Лера остановилась у раковины. На «территории» Марка идеальным строем стояли его чашка, турка и металлическая банка с остатками зерен. Лера вспомнила его серое, осунувшееся лицо после прошлой смены и тот контейнер с мясом, которым он молча поделился с ней вчера.

Она решительно стянула с себя перепачканный краской свитер, натянула чистую толстовку и схватила ключи. У нее была миссия.

Для Марка Лебедева это дежурство превратилось в филиал ада на земле.

Две экстренные операции подряд. Множественные травмы после крупного ДТП на кольцевой. Он не помнил, когда последний раз ел, а кофе из автомата в ординаторской на вкус напоминал жженую резину пополам с картоном.

В 23:40 он, наконец, смог опуститься на жесткий диван в комнате отдыха. Мышцы спины горели огнем, перед глазами плыли цветные пятна. Он стянул медицинскую шапочку, с силой потер лицо руками, пахнущими антисептиком и латексом перчаток, и достал из кармана телефон.

Ни одного пропущенного. Естественно. Кому ему звонить?

Марк откинул голову на стену и закрыл глаза. Обычно после таких смен он мечтал только об одном — добраться до своей стерильной, тихой квартиры, принять горячий душ (если кое-кто не спустит всю воду) и упасть в кровать.

Но сейчас, в пропитанной запахом лекарств ординаторской, он вдруг поймал себя на странной мысли. Он представлял не пустую квартиру. Он думал о том, не устроила ли Лера очередной красочный взрыв в гостиной. О том, смешно ли она снова будет морщить нос, доказывая свои права на кухонный стол. О том, что запах льняного масла и масляных красок, который въелся в стены их прихожей, оказался на удивление уютным.

Марк резко открыл глаза, отгоняя наваждение.

— Совсем с ума сошел от недосыпа, — хрипло пробормотал он сам себе, поднимаясь. До конца смены оставалось еще несколько часов.

Лера вернулась из супермаркета гордая собой.

Она аккуратно разложила покупки в холодильнике. На свою, нижнюю полку, она поставила овощи, куриное филе и нормальный сыр. А затем, немного поколебавшись, достала из пакета небольшую пачку хорошего, дорогого кофе в зернах — точно такого же, какой пил Марк.

Она поставила пачку на его половину столешницы. Прямо рядом с гейзерной кофеваркой. Никаких записок, никаких бантов. Просто молчаливая контрибуция.

Часы на микроволновке показывали 01:00.

Лера заварила себе чай, села за стол и открыла скетчбук. Она сказала себе, что просто хочет порисовать в тишине. Но каждый раз, когда за окном шумела проезжающая машина или в подъезде хлопала дверь, она невольно поднимала голову и прислушивалась к шагам на лестнице.

Она ждала возвращения своего невыносимого соседа. И это было самым пугающим открытием сегодняшнего дня.

Замок щелкнул ровно в 3:15.

Лера, задремавшая прямо на полу в гостиной с карандашом в руке, мгновенно открыла глаза. Она прислушалась. В коридоре раздался тихий шорох снимаемой куртки, а затем — тяжелые, шаркающие шаги в сторону ванной. Никакой чеканной походки уверенного в себе хирурга. Марк вернулся домой совершенно выжатым.

Она дала ему пятнадцать минут на душ, вслушиваясь в шум воды (к счастью, бойлер успел нагреться). Когда вода стихла, Лера тихонько поднялась. Желудок предательски напомнил, что ужин состоял только из чая, а нервное ожидание сожгло последние калории.

Накинув свой желтый свитер поверх майки, она на цыпочках прокралась на кухню.

Свет она включать не стала. В окно падал тусклый свет уличного фонаря, которого вполне хватало, чтобы не споткнуться. Лера подошла к холодильнику и потянула за ручку.

Мягкий желтоватый свет из нутра старого «Атланта» выхватил из темноты кусок кухни. Лера склонилась над своей нижней полкой, задумчиво разглядывая купленный днем сыр, когда за ее спиной раздался тихий голос:

— Если вы собираетесь снова съесть все мои запасы, имейте в виду: сил защищать территорию у меня сегодня нет. Забирайте всё.

Лера вздрогнула и резко обернулась, едва не снеся головой полку.

Марк стоял в дверном проеме. Он был в простых серых домашних штанах, с голым торсом, по которому еще скатывались редкие капли воды после душа. Влажные темные волосы в беспорядке падали на лоб. В свете открытого холодильника его лицо казалось высеченным из бледного мрамора — заострившиеся скулы и темные провалы глаз выдавали крайнюю степень истощения.

— Я не трогаю ваши запасы, — шепотом ответила Лера, почему-то не в силах отвести взгляд от его ключиц. — Я просто... проверяла, не испортился ли мой сыр.

Марк медленно, словно во сне, шагнул на кухню. Он подошел к холодильнику вплотную. Лера инстинктивно вжалась спиной в дверцу, пропуская его к «верхней полке», но он не стал ничего доставать. Он просто облокотился одной рукой о дверцу прямо над ее головой, а второй потер переносицу.

Они оказались в одном маленьком островке света посреди темной квартиры. Лера чувствовала запах свежего геля для душа и тепло, исходящее от его кожи.

— Вы не спите, — констатировал он, глядя на нее сверху вниз усталыми, потемневшими глазами.

— Рисовала, — соврала она, пряча руки в длинные рукава свитера. — А вы почему не в своем идеальном спальном мешке?

Марк тяжело вздохнул.

— Хотел выпить воды. Но, кажется, забыл, как наливать ее в стакан.

Его взгляд скользнул в сторону, на столешницу. И тут он замер. В полумраке, ровно на его половине, поблескивала фольгой новая пачка дорогого зернового кофе.

Марк медленно опустил руку, которой опирался о дверцу, и повернул голову к Лере. В его глазах промелькнуло что-то странное — смесь удивления, недоверия и такой внезапной, обезоруживающей нежности, что у Леры перехватило дыхание.

— Это что? — тихо спросил он.

— Контрибуция, — Лера дернула плечом, отчаянно пытаясь сохранить независимый вид. — За вчерашнее мясо. У меня был гонорар. Я подумала, что... ну, вы пьете этот. А тот закончился.

Марк молчал. Он смотрел на нее так долго, что Лера уже начала жалеть о своей инициативе. Желтая линия скотча на полу между ними казалась сейчас самой нелепой вещью на свете.

Затем он вдруг сделал полшага вперед. Дистанция между ними сократилась до критического минимума. Он поднял руку — Лера инстинктивно затаила дыхание — и аккуратно, кончиками пальцев, убрал выбившуюся прядь волос с ее щеки.

Прикосновение было невесомым, мимолетным, но кожу в этом месте словно обожгло.

— Спасибо, Лера, — его голос звучал так низко и хрипло, что дрожь пробрала ее до самых кончиков пальцев. — Вы не представляете, как мне это было нужно.

Она не смогла ничего ответить. Слова застряли в горле. Они стояли в тишине, освещенные только лампочкой холодильника, и смотрели друг на друга. Вражда, правила, границы — всё это растворилось в густой ночной темноте. Остались только два человека, которым было слишком одиноко в этом большом городе.

Марк первым разорвал зрительный контакт. Он мягко отстранился, достал с дверцы бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков.

— Спокойной ночи, Валерия, — уже более привычным тоном, но всё еще с мягкой хрипотцой, сказал он, разворачиваясь к выходу.

— Марк? — позвала она, когда он уже был в коридоре.

Он обернулся.

— Если захотите кофе утром... я не буду шуметь. Обещаю.

В темноте было не видно, но Лера могла поклясться, что он улыбнулся.

— Ловлю на слове.

Он ушел, а Лера еще долго стояла у открытого холодильника, прижимая холодные ладони к пылающим щекам.

В пятницу вечером хрупкое, едва наметившееся после ночи у холодильника перемирие дало трещину.

Лера стояла у плиты на своей половине кухни и, тихо напевая под нос, помешивала соус. Настроение было на удивление легким. Марк должен был вернуться с минуты на минуту, и она, сама того не желая, поймала себя на том, что прислушивается к звукам лифта.