— Смотрю, в этот раз она решила прикрыть задницу. Это впервые, — продолжает Рина вполголоса. — Мне всегда было интересно, как эти двое сошлись. Они женаты годами, но я ни разу не видела, чтобы они проявили друг к другу хоть каплю нежности. Если подумать, не уверена, что вообще видела, чтобы они касались друг друга.

— Может, мистер Руффо просто не любит публичные проявления чувств? Уверена, он ее любит, раз они до сих пор вместе.

— Может быть. И все же она изменяет ему при каждом удобном случае, а бедняга ни сном ни духом.

Я прищуриваюсь, снова оценивая Филиппу Руффо. Она поразительно красивая женщина, так что неудивительно, что привлекает внимание других мужчин. Учитывая, что большинство браков в коза ностра устраиваются по расчету, неудивительно и то, что измены процветают. Однако, как бы распространены они ни были, замешанные в них люди всегда стараются изо всех сил скрывать свои интрижки, насколько я могу судить. Особенно если гуляет женщина. Мистер Руффо, наверное, совершенно ослеплен любовью к жене, раз не замечает ее измен.

Мой взгляд снова возвращается к Адриано Руффо, который теперь увлеченно беседует с доном Спада. Я не могу не заметить разницу между этими двумя мужчинами. Хотя оба исключительно высоки и кажутся почти одного роста, мне кажется, мистер Руффо выше дона на дюйм. Точно так же оба одеты в безупречно сшитые костюмы, хотя дорогая одежда не может скрыть ширину их плеч или бочкообразные торсы. Однако на этом сходство заканчивается.

Если темные волосы дона подстрижены очень коротко и только начинают отрастать после того, как он сбрил их налысо, то у мистера Руффо густая шевелюра иссиня-черных волос с проседью тут и там. Стрижка классическая, но с современным уклоном: пряди зачесаны назад, а кончики на затылке касаются воротника рубашки.

Эти двое выглядят так, словно прибыли из двух совершенно разных миров, и обилие видимых татуировок у дона в противовес чистому телу мистера Руффо лишь усиливает этот эффект. Наверное, так оно и есть: один — недавно вышедший на свободу осужденный убийца, а другой — миллиардер, сосредоточенный исключительно на своем всемирно известном транспортном бизнесе. Насколько я поняла, Семья использует грузовики мистера Руффо для перевозок, и это, по сути, единственное, что связывает его с организованной преступностью. Должно быть, ему угрожали или шантажировали, чтобы заставить согласиться. Я уверена, он никогда этого не хотел и не может быть счастлив, что его втянули в эту жизнь.

— Как такой человек, как мистер Руффо, вообще оказался замешан в делах коза ностра? — бормочу я. — Он кажется таким... нормальным. — И как его жена могла ему изменить? Он, наверное, единственный приличный мужчина во всем зале. И самый горячий. Да опомнись же, Айрис! У тебя уже слюнки текут.

Рина наклоняется еще ближе.

— Ну, насколько я слышала...

— Какого хрена вы тут делаете? — шипение капо Брио заставляет нас обеих резко обернуться.

Его нависающая тень падает на наши лица, пока он испепеляет нас с Риной взглядом.

— А... Эм... — лепечу я.

— У Айрис бретелька расстегнулась, — выпаливает Рина. — Я просто помогала ей...

— А ну марш на кухню! Живо! — он отгоняет нас, а затем возвращается к гостям.

Мы практически бежим из банкетного зала через фойе в коридор, ведущий к кухне. И как только мы собираемся юркнуть в скрытые проходы для персонала, из-за угла появляется женщина в длинном синем платье и направляется прямо к нам.

Черт! Я опускаю голову, надеясь, что она меня не заметит, и ускоряю шаг.

— Какого черта ты здесь делаешь? — ухмылка Лукреции бьет меня словно ушат ледяной жижи.

Я сглатываю и поднимаю глаза, встречаясь взглядом с парой светло-карих глаз, оттенок которых в точности как у меня. Глаза нашего отца.

— Мисс Зара упомянула, что капо Брио нужны дополнительные официанты на приеме, — говорю я. — Я была свободна.

— Ну еще бы, — цедит моя сводная сестра. — Небось не смогла удержаться и явилась, зная, что я здесь буду.

— Ты тут ни при чем, Лукреция.

— Для тебя я мисс Сакконе! И советую это запомнить, ничтожество. — Резким движением снизу она подбрасывает мой поднос, и всё его содержимое летит мне на грудь. — Чтобы до конца вечера я тебя в банкетном зале не видела.

Ее быстрые шаги эхом разносятся по коридору, и каждый звонкий стук каблуков отдается в моей спине, словно прокручиваемое лезвие кинжала. Медленно я восстанавливаю равновесие подноса, стараясь, чтобы хрустальные бокалы не посыпались на пол, а затем смотрю на свою форму: по груди быстро расползается огромное мокрое пятно.

— Айрис? — Рина хватает меня за руку. — Что это сейчас было? Ты в порядке... Ох, нет.

— Как думаешь, в химчистке это выведут? — всхлипываю я, сдерживая подступающие к глазам слезы. Сейчас я даже не могу думать о том, во сколько это обойдется и где взять время, чтобы всё успеть до сдачи формы.

— Конечно. Надо просто сразу замочить, чтобы пятна не въелись. Пойдем, переоденем тебя. — Рина забирает поднос из моих дрожащих рук. — Кто эта сука, черт возьми, и почему она на тебя так взъелась?

— Падчерица капо Брио, — бормочу я. — Которая, между прочим, мне родственница.

— Что?

— Ага. И, судя по всему, терпеть не может, когда ей об этом напоминают. Разведясь с моим отцом, мать Лукреции не стала терять времени и тут же выскочила замуж за капо Брио Сакконе. Моя сводная сестра тогда еще пешком под стол ходила. Лукреции нравится верить, что ее настоящий отец — мужчина, который ее вырастил, а не какой-то там рядовой боец коза ностра. Наверное, именно поэтому, как только ей стукнуло восемнадцать, она взяла фамилию капо Брио. Она даже не соизволила прийти на похороны моего отца.

— Ничего себе! — Рина с шумом втягивает воздух. — Я и понятия не имела!

— Слушай, тебе лучше вернуться, пока капо Брио не хватился тебя. А я пойду к экономке. Может, найдется запасная форма, а если нет, наверняка найдется другая работа, где я не буду мелькать на глазах у гостей.

Я убегаю в помещение для персонала, пока Рина не успела задать еще хоть один вопрос.

Адриано

— Что-то не так, Филиппа?

Моя жена замирает, но тут же прячет телефон, сунув его в клатч.

— Вовсе нет.

— Ты уверена? — Я поднимаю стакан с виски и делаю долгий глоток. — Ты сегодня какая-то… взвинченная.

— Все нормально.

Я недоверчиво приподнимаю бровь, но на время позволяю жене ее жалкие уловки, снова переключая внимание на гостей Брио. Отсюда отлично просматривается весь банкетный зал, а открытое окно за спиной впускает легкий вечерний бриз, дарящий желанную прохладу в этом душном, переполненном зале. Впрочем, циник во мне не повелся на убогую отмазку про желание спрятаться от толпы, которую Филиппа выдала, предложив встать именно здесь. И все же я подыграл ей. А потом не без злорадства наблюдал, как она изводится, когда я встал не прямо у окна, а чуть поодаль, чтобы не маячить на виду у любого, кто мог бы притаиться на парковке.

Мелькнувший бордовый пиджак привлекает мое внимание. Урцо Боначчи. Мелкий засранец, который каким-то чудом перебил мою ставку на торгах по продаже «Кобальт Инкорпорейтед». Этот конченый ублюдок совсем недавно разбогател и с тех пор так и норовит втереться в дела коза ностра. Мне глубоко плевать на его амбиции и на выгоду, которую он, по его скромному мнению, может принести, но меня определенно злит, когда его действия вмешиваются в мои планы. Придется взять этого выскочку на особый контроль.

Рядом со мной Филиппа снова достает телефон. Ее длинные, накрашенные красным лаком ногти раздраженно стучат по экрану, пока она печатает, наверное, уже двадцатое сообщение за последние полчаса.

— Брось, можешь уже не стараться, — замечаю я, делая еще глоток. Этот стук только усиливает боль в висках. — Тебе не ответят.

Стук прекращается. Я слышу, как она резко вдыхает. Потом еще раз.

— Что… что ты имеешь в виду?