— Как ты себя чувствуешь? — его голос звучал подчеркнуто официально, как будто он зачитывал скучный доклад. В голубых глазах не было и тени беспокойства — только холодная оценка ситуации.

— Жива, — я намеренно подчеркнула безразличие в своём ответе. — Голова всё ещё кружится.

Он опустился в кресло с той же отточенной грацией, словно даже здесь, в спальне больной жены, проводил официальный приём. Каждое его движение словно говорило: «Я здесь по долгу службы, не более того».

— Сотрясение серьёзное. Постарайся не делать резких движений, — в его тоне сквозило едва уловимое раздражение человека, которого оторвали от более важных дел.

— Ты, должно быть, был слишком... занят в эти дни, чтобы поинтересоваться моим самочувствием раньше, — я позволила себе лёгкую иронию, прекрасно зная, чем именно он был «занят».

По его точёному лицу пробежала тень раздражения — как смеет эта девчонка намекать на что-то? Но он не успел ответить — дверь распахнулась, и в комнату вбежал запыхавшийся гвардеец. На его лице читался неподдельный страх:

— Милорд! Новый разлом в северном квартале! Демоны прорываются!

Дариан поднялся одним плавным движением. На его шее проступили золотистые чешуйки — первый признак пробуждающейся драконьей сущности. Даже воздух вокруг него словно сгустился, наполняясь силой: — Уже иду.

Он бросил на меня короткий взгляд, в котором не было ничего — ни заботы, ни тревоги. Просто приказ: — Отдыхай.

Развернувшись к двери, он даже не заметил, как рыжий волос на его воротнике заблестел в свете свечей. Но я заметила. Как и запах её духов, которым, казалось, пропиталась каждая ниточка его одежды.

В стенах замка раздался протяжный стон, полный такой тоски, что у меня защемило сердце. Или это болело что-то в моей собственной груди, когда я смотрела, как мой муж, отмеченный чужими поцелуями, идет спасать город?

Не успела я и глазом моргнуть, как на пороге появилась она — Розалия. Безупречная, как дорогая фарфоровая статуэтка: каждый локон уложен, каждая складка платья продумана. На точёном лице играла улыбка победительницы.

— Как мило, что ты наконец очнулась, — она скользнула в комнату с грацией хищницы, уверенной в своей власти. — Бедный Дариан был так обеспокоен. К счастью, я знала, как... успокоить его.

В её голосе было столько самодовольства, что у меня свело скулы. Но вместе с раздражением пришло воспоминание — размытое, словно в тумане: она перед зеркалом, её злой шёпот, чей-то властный голос из отражения... Я заставила себя отбросить эту картинку. Сейчас было важнее другое.

— Не сомневаюсь, — я окинула взглядом её безупречную фигуру, затянутую в шёлк цвета тёмного вина. — Судя по тому, что ты практически не покидала его покои эти два дня, ты очень... усердно его утешала. Вот только, дорогая, — я позволила себе лёгкую улыбку, — ты забываешь одну маленькую деталь — это мой муж и мой дом.

— О, неужели? — её смех прозвучал как звон разбитого стекла, искусственный и резкий. — Маленькая девочка решила поиграть в хозяйку? Как... забавно.

В её позе, в том, как она небрежно откинулась на спинку кресла, читалось абсолютное превосходство. Но что-то промелькнуло в её глазах — быстрое, опасное, — когда она посмотрела на меня: — Знаешь, в этом замке многие пытались стать хозяйками. Но почему-то... не сложилось.

— И ты, конечно, не имеешь к этому никакого отношения? — я приподняла бровь, внимательно наблюдая за её реакцией.

Её улыбка стала шире, обнажив белоснежные зубы: — О нет, дорогая, при чём тут я, это всё несчастные случаи, — она сделала паузу, смакуя каждое слово. — Но я уверена, что с тобой ничего не произойдет... случайно.

В стенах замка раздался тревожный стон, но я заставила себя сохранять спокойствие. Никогда нельзя не показывать страх перед хищником.

— Знаешь что? — я позволила стали зазвенеть в своём голосе. — На балу ты будешь сидеть за общим столом. Как и положено... гостье. А я буду рядом с мужем. Потому что, как бы ты ни пыталась играть роль хозяйки, ты всегда будешь всего лишь... — я сделала паузу, наслаждаясь тем, как исказилось её лицо, — вдовой его друга, задержавшейся в гостях.

В её глазах мелькнуло что-то по-настоящему опасное, первобытное. На мгновение маска светской дамы соскользнула, обнажив истинную сущность — холодную и безжалостную.

— Поживём — увидим, — процедила она сквозь зубы, и в этих словах звучала не угроза, а обещание. — Если, конечно, доживёшь.

Она развернулась в идеально выверенном движении, шелк платья взметнулся темной волной. Каблуки отбили по паркету четкую дробь — властную, уверенную. Она не просто уходила — она демонстрировала свое превосходство в каждом шаге.

Дверь закрылась, оставив после себя шлейф дорогих духов и ощущение нависшей угрозы. Как будто в комнате побывала не женщина, а древнее хищное существо, на мгновение показавшее клыки.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как дрожат руки. Не от страха — от напряжения. В её последних словах была такая уверенность... Будто она уже знала что-то, чего не знала я. Что-то, связанное с тем разговором у зеркала, который никак не удавалось вспомнить полностью.

Дни до бала пролетели, будто единый, стремительный миг, растворившийся в череде хлопот и приготовлений. Сегодня с самого рассвета замок ожил в бурлящем, лихорадочном ритме — словно потревоженный улей, наполненный звуками спешащих слуг и деловитой суеты. Величественные коридоры, утопавшие в полумраке, расцвели гирляндами из свежих виноградных лоз, усыпанных хрустальными каплями, которые мерцали, будто ожившие, в мягком свете утреннего солнца. Древние канделябры, щедро украшенные завитками из бронзы, очищали и полировали до ослепительного блеска, и теперь они сияли золотом в лучах, пробивавшихся сквозь стрельчатые окна. Из кухни, словно из магического котла, вырывались ароматы, вызывая головокружение от одного вдоха. Густые, пряные запахи перемешивались с нежными, сладкими нотами, образуя коктейль, что сводил с ума. Главный шеф-повар работал как одержимый, творя гастрономические чудеса — яства для людских гостей и блюда, специально подготовленные для драконов, чьи кулинарные предпочтения были непредсказуемыми, как весенние ветра. Вино томилось в древних дубовых бочках, насыщаясь медовым духом диких трав, а мясо редких зверей жарилось с тончайшим ароматом лесных специй. Пока Марта, моя верная камеристка, превращала мои волосы в изысканную корону из локонов, в дверь тихо вошла миссис Брикс. Её осанка, выточенная годами службы и суровой требовательностью, была непоколебима, как и безупречный передник, туго завязанный поверх строгого черного платья. От неё веяло спокойной уверенностью человека, привыкшего держать всё под контролем. Я взглянула на своё отражение в зеркале, едва удержав вздох восхищения. Платье, сотканное из тяжелого изумрудного шелка, ложилось на моё тело с такой грацией, что казалось частью меня самой. Глубокий цвет подчеркивал сияние моей светлой кожи и оттенял мягкий румянец щек, который сейчас усилился от волнения. Тонкая, почти невидимая вышивка серебряной нитью оплетала платье, складываясь в витиеватый узор драконьих бегов — символов древних легенд, от которых веяло тайной. Воротник слегка обнажал ключицы, придавая моему облику изящное благородство, а длинные рукава заканчивались острыми манжетами, украшенными тонкими нитями жемчуга. Марта умело собрала мои волосы в высокую, но не слишком строгую прическу, оставив несколько свободных прядей обрамлять лицо. Локоны переливались оттенками, а в самой прическе покоились миниатюрные серебряные шпильки в форме драконьих крыльев, поблескивающие, как звезды. В моих серых глазах отражалось одновременно волнение и решимость, словно в этих днях ожидания я стала сильнее. В комнату вступила миссис Брикс, её лицо хранило спокойствие, но глаза выдавали постоянную тревогу. Она взглянула на меня оценивающе и, кивнув, произнесла: — Первые гости уже прибывают, миледи, — её внимательный взгляд вновь скользнул по моему платью, будто проверяя, все ли безупречно. Я знала: у неё нет права на ошибки, как и у меня. — Кто именно, миссис Брикс? — я поймала её взгляд в зеркале, стараясь скрыть нервозность. Экономка на миг замялась, затем шагнула ближе, убедившись, что Марта всё ещё увлечена своей работой. — Прибыл лорд Райвен Когтистый и лорд Теневой Коготь со своей супругой. Из магов — леди Аурелия со своей свитой и лор Кристиан, — она сделала паузу, и её голос едва заметно дрогнул. — А леди Розалия уже спустилась в бальный зал. В красном платье. Красное платье, как алое знамение, словно вызов и предупреждение. В груди у меня что-то болезненно сжалось, но я постаралась сохранить невозмутимость.