Что за…

И тут плита под ладонью ожила. Не просто потеплела, а внутри нее что-то развернулось, как спираль. Тепло пошло вверх по руке, к плечу, к шее, и мир на секунду вспыхнул в других цветах. Я стиснул зубы, но не от боли, а от слишком яркого, слишком неожиданного ощущения. По краям плиты медленно зажглись светлые прожилки, как если бы кто-то подлил в камень жидкого света. Чиновник выпрямился. Маг тоже.

— Отклик сильный, — негромко сказал он. — Держите еще.

Я держал. Еще несколько ударов сердца и плита отпустила, словно сама выталкивая ладонь. Я отнял руку, чувствуя легкий озноб. С тыльной стороны кисть тонко, почти незаметно светилась бледным голубым светом. Светом, который, кажется, видел только я.

Вот это да…

— Можешь убрать, — сказал маг, уже не так равнодушно. В его голосе появилась тень заинтересованности. — Как себя чувствуешь?

— Словно… — я подбирал слова. — Словно меня на секунду сделали легче, чем нужно. Но не больно.

Он кивнул.

— Привыкнешь. — Повернулся к чиновнику — Запишите, отклик выше среднего.

Чиновник лихорадочно листал реестр, что-то дописывая.

— Обучение в Академии магии в Аленграде — бесплатное, — сказал маг уже мне, глаза его были сосредоточены. — Если захочешь учиться, к осени должен прибыть в столицу. На перекличку первогодков, опоздавших не ждут.

Аленград. Столица. Внутри что-то дрогнуло, легкое понимание того, что путь туда однажды все равно начался бы.

— А как… добраться? — спросил я. — Я не ездил так далеко.

— Лучше всего с караваном, — ответил маг. — Из Крамма караваны идут каждую неделю. Место в охраняемом обозе до столицы обойдется примерно в один золотой ален. Одному по тракту идти не советую, особенно магу-новичку. Еще вопросы?

Вопросов было сотня, но ни один не был подходящим для этого зала.

— Нет, — сказал я. — Благодарю… вас.

Он коротко кивнул.

— Тогда ступай. И помни, если хочешь вырасти быстрее остальных, заставляй силу циркулировать от ядра внутри груди к кончикам пальцев рук и ног, а потом обратно. Каждый день. Это кажется пустяком, но именно так тренируется тонкий контроль силы.

Если это упражнение и правда делает магов сильными, тогда я начну сегодня же. В этом мире у меня нет роскоши расслабляться.

Я отошел, чувствуя, как сердцебиение понемногу приходит в норму. Ладони все еще тонко сияли, и это было одновременно красиво и тревожно. У выхода меня поджидали двое.

— Ну? — Томар впился взглядом. — Получилось?

— Похоже, да, — сказал я. Слово прозвучало так, словно запустило цепь событий, которую уже не остановить.

Томар выдохнул так, будто все это время держал воздух в груди, а потом хрипло рассмеялся и хлопнул меня по плечу так, что я едва не качнулся.

— Вот это да… — он покачал головой, но глаза у него светились. — Ну хоть у кого-то из Виллина плита не притворилась ледышкой. Твоя мама, когда узнает, гордиться будет тобой.

Он еще раз сжал мое плечо, по-товарищески:

— Запомни этот день, маг. За нас двоих отдуваться будешь. Кузнецами у нас и без тебя будут, а вот маг — один.

От его искренней радости внутри чуть полегчало. Я понял, что выпавший мне шанс не сделает из нас врагов по причине зависти.

Седрик тоже стоял неподалеку, нервно теребя рукав.

— Эй, если ты уже прошел, это хороший знак, — ухмыльнулся он, но в зубах нервно сыграла улыбка. — Меньше магии на всех остальных останется.

— Так не работает, — возразил я.

— Да я знаю, — отмахнулся он. — Просто если шутить перестану, у меня руки дрожать начнут от переживаний.

Маг, сопровождавший другую группу, окликнул:

— Следующий.

— Это я, — сказал Седрик, бросил мне быстрый взгляд. — Если выйду оттуда с рогами — не убегайте, ладно?

— Договорились, — усмехнулся я.

Он пошел к плите. Я не видел процесса, но через пару минут он вернулся — слегка ошарашенный, но глаза светились.

— Ну? — спросил я.

— Кажется… да, — он поднял ладонь. На долю секунды мне показалось, что на коже пробежал знакомый голубой отблеск. — Сказали, мана есть. Я не понял, много или мало, но точно не ноль.

Я поймал себя на том, что рад за него.

— Поздравляю, — сказал я. — Будем коллегами, выходит.

— И сослуживцами, если доберемся до этой Академии, — хмыкнул он. — Я живу в верхнем квартале, если что. Найдешь. Арн фамилия редкая, любой укажет.

Он хлопнул меня по плечу и затерялся в людях.

Через пару минут в дверь, почти спрятавшись под капюшоном, скользнула девушка с разными глазами. Я уже стоял чуть в стороне, но невольно задержал взгляд. Через некоторое время она вышла. На ее руках светился знакомый слабый свет. Она мгновенно натянула капюшон глубже и почти бегом ушла, стараясь раствориться в людях.

Еще одна. И все мы к осени должны будем оказаться в одном месте.

— Так ты… — Томар, стоявший рядом, кажется, все еще пытался подобрать слова. — В Академию поедешь?

Я посмотрел на свои ладони, где сияние уже едва заметно таяло.

— Да. Похоже на то…

Он кивнул, потом выпрямился, будто взвешивая что-то внутри себя.

— Я в деревню поеду завтра, — сказал он. — Надо отцу помочь, а то он один все заказы не потянет. Матери твоей… — расскажу, что ты жив, что живешь в Крамме, что у тебя… новая дорога.

Я сжал его руку.

— Скажи ей, что я приеду до осени, — попросил я. — Обязательно. Как бы тут ни завертелось.

— А ты постарайся, — буркнул он, пряча влажный блеск в глазах под привычной угрюмостью. — А то я сам приеду и приведу тебя за шкирку.

Он хмыкнул, снова сжал мое плечо, и ушел, растворяясь в дневном свете.

Я остался на ступенях управы, глядя на город, который еще утром был просто набором улиц, а теперь стал точкой отсчета для слишком многого. В ладонях еще отдавалось эхо плиты. Где-то там, далеко, в Аленграде, существовала Академия магии, дорога к которой стоила один золотой и, возможно, всей прежней жизни.

Я повернулся и направился «домой» — в мастерскую Салвера Данна, где меня ждали работа и язвительные подколки его племянницы.

Но уже на подходе я заметил скопление стражников, которые стояли возле дома Салвера с суровыми лицами.

У ворот мастерской было слишком многолюдно.

Обычно здесь ходили разве что заказчики, да несколько соседей. Сейчас во дворе стояли стражники в алых плащах, у входа их было двое, у каждого было по копью. Дальше, на пороге, я увидел Салвера — бледного, сжатого, будто он забыл, как дышать. Рядом стояла Лисса с переплетенными на груди руками, лицо мрачное, глаза переполнены возмущением. Чуть в стороне, раздавая короткие распоряжения, стоял мужчина в темном жилете, без плаща, но со знаком стражи на ремне.

Я ускорил шаг.

— Что случилось? — спросил, подходя.

Несколько голов обернулись. Лисса бросила на меня короткий взгляд, но такой, будто проверяла, цел ли я.

— Кража, — сухо сказал мужчина со знаком стражи. — Вор умудрился открыть запертую дверь и найти то, о чем знают только хозяева.

— Это Хейден, дознаватель, — коротко сказала Лисса, не оборачиваясь. — А это Арден. Он у нас живет.

— Уже знаю, — Хейден окинул меня быстрым взглядом. — Салвер успел упомянуть о тебе.

— Что украли? — спросил я, стараясь держаться вежливо. — Если можно знать.

Салвер перевел на меня тусклый взгляд.

— Жизненный Маяк, — сипло сказал он. — Родовой кристалл. Был у Даннов еще когда мой дед только в подмастерьях ходил. Он… — голос его дрогнул, — помогает знать, если с кем-то из родни беда. Если кто-то из прямых родственников получает тяжелое ранение или оказывается при смерти, кристалл раскаляется и светится густым красно-алым светом. Если родственник умирает, кристалл становится черным на 40 дней, как обсидиан.

— Где он хранился? — уточнил Хейден. — Покажете еще раз.

— В доме, в тайнике под верстаком, — ответил Салвер. — Я уже показывал. Снаружи все замки целы. Лисса утром уходила на рынок, я — в лавку за инструментом. Когда вернулся, дверь была закрыта, замок не тронут. Открываю, а кристалла уже нет.