— Квентин?

Было странно слышать, как Мэтт называет меня моим полным именем.

— Да, Мэтью?

— Я хотел спросить —

— Ого-ого, — голос Грейсона разрезал остаток фразы. — Разве это не выглядит уютно?

Я резко выдернула руку из ладони Мэтта и обернулась, увидев Божество, стоящее у задней двери.

— Надень наручник, Грейсон, — отрезала я.

— Попроси повежливее, — ответил он с не меньшим жаром.

Мэтью поднялся со стула.

— Сделай, как она говорит.

— Или что? — чёрная аура вспыхнула вокруг своего владельца, когда он направился к нам. — Ты и правда такой тупой, каким выглядишь.

Я вскочила со своего места и двинулась к Грейсону, желая пресечь спор ещё до того, как он начнётся.

— Ты знаешь правила, Грейсон, — сказала я.

Он оторвал взгляд от Мэтью и посмотрел на меня, но я отказалась смотреть ему в лицо. Он неохотно протянул мне запястье, и я застегнула на нём наручник. По крайней мере, если они снова сцепятся, силы будут более-менее равны.

— У меня пропал аппетит, — сказала я им, подхватывая тарелку и направляясь к дому.

— Квентин, — окликнул меня Мэтт.

— Я могу доверять вам обоим, что вы удержите свои эго в узде и не разнесёте мой дом? — бросила я через плечо.

— Конечно.

Остаток ночи я провела в своей спальне. Она почти не изменилась с тех пор, как мне было восемнадцать. Стены были выкрашены в небесно-голубой цвет, у письменного стола всё так же шаталась ножка, а на полках стояли фотографии моих родителей, моего брата и мест, которые я посетила. Одежда была разбросана по полу, а распечатанные копии научных и медицинских статей заполняли любую свободную поверхность.

Когда я взглянула на время на ноутбуке, я с удивлением обнаружила, что уже за полночь. Растянувшись в центре кровати, я почувствовала, как у меня хрустнула спина, и в этот момент в дверь раздался тяжёлый стук. Со стоном я поднялась, чтобы открыть её.

— Мэтт… Грейсон? — Мои брови сошлись в недоумении.

Он всё ещё был одет в рубашку и брюки, тогда как я снова была лишь в пижамной рубашке. Его взгляд медленно скользнул вниз по моему телу, и мне захотелось чем-нибудь прикрыться. В его взгляде было что-то такое, из-за чего я чувствовала себя менее скромной, чем была на самом деле.

— Чего ты хочешь? — спросила я резко. — Уже поздно.

— Ты всё ещё не спишь, — заметил он.

— Я просматривала данные.

Рецензенты прислали комментарии к моей последней отправленной статье, и я надеялась как можно скорее исправить всё, что смогу, чтобы её приняли к публикации.

— Тебе что-то нужно?

— Посмотри на меня, — сказал он.

До этого момента я смотрела и разговаривала с его грудью.

— Посмотри на меня, Скотт, — потребовал он более жёстко.

Медленно я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В отличие от первого раза, я выдержала этот взгляд, возможно, благодаря наручнику, но цвет его радужек буквально пригвоздил меня к месту.

Сказать, что у Грейсона голубые глаза, значило бы оказать им медвежью услугу. Это были не просто милые детские голубые. Они были штормовыми, удерживающими в себе торнадо его характера и помогающими ему нестись сквозь жизнь. Они переливались от голубого к серому и обратно, в поразительных волнах, накатывающих на берега его зрачков.

— То, что случилось сегодня, — начал Грейсон.

— Ты мог его покалечить. — Ко мне вернулись чувства, и злость вспыхнула в груди, когда я вспомнила дневной беспорядок.

— Он сам начал!

— Мне всё равно, кто начал, — резко сказала я, чувствуя себя школьной учительницей. — Тебе вообще не следовало хвататься за возможность той драки.

Он пожал плечами, совершенно не тронутый моей логикой, и сказал:

— Сал, похоже, был впечатлён.

— Сал не знает, кто ты такой! Держись подальше от Мэтью. Он мой друг, и я не позволю тебе причинить ему вред.

Грейсон фыркнул.

— Что? — спросила я, прищурившись.

— Холден хочет от тебя большего, чем дружбы.

Мой желудок неприятно сжался от его замечания. Я не была ни глупой, ни слепой. Было очевидно, что Мэтью хочет большего, но я не была уверена, что смотрю на него так же. Я не была уверена, что готова открыться кому-то и рискнуть чем-то, что может закончиться катастрофой.

— Это не твоё дело, — сообщила я ему.

— Вопрос в другом, — сказал Грейсон, с интересом глядя на меня сверху вниз. — Хочешь ли ты от него большего, чем дружбы?

Мне было крайне некомфортно обсуждать это с Грейсоном, тем более, когда Мэтью спал дальше по коридору.

— Это не твоё дело, — повторила я сквозь стиснутые зубы.

— Потому что, по-моему, ты не смотришь на него так.

— Грейсон, — предупредила я.

— Ты не думаешь о нём так, как думала обо мне, — продолжил он, самодовольно глядя на меня. — Он не пробуждает в тебе того же желания, верно?

Ухмылка, появившаяся на его лице, заставила меня сжать руки в кулаки. От него невозможно было скрыться, когда он знал. Он слышал каждую мысль, пока моё тело предавало меня и реагировало на него.

— Ты не можешь не думать обо мне самым первобытным образом, — произнёс он тихим, опасным голосом.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего! — взорвалась я, отказываясь поддаваться его идиотским играм. — Ты понимаешь? Я бы не прикоснулась к тебе, даже если бы ты был последним существом на земле!

С этими словами я захлопнула дверь с такой силой, что несколько листов бумаги вспорхнули на пол моей комнаты. По другую сторону двери громко усмехнулся Грейсон, и я издала раздражённый крик.

Какое же это было бы блаженство — снова иметь дом только для себя.

Если бы избегание Грейсона было олимпийским видом спорта, я бы прошла отбор и забрала каждую возможную золотую медаль.

Раздражало то, как легко он действовал мне на нервы. Я ненавидела, насколько хорошо он знал секреты, которые я хотела похоронить поглубже, и беспокоилась о том, что ещё он способен узнать о моей жизни без моего согласия.

Моя стратегия избегания до сих пор работала: я уходила из дома рано и возвращалась с работы поздно. Единственное настоящее взаимодействие между нами происходило в рамках исследований и когда нужно было разобраться с наручником на его запястье. Всё остальное я оставила на Мэтта. Мужчины не разрушили дом, и у Мэтта не появилось новых синяков, так что я предполагала, что дела идут не так уж плохо.

Нам удалось продержаться целых две недели в новом режиме, и я размышляла, как долго мы ещё сможем поддерживать его без происшествий. Всё казалось слишком тихим. Слишком лёгким.

— Простите, вы доктор Скотт?

Когда я подняла взгляд от ПЦР-планшета на лабораторном столе, передо мной стояла красивая женщина. У неё было доброе лицо, обрамлённое длинными русовато-каштановыми волосами, и она была на последних месяцах беременности.

— Да, — ответила я. — Это я.

Насколько мне было известно, сегодня ни одно Божество не должно было появиться в центре, что позволяло персоналу спокойно продолжать эксперименты и анализ без отвлекающих факторов. Но ещё более странным было то, что меня разыскивала Богиня, с которой у меня не было никакой связи.

— Я Слоан, — улыбнулась она. — Гарет сказал, что говорил с вами о проведении некоторых наблюдений.

Дверь лаборатории открылась, пока я осмысливала её слова, и внутрь вошёл Эрик с улыбкой на лице — настолько широкой, будто она могла разорвать его пополам. Он остановился прямо за спиной женщины.

— Рад снова видеть тебя, Квентин, — поприветствовал он меня так, словно мы были старыми друзьями.

Мне хотелось бы ответить тем же, но, учитывая нашу первую встречу, я не могла избавиться от настороженности по отношению к нему. Эрик всколыхнул во мне слишком много воспоминаний и чувств, которые я изо всех сил старалась подавить. Это омрачало ту лёгкость, которой он обладал.