— Я знаю, что ты можешь говорить, — мой голос неожиданно громко прозвучал в гулкой тишине библиотеки, отразившись от стен и потолка. — Тебе известны все секреты этого замка, все тайны драконьего рода.

Тишина была мне ответом. Только пламя свечей едва заметно колыхнулось, словно от невидимого сквозняка, да в стенах послышался далёкий, едва различимый стон.

— Пожалуйста, — я подошла ближе, чувствуя себя невероятно глупо. Разговаривать с каменной статуей... Но после всего, что я увидела и услышала в этом замке, после той сцены, когда Розалия пыталась заговорить со статуей, я была уверена, что это не просто искусно высеченный камень. — Мне нужна твоя помощь. Дариану нужна твоя помощь. Ты же видишь, что с ним происходит, ты должен чувствовать магию, которая его связывает!

Лунный свет, проникающий сквозь витражи, вдруг стал ярче, окрасив изумрудные глаза статуи призрачным сиянием. Но каменный страж по-прежнему хранил молчание.

В отчаянии я прикусила губу. Время утекало сквозь пальцы — сейчас, когда Розалия отвлекала Дариана своим телом, был идеальный момент для разговора с хранителем замка. Но как достучаться до него?

И вдруг меня осенило. Розалия... Конечно! Я же видела, как она пыталась заговорить со статуей. Она не просто разговаривала с ней — она прикасалась к камню, пыталась установить физический контакт. Может быть, дело в этом?

Движимая внезапным порывом, я осторожно положила ладони на прохладную каменную морду дракона. Чешуйки под моими пальцами оказались удивительно детально проработанными — каждая словно жила своей жизнью, и мне показалось, что они вот-вот дрогнут под моим прикосновением.

От статуи исходило странное тепло — не холод камня, а что-то живое, пульсирующее. Сердце забилось быстрее, когда я почувствовала эту древнюю силу, струящуюся под каменной оболочкой.

Медленно, словно во сне, я приблизила лицо к морде статуи, пока не оказалась лицом к лицу с каменным стражем. Изумрудные глаза были совсем близко — в их глубине словно клубился живой туман, манящий, затягивающий... Мне показалось, что я вижу в них отражение всей истории замка, всех его тайн...

Внезапно в стенах раздался громкий тревожный стон — отчаянный, предупреждающий. Эхо заметалось под сводами библиотеки, но я была слишком поглощена гипнотическим взглядом статуи, чтобы вовремя осознать опасность.

Резкий, безжалостный рывок за волосы откинул мою голову назад с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Удар разрушил хрупкую связь со статуей, вырвав меня из транса. В следующее мгновение к моему лицу прижался шелковый платок, источающий приторно-сладкий запах, от которого тут же закружилась голова. Я попыталась вырваться, но хватка была железной.

— Решила меня выгнать, малолетняя дрянь? — прошипел над ухом знакомый голос, в котором не осталось и следа от недавней чувственной хрипотцы. Теперь в нем звенела неприкрытая ярость и что-то еще... страх? — Как ты узнала про статую, а?

Комната начала кружиться перед глазами, очертания предметов размывались, сливаясь в причудливый калейдоскоп теней и отблесков. Запах с платка проникал в лёгкие, затуманивая сознание, делая конечности неожиданно тяжёлыми и непослушными. Я отчаянно пыталась сопротивляться, но тело предательски слабело с каждым вдохом.

— От меня не так-то просто избавиться, девочка, — голос Розалии доносился словно из-под толщи воды. В нем клокотала ярость, смешанная с каким-то лихорадочным возбуждением. — Я слишком долго шла к своей цели, чтобы какая-то соплячка все испортила. Думаешь, ты первая пытаешься встать между мной и моей целью? — Её смех прозвучал почти истерично. — Все они исчезли. Все, кто пытался помешать... И ты исчезнешь.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту, были изумрудные глаза драконьей статуи. В них определенно промелькнуло что-то живое — тревога? сожаление? обещание? — но сознание уже уплывало, не давая понять.

А потом наступила тьма, глубокая и бархатистая, как крылья ночного дракона.

Сознание возвращалось медленно, словно я выныривала из глубокого омута. Первым, что я почувствовала, была тупая боль в затылке. Потом — мягкость подушки под головой и тяжесть одеяла. Я с трудом разлепила веки, и знакомый полог моей кровати медленно обрёл чёткость.

— Миледи! — взволнованный голос Марты прозвучал неожиданно громко, заставив меня поморщиться. — Слава богам, вы очнулись! Мы так переживали...

Я попыталась сесть, но комната тут же закружилась перед глазами, и мне пришлось опуститься обратно на подушки. В голове царил странный туман — я помнила ужин, помнила, как Розалия... При мысли о ней что-то тревожно кольнуло в груди, но я никак не могла ухватить ускользающую мысль.

— Что... что случилось? — мой голос звучал хрипло, как будто я долго кричала.

— Вы упали с лестницы, миледи, — Марта поднесла к моим губам стакан с водой. Её руки заметно дрожали. — Миссис Брикс нашла вас без сознания. Она сказала, что вы, видимо, поскользнулись, когда шли в библиотеку.

Библиотека... Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. В памяти был ужин, потом я решила пойти... куда-то. Но дальше — пустота. Словно кто-то стёр часть воспоминаний, оставив лишь смутное ощущение тревоги.

— Как давно...?

— Прошли почти двое суток, — Марта нервно теребила передник. — Лекарь сказал, у вас сильное сотрясение. Его светлость был очень обеспокоен, несколько раз заходил... — она замялась. — Правда, леди Розалия каждый раз уводила его, говорила, что вам нужен покой...

При упоминании Розалии в голове снова что-то шевельнулось — изумрудный блеск, сладковатый запах, страх... Но воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы, оставляя лишь смутное беспокойство.

— А что... что я делала у лестницы в библиотеку? — спросила я, чувствуя, что это важно.

— Вы не сказали, куда идёте, миледи, — Марта покачала головой. — Просто вышли после ужина...

Я осторожно откинулась на подушки, пытаясь собрать разрозненные осколки воспоминаний. Статуя... Точно, я собиралась поговорить со статуей дракона в библиотеке! Эта мысль всплыла неожиданно чётко, но всё остальное оставалось размытым, как картина под дождём.

— Интересно, удалось ли... — пробормотала я, морщась от головной боли.

— Что удалось, миледи? — Марта участливо наклонилась ко мне.

— Я хотела... — в памяти мелькнул зелёный отблеск, изумрудные глаза, смотрящие прямо в душу. Что-то важное, что-то связанное с этим взглядом... Но стоило попытаться ухватиться за воспоминание, как виски пронзала острая боль.

— Не напрягайтесь так, миледи, — Марта поправила подушки. — Лекарь сказал, что память может возвращаться постепенно. Главное, что вы очнулись.

— О! — Марта вдруг встрепенулась. — Его светлость велел немедленно сообщить, когда вы придете в себя. Я должна сообщить его светлости, — Марта поднялась. — Он был очень настойчив. Сказал, что даже если он будет... занят, — она снова покраснела, — его нужно немедленно известить.

— Занят? — я вопросительно подняла бровь.

— Ну... — служанка совсем смутилась, — леди Розалия в последние дни почти не выходит из его покоев. Говорит, что помогает ему справиться с волнением за вас...

Снова эта вспышка в памяти — рыжие волосы, злой шепот, сладковатый запах... Но картинка рассыпалась, не успев сложиться.

— Иди, — я прикрыла глаза, чувствуя, как нарастает головная боль. — Доложи его светлости.

Когда за Мартой закрылась дверь, я снова попыталась восстановить в памяти события того вечера. Я точно помню, что хотела поговорить со статуей. Но удалось ли мне это? Что произошло в библиотеке?

Перед глазами снова мелькнул изумрудный взгляд каменного дракона, и на мгновение показалось, что в нём читалось какое-то обещание... Или предупреждение?

Но о чем?

В этот момент за окном пронесся порыв ветра, и стены замка отозвались протяжным стоном. Таким знакомым... таким тревожным...

В дверь постучали — три четких удара, властных, как и их хозяин. Дариан вошел, источая ауру силы и превосходства. Идеально сидящий камзол, уверенная осанка истинного аристократа и эта его особая манера двигаться — словно весь мир должен подстраиваться под его шаги. Я невольно отметила багровый след на его шее, который он даже не пытался скрыть, — демонстративное доказательство того, чем он занимался все эти дни. От его одежды исходил смешанный аромат — тяжелые духи Розалии и характерный для драконов запах надвигающейся грозы.