— Ты первый раз здесь? — спросил я.

— Уже третий, — без всякого смущения признался он. — В первые два раза плита была ледяная. В этот раз, чувствую, повезет. — Он заговорщически наклонился ко мне. — Я слышал, если плита от твоей руки треснет, тебя сразу забирают в Академию, в этот же день. Правда, говорят, один так треснул — правда «головой». Что тоже «поехал», только уже в дом умалишенных.

Он сам усмехнулся своей истории.

— А толку-то от всех этих слухов? — поморщился я.

— Я живу слухами. Без них в очереди скучно — он прижал ладонь к груди. — Вот еще было: один маг, говорят, вытащил мальчишку прямо из зала инициации и увез к себе учеником. Потому что у того маны было, как у трех человек. А еще…

Он начал сыпать рассказами, как из мешка. Про то, как в соседнем городе плита якобы отказалась загораться вообще ни у кого, про девушку, у которой «огонь пошел из глаз». Большинство деталей явно было придумано на ходу. Я слушал вполуха, отмечая главное. Рот у него не закрывается, но от него можно узнать крупицы реальной информации, которая мне нужна — даты, названия, имена.

Ходячий информационный поток. Шумный, но полезный. Главное — фильтровать.

Толпа зашевелилась. Где-то впереди кто-то начал возмущаться. Я проследил за взглядом Седрика. По краю очереди уверенной змейкой продвигались трое парней в хорошей одежде. У одного был пояс с серебряной пряжкой, у другого — кольцо с камнем, третий выделялся зачесанными назад волосами, слишком тщательно зачесанными для обычного горожанина. Они не толкались, просто шли вперед, и люди сами расходились в стороны, чтобы не связываться.

— Мы здесь с рассвета стоим, — негромко, но сдержанно возмутился кто-то впереди.

— А мы — не стоим, — с ленивой улыбкой ответил один из троицы. — И что?

Он огляделся, будто искал, на кого еще можно надавить, и взгляд остановился на худой девушке в простом сером платье чуть поодаль. Темные волосы собраны в тугую косу, лицо с правильными чертами, слишком светлое для этой толпы. И глаза, два разных цвета: один серый, другой зеленый. В сумерках это, может, и не бросилось бы в глаза, но сейчас солнце било прямо сверху.

Парень сделал шаг к ней, ухмыльнулся:

— Вот, хоть с кем-то приятно постоять. Как зовут, красавица?

Девушка лишь чуть сильнее сжала пальцы на ремешке сумки. По тому, как напряглась линия плеч, было видно, ей не до флирта.

— Я не просила вас подходить, — тихо сказала она. Голос — не робкий, скорее, очень собранный.

— Ох, характер, — протянул второй, наклоняясь к ней почти вплотную. — Ты, может, и магичка окажешься. Нам такие нравятся.

Толпа начала отворачиваться, делать вид, что ничего не видит. Слишком знакомая картина. В любой реальности.

Так. Стоп.

Я спрыгнул с ящика.

— Эй, — сказал, подойдя ближе. — Вы очередь занимать пришли или устраивать представление?

Главный из троицы повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног — от дешевой рубахи до запыленных ботинок.

— А ты кто такой? — протянул он. — Защитник обиженных?

— Просто человек, который тоже тут стоит, — ответил я. — И не хочет, чтобы перед ним лезли те, у кого глаза слепые, раз не видят конца очереди.

В толпе тихо засмеялись. Кто-то отвел взгляд, стараясь спрятать улыбку. У парня дернулся глаз.

— Смотри, — сказал он уже без улыбки, шагнув ко мне ближе. — Ты сейчас или отходишь, или…

— Или что? — я не двинулся.

Он приподнял руку, будто собирался толкнуть. Но в этот момент нас прервали.

— Хватит, — раздался голос стражника. — Инициация не место для ваших разборок.

К нашему кружку уже пробивались два городских стражника в алых плащах. Один из них жестом указал троице назад.

— Все ждут свою очередь, — твердо сказал он. — И вы — тоже. Попробуете пролезть еще раз, пойдете не к плите, а в темницу.

Богатые парни переглянулись. Я видел, как у того, что был главным, играют мышцы на скулах. Но у него хватило ума отступить.

— Не сегодня, — бросил он мне тихо, проходя мимо. — Деревенщина.

— Буду рад не увидеться, — так же тихо ответил я.

Они растворились в толпе, заняв место где-то позади, где им и положено было стоять. Девушка с разными глазами уже повернулась к выходу из ряда, будто собиралась уйти совсем. Я догнал ее взглядом.

— Ты в порядке? — спросил я уже мягче.

Она на секунду задержала на мне свой взгляд. В одном глазу отражался свет, в другом — тень.

— В порядке, — коротко кивнула она. — Спасибо, что не промолчал.

Она уже хотела отвернуться, но вдруг добавила:

— Спасибо… но не делай так больше. Я не люблю быть в должниках.

И, пока я пытался понять, что она имела в виду, девушка уже скользнула между людей и скрылась в толпе. Так ловко, как будто всю жизнь уходила в тень в нужный момент.

— Она тебе понравилась, да? — раздалось сзади.

Это вернулся Томар, с двумя глиняными кружками воды. Протянул одну.

— Тебе все кажется, — отмахнулся я, делая глоток. Вода была теплой, но все равно освежила так, словно я сутки не пил. — Лучше расскажи, что тут обычно дальше происходит. По одному запускают?

— Почти, — ответил он, отхлебывая. — Говорят, внутри плиты такие… — он повел плечом, будто от холода. — Не знаю. Сам сейчас впервые увижу.

Внутри здания было прохладнее. Толпу запускали небольшими группами, но за перегородкой из резных досок внутри нас оставалось совсем немного: люди расходились по ряду ниш, каждая с низким постаментом.

Плита, к которой нас подвели, вовсе не выглядела «просто камнем». Серо-синяя, с прожилками, напоминающими замерзшие молнии, с выемкой под ладонь в середине. По краям расположились мелкие, почти стершиеся от времени символы.

Перед плитой стоял стол, за ним сидел чиновник с реестром. Рядом стоял мужчина в темной, без украшений мантии. Маг. Я узнал его по необычным кольцам на руках и странной шляпе на голове. Но главное, его кожа имела едва заметное сияние, будто по ней проходили тонкие блики лунного света.

— Имя? — спросил чиновник.

— Томар, сын Эрина, — отчеканил друг, чуть сжав кулаки.

— Подойди, положи руку в центр, — негромко сказал маг. Голос у него был низкий, спокойный.

Томар шагнул вперед. На секунду задержался, будто хотел что-то спросить, но передумал. Ладонь легла в выемку.

Я почти ничего не почувствовал. Может, легкое изменение воздуха. На плите ничего не вспыхнуло, не загудело, не взорвалось. Томар стоял пару ударов сердца, потом маг кивнул:

— Нет отклика. Следующий.

Я видел, как у друга чуть опустились плечи. Он старался держаться, но челюсть он все же сжал.

— Эринов Томар, — чиновник сделал пометку в списке. — Магической способности не обнаружено.

Мы отступили на шаг. Томар вздохнул.

— Кузнец из меня выйдет, — глухо сказал он. — С кувалдой все проще, чем с этими камнями.

— Хороший кузнец не хуже мага, — ответил я. И это было не утешение, а факт. В мире, где мосты рушатся, если их собирает криворукий, кузнец имеет не меньше власти, чем маг, который может костер разжечь щелчком.

Он все равно усмехнулся так, будто я сказал банальность.

— Твоя очередь, — кивнул он на плиту.

Я сделал шаг вперед.

Раз уж отстоял очередь, раз уж все равно жизнь пошла по чужому сценарию, почему бы не попробовать? Глупо было бы не воспользоваться возможностью. Даже если шансы один к сотне.

— Имя, — поднял взгляд чиновник.

— Арден… — я на секунду завис. — Арден Милтон.

Фамилия легла на язык чужим, но уже знакомым словом. Я почти физически почувствовал, как в памяти вспыхивает лицо Томара во дворе и его: «Ну ты даешь, Милтон».

Чиновник записал. Маг чуть прищурился.

— Руку, — сказал он.

Я положил ладонь в выемку.

Камень обжег кожу холодом. На мгновение меня… не то чтобы меня подняло вверх, скорее, наоборот, все остальное тело стало легким и бесформенным, а ладонь осталась единственной точкой соприкосновения с миром. Звук шагов вокруг будто отдалился, как если бы уши залили водой.