Когда мы вышли, город был тихий. Мы дошли до дома вместе. Салвер и Лисса зашли в дом, я шагнул за ними, но тут вспомнил про сумку. Я оставил ее под лавкой в трактире. Там лежали остатки кристаллов и другая мелочь, вроде запчастей для артефактов.

— Я сейчас вернусь, забыл сумку в трактире.

Я развернулся и пошел к трактиру. Шел привычным маршрутом, пока не увидел карету.

Карета стояла не на центральной улице, а в узком переулке чуть в стороне. Слишком далеко от людного места, чтобы это выглядело как обычная остановка. Рядом с ней были двое мужчин в одежде слуг.

Третий тянул к карете молодую девушку в дорогом плаще. Она упиралась. Ей что-то резко выкрикнули и продолжили тянуть в сторону кареты, крепко схватив за локоть. Что-то внутри меня дернулось. Очень знакомое чувство, перед глазами всплыла картинка, как похищали меня самого. Слишком свежи были воспоминания.

Я остановился. Сейчас мне надо было решить, пройти мимо или вмешаться. Я думал всего мгновение, а потом сделал шаг вперед.

— Добрый вечер, — я остановился в пяти шагах. — Мне показалось, или дама не горит желанием садиться в карету?

Слуги обернулись одновременно. Тот, что был у дверцы, смерил меня взглядом. В своей новой одежде я явно не тянул на бродягу, которого можно просто пнуть под зад.

— Проходи мимо, уважаемый, — голос у него был грубый, низкий, как у многолетнего курильщика. — Это семейные дела. Господин велел доставить леди домой.

— Я бы на вашем месте не был так уверен в своих полномочиях, — я не собирался уходить. — Леди, вы действительно хотите с ними ехать?

Она подняла голову. Бледная, с тонкими чертами лица, которые даже страх не мог испортить. В глазах сверкнула холодная сталь. В них не было мольбы, лишь ярая решительность.

— Нет, — отчеканила она. — Я никуда с ними не поеду!

— Слышали? Отпустите ее. Сейчас же.

Тот, что держал ее за локоть, ухмыльнулся и потянулся к поясу. Я не стал ждать, пока он вытащит дубинку или нож, рванул вперед. Нанес короткий удар в колено — сустав отозвался неприятным хрустом. Второй замахнулся, но я уже был в его слепой зоне. Схватил за ворот, дернул на себя и добавил локтем в челюсть.

Первый слуга, тот что с хрустнувшим коленом, попытался подняться, но я просто наступил ему на кисть. Не применяя силу, чтобы сломать ему кости, а лишь сделать больно и заставить передумать сопротивляться.

Третий слуга, увидев, как быстро я расправился с первыми двумя, так и не решился вступить в бой, застыв на месте.

— Советую воспользоваться моментом, пока они приходят в себя, — сказал я, посмотрев на девушку.

Она медленно поправила плащ, оглядела поверженных слуг и только потом перевела взгляд на меня, внимательный и оценивающий.

— Благодарю вас, — голос ее стал ровным, почти светским. — Вы очень вовремя. И очень… эффективно.

— Рад был помочь девушке в беде, — я отступил на шаг и посмотрел на поверженных противников.

Тот, что был с разбитой челюстью, выплюнул сгусток крови под ноги и посмотрел на меня с лютой ненавистью.

— Ты даже не представляешь, в какие неприятности ты попал, недоумок, — просипел он, едва ворочая языком. — Роаны не прощают оскорбления. Твое имя вычеркнут из списков живых раньше, чем ты дойдешь до конца этой улицы.

— Это уже не ваша забота, — я чуть сузил глаза, транслируя ту самую холодную уверенность. Сейчас ваша забота — убраться отсюда, пока я не решил, что ваши ноги вам тоже лишние.

Они поняли. Медленно, пошатываясь, слуги потащились к карете. Тот, что с хрустнувшим коленом, едва волочил ногу, оставляя на камнях кровавый след. Кучер, наконец очнувшись от оцепенения, хлестнул коней. Карета рванула с места, подпрыгивая на неровностях мостовой, и вскоре скрылась за поворотом, оставив после себя лишь едкий запах пыли и привкус незаконченного дела.

Я выдохнул. Адреналин все еще не давал расслабиться, но уже потихоньку отпускал. Повернулся к девушке. Она стояла неподвижно. Ни истерики, ни дрожи в руках. Тонкие пальцы поправляли воротник дорогого плаща, словно мы только что обсуждали цену на пряности, а не ломали кости в переулке.

— Это было… впечатляюще, — она заговорила первой. Голос ровный, глубокий, с легким налетом высокомерия, которое здесь, кажется, впитывали с молоком матери. — Ваша манера вести бой лишена изящества, но в ней есть пугающая точность.

— Рад, что вам понравилось представление. Но я бы предпочел, чтобы вы были в безопасности.

Она сделала шаг в мою сторону. Ее глаза внимательно меня рассматривали, словно рентген просвечивал насквозь.

— Безопасность понятие относительное. Особенно в моем кругу. — Она чуть склонила голову набок. — Я должна знать, кому обязана своим сегодняшним… спасением. Мое имя — Эвелина Роан. Я приехала из столицы, решить… некоторые семейные вопросы.

— Арден, — представился я коротко. — Мастер-артефактор.

— Просто Арден? Без титулов и родословных? Что ж, тем любопытнее. Вы рисковали жизнью ради незнакомки, Арден. Это либо редкое благородство, либо вопиющая неосторожность.

— Скорее нелюбовь к похищениям. Я сам недавно был на вашем месте. Ощущения не из приятных.

Эвелина подошла еще ближе. Теперь я чувствовал аромат ее духов — тонкий и сладкий.

— Вы не похожи на обычного мастера, — прошептала она, и в ее взгляде мелькнул интерес. — Обычные мастера дрожат перед гербами на ливреях. А вы… вы даже не изменились в лице. Мне нравятся люди, которые не теряются.

— Мне нужно идти, госпожа Роан. Мои друзья заждались.

— Разумеется, — она чуть отстранилась, и маска вежливой холодности снова вернулась на ее лицо. — Но не думайте, что я так просто забуду этот долг.

Она развернулась и зашагала в сторону центральной улицы, ни разу не оглянувшись. Грациозно, уверенно, словно этот грязный переулок был ее личной приемной. Я смотрел ей в спину, и внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

Я хотел просто помочь девушке в беде, а в итоге, кажется, влез в неприятности.

Нужно было забрать сумку в трактире. И, возможно, выпить чего-нибудь покрепче вина.

Прошло два дня. Я почти убедил себя, что встреча с Эвелиной была лишь досадным недоразумением, пока в дверь мастерской не постучали, а на пороге стоял мальчишка-посыльный. В руках он держал конверт из плотной бумаги с сургучной печатью — гербом в виде переплетенных змей.

— Вам просили передать, господин Арден.

Я вскрыл конверт. Текст был кратким, написанным изящным, но властным почерком:

«Милый Арден, я была бы крайне признательна, если бы вы уделили мне немного времени сегодня вечером. Мне кажется, наш прошлый разговор остался незавершенным. Я бы не хотела, чтобы ваше благородство осталось неоцененным. Жду вас в восемь. Улица Речников, дом семь. Постарайтесь не опаздывать. Ваша Эвелина».

Я перечитал записку дважды. «Милый Арден». «Неоцененным».

Я решил пойти. Не из-за награды, о которой был намек в письме. А просто хотел убедиться, что у этой аристократки все в порядке и больше ее не планируют похищать.

Эвелина встретила меня и проводила в малую гостиную. Сама села в глубокое кресло у камина. На ней было платье из темного изумрудного бархата, которое выгодно подчеркивало ее стройную фигуру и пышную грудь.

— Вы пунктуальны, — она указала на кресло напротив. — Садитесь, Арден. Выпьете?

— Благодарю, госпожа Роан, я здесь не ради вина.

— Какая прямолинейность. Это… очаровательно. — Она подалась вперед, и блики пламени заиграли в ее волосах. — Побудьте со мной честным. Вы ведь понимаете, что те люди в переулке не были простыми грабителями?

— Это были ваши родственники, — сказал я, вспоминая слова слуги.

— Мой кузен Филипп. Человек выдающейся жадности и крайне ограниченного ума. Он считает, что наследство нашего деда должно принадлежать ему только потому, что у него есть борода. — Она изящно хмыкнула. — Я с этим не согласна.