнь! — взвыла Цзи-эр.

Минут пять с переднего двора доносились рыдания, разговоры, суета, после чего громкими ругательствами Лэ Янь вынудил присутствующих принять выгодное решение:

— Наказание вынесет Цуй Няо, раз её служанка, а с остальным… не дадим огласки. Так для всех лучше будет.

«Лучше для всех» — понятные слова, которые не укладывались в голове Сяося. Лучше уже не будет ни по складывающимся реалиям, ни по написанному сценарию. Дальше только хуже.

— Цзюнь Цзэ, давай поговорим, — голос Цуй Няо раздался следом за тихим скрипом открывающейся двери. — Только не здесь.

— Сейчас не подходящее время.

— Это важно, — с нажимом попросила Цуй Няо.

Медленно выдыхая, Сяося прислонилась затылком к стене и прикрыла глаза.

«С какими поворотами оригинал в зачатках сдох».

— Мне есть что рассказать тебе о дне рождения моего отца.

Это склонило Цзюнь Цзэ согласиться и уйти вместе с Цуй Няо.

Сяося подождала немного и покинула двор Иньцан Мэйли. В голове назойливо шёпотом звучали слова Чжан Юна. А ведь он говорил об уходе, точно предупреждал.

— Это не останется без следа, — Сяося потёрла лоб. — Оно булыжником прилетит. Повезёт, если не раздробит голову.

Ноги сами привели к саду, хотя изначально проскальзывала мысль о кухне и Ао. Голове, мыслям необходима разгрузка. Сяося не знала, что сказать или как реагировать на случившееся прошлым вечером. Понятно, что моменты с одурманенным Лэ Янем прояснился, с благовониями тоже. Но как быть с Цзюнь Цзэ? Как назло, вспомнились самые первые служанки в его дворе, и что они быстро исчезли из Иньцан Мэйли.