— Ты правда так думаешь? — он подался вперёд. — Или просто убеждаешь себя в этом все эти годы?

Лера отвела взгляд. Она не могла отвечать. Потому что в глубине души она знала: он прав. Она тоже убедила себя. Убедила, потому что иначе было невозможно жить.

— Послушай, — Андрей протянул руку, но не коснулся её. — Я не приехал тебя обвинять. Я просто… мне нужно было увидеть тебя. Убедиться, что ты жива, что ты счастлива. Что всё это было не зря.

— Всё это? — Лера нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

Андрей вздохнул, откинулся на спинку стула.

— Катю, — он произнёс это имя тихо, почти шёпотом. — Твою сестру. Я до сих пор вижу её лицо. До сих пор слышу, как она звала тебя.

Лера резко встала, едва не опрокинув чашку.

— Хватит, — её голос дрожал. — Пожалуйста, уходи. Я не могу…

— Лера…

— Уходи! — она почти кричала. — Ты не имеешь права приходить сюда и ворошить прошлое! Это было давно! Мы оба жили дальше!

Андрей медленно поднялся. В его глазах было что-то похожее на боль.

— Может, ты и жила, — он достал из кармана визитку и положил на стол. — Но я нет. Позвони мне, когда будешь готова поговорить. По-настоящему.

Он направился к двери. Лера стояла, не двигаясь, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

У самой двери Андрей обернулся.

— Береги себя, Лера. И своего мужа. Не все тайны можно держать вечно.

Дверь закрылась. Лера медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Она рыдала тихо, беззвучно, как умеют только люди, которые слишком долго держали всё в себе.

Вечером, когда Марк вернулся домой, он сразу понял, что что-то не так. Лера сидела на диване, обхватив колени, и смотрела в никуда. Её глаза были красными, а на щеках — следы слёз.

Он бросил портфель и подошёл к ней, опускаясь на колени.

— Лера, что случилось? — он взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Кто-то умер? Что-то с родителями?

Она покачала головой, не в силах говорить.

— Тогда что? — его голос был мягким, но настойчивым. — Ты можешь мне сказать. Что бы это ни было.

Лера открыла рот, чтобы рассказать. Обо всём. О письме. О визите. О Катюше. Но слова застряли в горле.

— Я… просто устала, — она отвела глаза. — Много работы. Ничего страшного.

Марк смотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. Он видел, что она лжёт. Видел, как дрожат её руки. Как она избегает его взгляда.

Но он не стал настаивать. Вместо этого он притянул её к себе, крепко обнимая.

— Хорошо, — он поцеловал её в макушку. — Но помни: я здесь. Что бы ни случилось.

Лера закрыла глаза, вдыхая запах его парфюма, и чувствовала себя самой последней предательницей на свете.

А на кухонном столе, среди бумаг и счетов, лежала забытая визитка с именем "Андрей Смирнов" и номером телефона. Визитка, которую Марк обязательно заметит, когда пойдёт заваривать себе вечерний чай.

Утреннее солнце безжалостно высветило каждую пылинку на кухонном столе. Лера стояла у раковины, механически намывая чашку, и слышала, как за её спиной Марк привычно возится с кофемашиной. Шум перемалываемых зерен обычно действовал на неё успокаивающе, но сегодня каждый звук казался оглушительным.

— Лера, — голос Марка прозвучал ровно, но в нём проскользнула та самая нотка, которую она научилась распознавать за месяцы совместной жизни. Нотка хирурга, заметившего аномалию на снимке. — Кто такой Андрей Смирнов?

Лера замерла. Вода продолжала бежать, переливаясь через край чашки и охлаждая её пальцы. Она медленно закрыла кран и обернулась.

Марк стоял у острова, держа в руках ту самую визитку. Он не выглядел злым или ревнивым. Он выглядел сосредоточенным.

— Это… — Лера вытерла руки о полотенце, судорожно подбирая слова. — Это старый знакомый. Из моего города. Мы вчера случайно пересеклись, он в Петербурге по работе.

Марк перевел взгляд с визитки на её лицо. Его темные глаза, обычно такие теплые по утрам, сейчас были непроницаемыми.

— Случайно пересеклись, — тихо повторил он. — И он оставил тебе визитку с просьбой позвонить, когда ты будешь «готова поговорить». Лера, я не слепой. Я видел твоё лицо вчера вечером. Ты была в состоянии шока.

— Марк, ну какое отношение это имеет к тебе? — она попыталась возмутиться, но голос дрогнул. — Это просто призрак из прошлого. Мы росли в одном дворе, потом потерялись. Пятнадцать лет не виделись.

Марк молчал несколько секунд, изучая её. Он видел, как она теребит край полотенца, как напряжены её плечи, как она избегает зрительного контакта. Его внутренний диагност ставил предварительный диагноз: острый стресс, помноженный на страх. Но какой именно?

— Если это просто старый друг, которого ты не видела пятнадцать лет, — наконец произнес Марк, кладя визитку на стол, — то мы должны пригласить его на ужин. Сегодня вечером.

Лера почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Что? Нет! Марк, это совершенно не обязательно. Он занят, у него командировка…

— У меня сегодня нет дежурства, — перебил он, делая шаг к ней и мягко беря её за плечи. — Лера, мы муж и жена. У нас больше нет секретов и разделенных территорий. Если этот человек был важной частью твоей жизни, я хочу с ним познакомиться. Позвони ему. Скажи, что мы ждем его к семи.

Это была ловушка. Идеальная, логичная и безжалостная ловушка, выстроенная человеком, привыкшим мыслить структурами. Если она откажется, она подтвердит, что скрывает что-то ужасное. Если согласится — ей придется сидеть за одним столом с человеком, который держал в руках ключи от её самого страшного кошмара.

— Хорошо, — выдохнула Лера, опуская глаза. — Я позвоню.

Ровно в семь вечера раздался звонок в дверь.

Лера, весь день проведшая в состоянии нервной лихорадки и едва не испортившая заказную иллюстрацию, судорожно одернула подол платья. Марк, безупречный в темно-синей рубашке, спокойно открыл дверь.

— Добрый вечер, — раздался приятный, уверенный голос Андрея. — Надеюсь, я вовремя?

— Вовремя. Проходите, Андрей, — Марк пожал ему руку, жестом хозяина приглашая в гостиную. — Я Марк. Лера много о вас рассказывала.

Лера, стоящая у кухонного острова, мысленно содрогнулась от этой лжи. Она не рассказывала ничего.

Андрей вошел, оглядывая квартиру. В руках он держал бутылку дорогого вина и букет белых тюльпанов. Он выглядел расслабленным, обаятельным и совершенно не похожим на того человека, который вчера заставил её рыдать.

— Для хозяйки дома, — он протянул цветы Лере, и его пальцы на секунду задержались на её ладони. Его глаза говорили:«Я веду себя хорошо. Пока».

Ужин начался вполне мирно. Марк, как всегда, был безупречным хозяином: он ловко открыл вино, поддержал разговор о работе Андрея (оказалось, тот занимался логистикой) и ненавязчиво направлял беседу в нейтральное русло. Но Лера чувствовала себя натянутой струной. Каждое слово Андрея казалось ей двойным.

— Знаете, Марк, — Андрей с улыбкой посмотрел на Леру, — ваша жена в юности была тем еще ураганом. Она всегда тянула меня за собой в самые безнадежные авантюры. Помнишь, Лер, как мы пытались построить плот, чтобы сплавать на тот самый заброшенный остров посередине реки?

Лера почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Река. Он специально заговорил о реке.

— Мы были детьми, — сухо ответила она, сжимая нож так, что побелели костяшки пальцев. — Глупыми детьми.

— Зато какими смелыми! — рассмеялся Андрей, поворачиваясь к Марку. — Лера тогда сказала: «Если мы не попробуем, то никогда не узнаем, что там». Она всегда была такой. Бесстрашной. Правда, потом… — он сделал паузу, и его голос стал тише, — потом всё случилось. И она вдруг стала бояться воды. Навсегда.

В комнате повисла звенящая тишина. Марк медленно поставил свой бокал на стол. Его взгляд, до этого дружелюбный, мгновенно превратился в скальпель. Он перевел глаза с Андрея на Леру.

Лера не дышала. В ушах шумела кровь, перекрывая все звуки. Она видела не элегантную гостиную, а мутную, холодную воду, маленькие руки, скользкие камни и свой собственный крик, который никто не услышал.