— Ее не должны были туда посылать, — резко перебил он. — Никого не должны были. Но маги любят считать, что цель важнее тех, кто ее выполняет. В кабинетах решают, кого кинуть в огонь, а потом просто пишут: «погибла при исполнении». Удобно. Быстро. Чисто.

Он снова посмотрел на нее. Взгляд тяжелый, усталый, но очень ясный.

— Я видел, в каком состоянии ее привезли, — уже тише проговорил он. — Вернули не человека, а то, что от него осталось. И сказали: «Она погибла героически. Послужила делу». Как будто от этого должно было стать легче.

Он на мгновение замолчал, взгляд ушел куда-то мимо нее, к пустой стене. Плечи, еще секунду назад жесткие от злости, чуть опустились. Он разжал пальцы, будто только сейчас заметил, как сильно сжимал кулаки. Когда заговорил снова, в голосе уже не было ни резкости, ни упрека — только усталость.

— Я боюсь, что все повторится, — тихо ответил он. — Что у меня заберут сначала жену. Теперь дочь.

Майлин глубже вдохнула. Тайну, которую она так усиленно прятала от отца, пришло время раскрыть.

— Папа… — начала она. — Я прошла инициацию.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в лампе трещит фитиль. Сначала он просто нахмурился, будто решил, что ослышался.

— Что?

— Я прошла инициацию, — повторила она. — Уже давно. Несколько недель назад.

Он поднялся так резко, что стул скрипнул.

— Ты… — слова оборвались. Он прошелся от стола к стене, вернулся, остановился посреди кабинета. — Ты все это время скрывала, что стала магом?

Она выдержала паузу.

— Я знала, если скажу, ты попытаешься остановить меня. А останавливаться я не собиралась.

— Я каждый день делал все, чтобы держать тебя подальше от этого, — процедил он. — Ты росла в управе. Слышала истории. Видела тех, кто возвращается из выездов. И знала о тех, кто не возвращается. И после этого все равно…

Он не договорил, просто провел рукой по лицу.

— После этого ты хочешь пойти той же дорогой, — почти шепотом.

— Я уже по ней иду, — ответила она. — Нравится тебе это или нет.

Он опустил руку и снова посмотрел на нее. Теперь в глазах было меньше злости и больше боли.

— Ты правда думаешь, что сегодня все обошлось, потому что ты храбрая? — спросил он. — Или потому что тебе повезло?

— Потому что я была там, где никого не было, — спокойно сказала она. — Потому что вспомнила рассказы подруги. Потому что нашла дом, который пропустили твои люди. Пролезла туда, куда взрослые стражи без приказа не полезли бы. И успела до того, как Ардена вывезли.

Она говорила без вызова, просто по делу. От этого ему становилось только хуже.

— Чуть меньше везения и тебя бы выносили оттуда на носилках, хорошо если просто раненую.

— Но не вынесли же, — мягко напомнила она. — Ты успел вовремя прийти. А я успела вовремя тебя позвать.

Он посмотрел на маленький медальон у нее на груди так, будто хотел сорвать и бросить в угол.

— Я давал тебе эту штуку не для того, чтобы ты искала неприятности, — произнес он. — А чтобы могла позвать меня когда неприятности сами найдут тебя.

— От них тут не отсидишься, — ответила она. — Сегодня похитили Ардена. До этого — мою подругу. Завтра это будет кто-то еще. Ты сам сказал: эта банда три года уходит от вашей стражи. Значит, им уже удалось обмануть всех ваших людей. Много раз. И что, мы дальше будем смотреть и ждать?

Он молчал. Костяшки пальцев побелели.

— Через четыре месяца я уезжаю в Академию, — произнесла она, не отводя глаз. — Я не прошу разрешения. Я просто сообщаю тебе то, что должна была сказать давно.

— Нет, — ответил он сразу. — Я этого не допущу. Ты останешься здесь. В городе. Под моей защитой.

Она устало, почти грустно улыбнулась.

— Ты не сможешь меня держать, — сказала она. — Даже ты. Запрешь дома — уйду через окно. Через крышу. Через двор. Тогда это уже будет не разговор, а побег.

Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Не девочку, которая таскала за ним стопки бумаг и свитков, а человека, который сегодня спустился в подвал к похитителям, вытащил оттуда живого мага и сейчас спокойно спорит с начальником стражи.

— Ты слишком похожа на нее, — выдохнул он. — На мать.

— Я знаю, — тихо сказала Майлин. — Я надеюсь, хоть иногда ты успеваешь этим гордиться.

Он закрыл глаза.

— Я не горжусь тем, что ее смерть называют «героизмом», — сказал он. — И не хочу гордиться тем, что ты идешь по той же тропе.

— А я не хочу жить так, как будто уже умерла, — ответила она. — Делать вид, что не вижу, где могу помочь. Сегодня там был Арден. Завтра, может быть, будешь ты. Или чья-то дочь. Или такой же новенький маг, которого никто не успеет найти.

Она замолчала, давая ему время.

Он еще раз прошелся по кабинету. Остановился у окна. Посмотрел на темный двор, на огни, на силуэты стражников.

— Академия не сделает твою жизнь безопаснее, — тихо сказал он. — Там научат бить сильнее, дальше и точнее. А потом будут просить все чаще выходить на задания. Не потому что злые. Потому что для них вы те, кто должен брать на себя риск.

— Может быть, — кивнула она. — Но сидеть здесь и делать вид, что у меня нет силы, — это тоже убивает. Только изнутри.

Он долго молчал. Так долго, что она успела подумать, что он сейчас просто выставит ее за дверь и запретит даже говорить об этом.

Но он сказал другое:

— Я не дам благословения, — произнес он. — Не смогу. Но и держать тебя на цепи не буду. Если поедешь — поедешь против моей воли. Я не одобряю. Но если кто-то попробует причинить тебе вред… я все равно буду тебя защищать.

Майлин медленно выдохнула. Это не было согласием. Но и приговором тоже не было.

— Это… уже немало, — сказала она.

Он усмехнулся коротко, без радости.

— Только не говори, что счастлива, — буркнул он.

— Не счастлива, — честно ответила она. — Хотела бы, чтобы ты поддержал мой выбор. Но… у нас разные страхи. И, кажется, это уже не исправить.

Он еще раз посмотрел на нее. Два разных глаза — серый и зеленый, та же тугая коса, только теперь у скулы легкий свежий шрам.

— Обещай одно, — попросил он. — Если поймешь, что дело слишком опасно… разворачивайся и уходи. Не лезь туда, где уже нечего спасать. Не повторяй ее путь.

— Я обещаю думать, прежде чем идти вперед, — сказала она. — Но, если там будет кто-то, кого я могу вытащить… я все равно пойду.

Он хотел возразить. Видно было. Но не стал. Только снова сел, будто сразу постарев.

— Ступай, тебе нужно отдохнуть.

Она поднялась, подошла ближе, остановилась на полшага от стола, потом все-таки наклонилась и коротко коснулась его плеча.

— Спасибо, что успел, — тихо сказала она. — В том доме.

Он не поднял головы, только коротко кивнул.

Майлин вышла в коридор и тихо прикрыла дверь. Сердце стучало чаще обычного, но в груди впервые за долгое время стало легче, будто тяжелую гирю наконец сняли с души и поставили на пол. Одна из самых тяжелых ее тайн перестала быть тайной.

Теперь оставалось другое — дожить до Академии и не позволить ни отцовскому страху, ни собственным сомнениям развернуть себя обратно.

И уже на выходе ее догнала простая мысль: если Арден доберется до Академии, они будут учиться вместе. Эта мысль неожиданно согрела.

Утром меня разбудила Лисса. Она постучала в дверь и бодрым голосом крикнула:

— Вставай! Кристаллы сами себя не найдут!

Я машинально потер запястья. Веревок на них уже не было, но ощущения остались. Дважды глубоко вдохнул, взял меч, сунул в карман пару артефактов и вышел. Лисса была права: похищение похищением, а дело само себя не раскроет.

Лисса стояла на пороге, опершись плечом о косяк.

— Пора возвращаться к нашему делу, — сказала она.

Голос ровный. Слишком ровный. Без шуток, без привычной ехидцы. Просто рабочий тон.

— Угу, — кивнул я. — Пора.

Мы вышли на улицу. Солнце еще не успело прогреть камень, от мостовой тянуло ночной прохладой. Я пару раз пытался заговорить. Спросил, нормально ли спала, не идет ли голова кругом после вчерашнего. Она отвечала коротко, без шуток, без привычных колкостей. Будто между нами появился тонкий слой льда, которого вчера еще не было.