— С первого дня, как ты появилась в замке, — его голос стал глубже, в нём послышались рокочущие драконьи нотки. — Что-то во мне сопротивлялось их магии. Каждый раз, когда ты была рядом, оковы ослабевали.

Вода источника словно пела вокруг нас, её золотое сияние становилось всё ярче. Я чувствовала, как древняя магия течёт по моим венам, вытесняя яд, заменяя боль теплом.

— Даже сквозь дурман их зелий я чувствовал, как бьется твое сердце. Как оно откликается на мою близость.

Новая волна боли накатила внезапно, но теперь она не была такой острой. Словно последний рывок яда перед поражением. Я вцепилась в плечи Дариана, чувствуя, как под пальцами проступает драконья чешуя.

— Тише, любимая, — он крепче прижал меня к себе. — Я здесь. Я с тобой. Больше никто не встанет между нами. Ни чары, ни яд.

Золотистое сияние стало почти невыносимым. В его свете я видела, как меняется лицо Дариана — черты заострились, проявилась драконья сущность. Но глаза... его глаза смотрели на меня с такой нежностью, что перехватывало дыхание.

— Ты моя истинная, — его шепот был подобен урагану, сметающему последние остатки боли. — Моя пара, моя жизнь. И я никому не позволю отнять тебя у меня. Никогда.

Последняя волна прокатилась по телу — но теперь в ней не было агонии. Только очищение. Словно весенний ливень, смывающий всю грязь и боль и оставляющий после себя новую жизнь.

— Я люблю тебя, — слова, которые невозможно было произнести под действием чар, теперь звучали так естественно, словно он всю жизнь только этого и ждал. — И я обещаю, что буду доказывать тебе это каждый день. Каждым словом, каждым вздохом, каждым прикосновением...

Его губы нашли мои — нежно, осторожно, словно он боялся спугнуть момент. В этом поцелуе не было жара страсти — только бесконечная нежность и обещание вечности.

А вокруг нас пела древняя магия, празднуя победу жизни над смертью, любви над ненавистью, истины над ложью. Золотое сияние источника становилось всё ярче, переплетаясь с серебристым светом нашей связи, создавая нечто новое, прекрасное, вечное.

Портал захлопнулся за нашими спинами с глухим хлопком, похожим на раскат грома. Золотое сияние источника все еще струилось с нашей одежды, наполняя воздух библиотеки запахом древней магии — чистым и свежим, как горный ветер на рассвете. Капли света срывались с промокшей ткани и рассыпались искрами, не долетая до пола.

Я чувствовала себя невесомой в руках Дариана, словно священные воды выжгли из моего тела не только яд. Его пальцы, сжимавшие меня, казались раскалёнными — драконий жар пробивался даже сквозь мокрую ткань платья.

Изумрудные глаза статуи следили за нами, пока мы пересекали библиотеку. В их глубине плескалось что-то древнее и мудрое — словно сам дух рода наблюдал за возвращением своего наследника и его истинной пары.

Замок гудел, как растревоженный улей, — даже сквозь массивные стены доносились звуки суматохи. Звон склянок, торопливые шаги, встревоженные голоса сливались в какофонию тревоги.

Дариан нёс меня по коридорам, и его движения были плавными, хищными — как у большой кошки, готовой в любой момент обернуться и разорвать врага. Слуги шарахались от нас, прижимаясь к стенам. В полумраке коридоров его глаза светились опасным огнём, а по коже пробегали волны золотистых чешуек.

От него исходила такая первобытная мощь, что воздух вокруг потрескивал от напряжения. Его драконья сущность была близко — слишком близко — к поверхности, готовая вырваться наружу при малейшей угрозе. Я чувствовала, как под тонкой человеческой оболочкой клокочет ярость древнего существа, жаждущего крови тех, кто посмел причинить вред его паре.

В моих покоях царил хаос, пропитанный запахом целебных трав и магических зелий. Трое лекарей, уже приготовили свои инструменты. На столике поблескивали хрустальные флаконы с разноцветными жидкостями — от прозрачно-голубых до густо-алых. Тускло светились диагностические кристаллы, похожие на застывшие слёзы дракона. В медных чашах дымились травы, наполняя воздух горьковатым ароматом.

Марта металась между ними, как испуганная птица. Её глаза были красными от слёз, а руки заметно дрожали. Увидев нас, она издала полузадушенный всхлип:

— Миледи! — она бросилась к кровати, когда Дариан опустил меня на простыни. — Я так испугалась...

— Не двигайся, — его голос прозвучал как раскат грома — низкий, властный, не терпящий возражений. В нем все еще слышались драконьи нотки, от которых вибрировал воздух.

Старший из лекарей, седой мужчина с цепким взглядом, который повидал достаточно, чтобы не бояться даже разъярённого дракона, склонился надо мной. Его пальцы засветились голубоватым сиянием диагностического заклинания, древнего, как сами драконы. Магия покалывала кожу, словно тысячи крошечных иголочек, проникая глубже в поисках следов яда, который должен был разорвать священную связь между драконом и его парой.

Дариан возвышался над кроватью, как древнее божество войны — прекрасное и безжалостное в своей силе и ярости. Мокрая рубашка облепила его тело, подчёркивая идеальные рельефы мышц, словно высеченные из мрамора древним мастером. Капли воды стекали по его коже, превращаясь в пар там, где проступала драконья чешуя, создавая вокруг него ореол мистического сияния.

Старый лекарь выпрямился, и голубое сияние медленно впиталось в мою кожу, оставив после себя приятное тепло, которое разлилось по телу, смывая остатки слабости и страха. Его диагноз был точен и краток:

— Сильное магическое истощение, милорд, — произнес он с почтительным поклоном, и его голос слегка дрожал от страха — драконья аура Дариана давила даже на опытного целителя, заставляя его инстинкты кричать об опасности.

— Но яд полностью нейтрализован. Воды древнего источника сделали свое дело. Миледи нужен покой и сон, но ее жизни больше ничего не угрожает.

Дариан коротко кивнул, и этого было достаточно — лекари поспешно собрали свои инструменты, торопливо складывая флаконы в кожаные сумки. Их движения были резкими, неловкими — драконья аура давила всё сильнее, заставляя спешить. Марта, бросив на меня последний встревоженный взгляд, поспешила за ними, едва не опрокинув поднос с травами. Дверь за ними закрылась почти бесшумно — никто не осмелился хлопнуть ею в присутствии разгневанного дракона.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей да грохотом грозы за окном. Я чувствовала, как усталость накатывает новой волной, но вопросы жгли сильнее, чем магическое истощение. События последних часов путались в голове, словно нити в небрежно сотканном кружеве, и я должна была понять, что произошло.

— Что случилось? — я повернула голову к Дариану, который сидел на краю кровати, не выпуская моей руки. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, но этот жар успокаивал, напоминая о нерушимости нашей связи. — Я помню только странное головокружение, а потом...

Его пальцы сильнее сжали мою ладонь, и по коже пробежала новая волна золотистых чешуек — словно волна пламени по поверхности раскалённого металла. Воздух в комнате стал тяжелее, наполнился запахом грозы и драконьего гнева.

— Гребень, — процедил он сквозь зубы, и само это слово прозвучало как проклятие. — Тот чёрный, с аметистами, который появился на твоём туалетном столике. Это был прощальный подарок от Розалии.

— Подарок? — я нахмурилась, пытаясь поймать ускользающие воспоминания. Что-то промелькнуло в памяти — блеск тёмных камней, холодное прикосновение металла к коже... — Но я не помню...

— Конечно, не помнишь, — его голос стал ещё холоднее, в нём звенела сталь драконьего гнева. — Она подкинула его перед тем, как сбежать с магами. Очень хитрый артефакт — он активировался только при прикосновении к волосам истинной пары дракона.

В его глазах вспыхнуло пламя — настоящее драконье пламя, древнее и смертоносное: «Это была новая разработка магов. Особый яд, созданный специально для таких, как ты. Он не просто убивает — он выжигает саму суть магической связи между драконом и его парой».