Когда я убрала руку от Слоан, ноги подломились, и я рухнула на пол, боль пульсировала в коленях и поднималась вверх по бёдрам.

— Мне так жаль, — сказала Слоан, садясь.

Эрик помог мне подняться на ноги.

— Ты в порядке? — спросил он, и в его глазах читалась искренняя тревога.

— Всё нормально, — сказала я, слегка отстраняясь от него. — Прости. Слоан, ты в порядке?

— Дорогая? — спросил Эрик.

Слоан опустила рубашку обратно на округлившийся живот и посмотрела на меня таким взглядом, что я невольно сжалась.

— Слоан? Милая? — сказал Эрик, подходя к ней.

— Эрик, думаю, нам нужно уйти, — сказала она ему.

— Всё в порядке? — спросила я, чувствуя нарастающую панику от того, что Слоан хочет уйти.

Неужели она увидела что-то, чего не смогла увидеть я? Было изматывающе пытаться держать себя в руках рядом с существами, которые знали о тебе каждую мелочь, не произнося ни слова. Могли ли они знать обо мне то, чего я сама ещё не открыла? Так это вообще работает?

— Всё в порядке, — сказала мне Слоан, но часть тепла из её голоса исчезла. — Просто думаю, нам лучше уйти сейчас.

— Слоан, я не могу достаточно извиниться. Если я сделала что-то…

— Это не ты, Квентин. Всё сложнее.

Слоан соскользнула с кровати.

— Можно я зайду ещё раз завтра?

— Да. Это не проблема.

— Спасибо за уделённое время, — сказал Эрик, кивнув.

Его красная аура окутала их, и через несколько секунд они исчезли, оставив меня размышлять о внезапном уходе.

Я быстро решила закончить оставшуюся часть дня дома. Сняла телефон с режима «не беспокоить» для любых звонков или писем от Джеймса. Всё, о чём я могла думать, — это то, как два Божества поспешно покинули меня, и зачтётся ли это против меня, если новости дойдут до Гарета.

Когда я вернулась в дом, я закрыла входную дверь и, вздохнув, прислонилась к ней. Ещё одно Божество протиснулось на передний план моих мыслей.

Может, мне стоит извиниться перед Грейсоном за то, как я себя вела. Мне следовало просто принять его извинения. Если бы нам удалось установить хотя бы нейтральные отношения, возможно, я смогла бы спросить его о том, что почувствовала Слоан после нашего контакта ранее.

Поднявшись по лестнице, я пересекла коридор и направилась к комнате, которую занимал Грейсон. Я не была уверена, дома ли он, но попробовать стоило. Постучав в дверь, я подождала и встретила тишину. Если он там, то, скорее всего, игнорирует меня с ухмылкой на лице. Идиот. Я повернула дверную ручку и толкнула дверь, увидев, что Грейсон действительно в комнате — но он не просто сидел там.

Он был без рубашки, сверху на женщине, которую я не узнала. Она повернула голову к двери, помада размазалась, на лице застыло выражение шока и смущения, и мне пришлось буквально подбирать челюсть с пола. Грейсон же даже не посмотрел на меня.

— Занят сейчас, Скотт, — сказал он, уткнувшись лицом в изгиб шеи женщины.

Его голос вырвал меня из оцепенения, вызванного увиденной сценой, и я развернулась, с неожиданной силой захлопнув дверь.

Сбегая вниз по лестнице, я пыталась игнорировать эмоции, которые поднимались в груди. Они все боролись друг с другом за право выйти на поверхность. Унижение и злость отчаянно сражались за центральное место, но победила глупость. Как я вообще могла подумать, что когда-нибудь смогу быть с этим свином в цивилизованных отношениях?

Автоматически я зашла на кухню и налила себе бокал вина, после чего вышла в сад. Я с грохотом захлопнула заднюю дверь, наблюдая, как она отскочила от косяка и снова распахнулась.

— Тупой, самовлюблённый ублюдок, — пробормотала я, отворачиваясь.

Сделав глубокий глоток из бокала, я прислонилась к стене дома и посмотрела на сад. По краям всё ещё цвели розовые кусты моей матери, наслаждаясь тёплой, душной летней погодой. Белые и красные — чередующиеся вдоль границы газона.

— Ты всегда намерена портить мне удовольствие? — раздался рядом голос Грейсона.

Я оттолкнулась от стены, крепче сжимая бокал.

— Моё присутствие, похоже, не оказало на тебя особого влияния.

— Ну да, — фыркнул Грейсон. — Наоми почувствовала себя немного более неловко, чем я. Решила на этом закончить день.

— Бедняжка, — прошипела я.

Грейсон появился рядом со мной, одетый лишь в джинсы, низко сидящие на бёдрах, открывая тот самый священный V-образный изгиб, от которого у меня пересохло во рту и участился пульс. Приведя мысли в порядок, я отошла от него.

— Почему ты так злишься, Скотт? — спокойно спросил он.

— Я не содержу бордель, Грейсон, — сказала я ему. — Это мой дом! Ты не можешь просто приводить сюда кого угодно и когда угодно. Я живу здесь! Даже когда тебя не будет, я всё равно буду жить здесь, и мне бы не хотелось, чтобы каждый встречный знал мой адрес!

Это было достаточно правдоподобно. Я не могла позволить ему приводить кого попало в мой дом. Я ничего о них не знала, а жила одна. Это прямой путь к неприятностям, и, если Кэссиди узнает, я потом не услышу конца упрёкам.

— Думаю, дело не только в этом. — Грей медленно двинулся ко мне размеренными шагами.

Поставив бокал на стол, я поспешно отошла от него, обогнула дом снаружи, прошла через боковую калитку и оказалась у входной двери. Он следовал за мной бесшумными шагами.

— Наоми — Смертная, — сообщил он, словно я этого не знала. — Тебя это задевает, не так ли?

— С какого чёрта меня это должно задевать? — я выдавила смешок.

— Потому что я сказал тебе, что никогда не прикоснусь к тебе. Что никогда не захочу грязную Смертную.

Кровь прилила к моим щекам. Я ненавидела, когда это происходило. Ненавидела чувствовать себя недостаточной. Незначительной. Ничтожной. Мой разум зациклился на словах. Глупая. Ничтожная. Бессмысленная. Они рикошетили в моём черепе, пока мне не захотелось выцарапать их оттуда.

Двадцать семь лет я вкладывала все силы в каждую сферу своей жизни, чтобы доказать себе и всем вокруг, что я не хуже — а может, и лучше — обычных людей. Потребность стать кем-то большим, чем брошенный, злой ребёнок. Грейсон медленно разрушал всю мою работу несколькими простыми фразами, и я ненавидела его за это. Ненавидела за то, что позволяла ему иметь на меня такое влияние.

— А я сказала тебе, что не прикоснусь к тебе, даже если ты будешь последним существом на земле, — огрызнулась я в ответ, гордость прорвалась наружу.

— У тебя такой независимый дух, Скотт, — сказал Грейсон с зловещей улыбкой. — Но есть маленькая часть тебя, которая хочет подчиниться мне. Крошечный осколок, который покорился бы, дай я тебе шанс. И я намерен его найти.

Я открыла рот, чтобы ответить, но мне не дали такой возможности. Грейсон сократил расстояние между нами. Каждый раз, когда он делал это, я замечала, как он осторожен — как старается не касаться меня. Грейсон всегда остерегался близости без контакта, но на этот раз это было не его целью.

На этот раз его ладонь обхватила моё лицо, и его губы обрушились на мои.

До него я уже переживала прикосновение кожа к коже с двумя Божествами, но контакт с Грейсоном оказался сильнее, чем оба вместе взятые. Это была ярость и гнев такого глубокого оттенка красного, что он казался почти чёрным.

Множество воспоминаний вспыхнули в моём сознании. Наказания за проступки, которые совершала Кэссиди. Мальчишки, говорившие мне, что я не могу делать то, что делают они. Ссоры с друзьями. Похороны моих родителей. Как Итан уходил от меня.

Пока эти образы вспыхивали и гасли, мой желудок скручивало. Слишком много злости бурлило внутри, вызывая тошноту. Это было чувство, к которому я привыкла до своего усыновления. Это был тот самый раскалённый добела пульс, который папа учил меня контролировать. Зверь больше не сидел в клетке.

Он выл, вырвавшись на свободу впервые за многие годы.

Когда всё это исчезло, слабость разлилась по моим конечностям, а в голове закружилось. Я ухватилась за Грейсона, когда его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к себе и удерживая на ногах. Я ответила на его поцелуй лишь затем, чтобы похоронить тот чистый хаос, который он вытащил на поверхность.