Я позволила себе риск.

Немного открыла оборону — чтобы он клюнул. Он и клюнул, конечно. Его глаза блеснули, губы растянулись в победной ухмылке. Думает, поймал. А я уже видела наперёд — этот ход станет его поражением.

Я сняла с себя майку — медленно, с лёгким выдохом, словно признавая проигрыш. Сделала вид, будто смущаюсь.

Хотя, если честно, сердце билось так, будто я стою не перед ним, а на краю пропасти.

Александр застыл.

Его взгляд стал тяжёлым, обжигающим, таким, что дыхание перехватывает. Он не просто смотрел — он изучал, смаковал каждое движение, будто читал моё тело. Я чувствовала его глазами каждую клеточку кожи. Видела, как он сжимает челюсть, как подрагивают пальцы, как глаза темнеют от желания.

В этот момент мне стало ясно — он думает, что держит ситуацию под контролем.

Но он ошибается. Потому что я тоже умею играть. И сейчасмой ход. Именно в этот момент я сделала один точный, просчитанный шаг — и его король оказался загнан в угол.

Пока он залип на мне и буквально пускает слюни, я спокойно ставлю емушах и мат. По его взгляду видно — ему уже плевать на игру. Всё его внимание приковано не к доске, а ко мне, к каждой линии моего тела, к груди.

Не зря я выбрала этот бордовый комплект. Да, он чертовски откровенный, всё просвечивает — зато победа у меня в руках. Судя по его манере игры, будь его воля, он бы не только снял с меня всё, но и поставил мне мат ещё неизвестно каким способом. Уинтерс, если и загадал желание, то точно не сыграть в шашки.

Он возбужден, взбудоражен, и я вижу это — каждая клеточка его тела кричит об этом. Моё нижнее бельё стало моим главным козырем.

Александр ошарашенно смотрит то на доску, то на меня, пытаясь понять, как я провернула этот манёвр, как перевернула его же игру против него.

— Я восхищён тобой, — выдыхает он. — Ты единственная, кто смог это сделать.

— Видимо, потому что твои соперники не сидели напротив в нижнем белье, — ухмыляюсь я.

— Смело могу заверить — мужчины в трусах меня не привлекают, — усмехается он.

Мы оба смеёмся. Но его глаза уже не смеются — в них темнеет азарт, почти хищный.

— Готов выполнить любое твоё желание, — его голос стал ниже, серьёзнее.

— Абсолютно любое? — уточняю, глядя прямо в глаза. — Даже если оно тебе не понравится?

Он замирает, будто обдумывает не слова, а последствия. Я чувствую его напряжение. Знаю, чего он хочет, чего ждёт — и мне безумно хочется того же. Коснуться его, прижаться к его груди, вдохнуть запах его кожи... но нет. Сейчас — не время.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Хорошо, — говорю тихо.

Встаю. Даю ему возможность рассмотреть меня полностью. Пусть получает свою награду за игру. Он хочет, чтобы я попросила остаться. Но я собираюсь выбить почву из-под его ног.

Александр сглатывает, его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Взгляд бегает по моему телу, будто он запоминает каждый изгиб. Он буквально пожирает меня глазами.

Я делаю шаг к нему. Он затаивает дыхание. Его взгляд — прямо на моей груди.

Я склоняюсь чуть ближе, так, чтобы наши лица оказались почти на одном уровне. Его глаза — потемневшие, жадные, голодные.

— Я хочу, чтобы ты покинул мою комнату, Уинтерс, — шепчу я.

Он замирает. В его взгляде сначала недоумение, потом — вспышка злости.

— Что? — едва слышно.

— Я сказала, — повторяю твёрже, — покинь мою комнату.

В его глазах вспыхивают черти — злость, обида, уязвлённое мужское эго. И, возможно, потом я об этом пожалею. Но сейчас он должен понять: даже если я разденусь перед ним, получить меня — не так просто.

Я выпрямляюсь, накидываю халат. Уинтерс молчит, поднимает свои вещи, бросает на меня последний взгляд — долгий, тяжёлый, почти прожигающий.

И уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

После его ухода стало холодно. Не телом — душой. Воздух, ещё недавно густой от желания, теперь будто вымерз из комнаты.

Меня охватило странное чувство — будто я сделала что-то не так. Может, сказала слишком резко? Может, он решил, что неприятен мне… или, хуже того, что я жалею из-за его инвалидного кресла?

Я не находила себе места.

Металась по комнате, как загнанный зверёк. Внутри царил хаос — тревога, вина, какое-то дурацкое, липкое беспокойство. Подошла к двери, прислонилась ухом. Тишина. Абсолютная. Даже дыхания не слышно.

Что он там делает?

Может… ему плохо?

Перед глазами вспыхнула картина — тот день, его кабинет, как он вдруг потерял равновесие и рухнул на пол.

Чёрт! А если и сейчас… хотел перебраться на кровать и упал?

Сердце сбилось с ритма. Я зажала рот ладонью.

Что делать? Ворваться к нему? А если всё в порядке, и я покажусь идиоткой? Что я ему скажу — «извини, проверяю, не свалился ли ты?»?Мысли носились, как на карусели, и каждая — всё тревожнее предыдущей.

Так, стоп. Решение есть. Дэвид.

Он же оставил мне телефон на случай «форс-мажора». Вот он — аппарат с логотипомWinters Security.

Я хватаю его, пальцы дрожат. Набираю номер.

Один гудок. Второй. На третий он отвечает — чётко, спокойно, будто и не ночь за окном.

— Да, мисс Чон? Что-то случилось?

— Дэвид, простите за поздний звонок, — быстро говорю. — Но… в комнате Александра слишком тихо. Совсем тихо. Не могли бы вы проверить, всё ли с ним в порядке?

— Конечно, без проблем, — отвечает он без тени удивления.

— Спасибо, — выдыхаю.

Он отключается.

А я остаюсь стоять у двери, снова прислушиваясь к тишине за стеной, которая разделяет наши комнаты. Но звуков всё так же нет. Только моё собственное сердце гулко бьётся где-то в горле.

-- ~ Тесса ~ —-

Я стояла у двери, затаив дыхание. Тишина будто давила на уши, превращая каждую секунду в пытку. Минуты тянулись мучительно долго, прежде чем за дверью послышались шаги — уверенные, тяжёлые. Узнать их было несложно. Дэвид. Но никаких разговоров не последовало, только приглушённый звук открывающейся двери и еле различимый голос. Это сводило с ума. Что там происходит? Почему всё так тихо? Я едва удержалась, чтобы не распахнуть дверь и не проверить всё самой.

Тихий стук заставил сердце подпрыгнуть к горлу. Я вздрогнула, будто пойманная на горячем, и быстро открыла дверь.

Передо мной стоял Дэвид. — Мисс Чон, — его голос звучал ровно, без эмоций, но в нём было что-то странно успокаивающее.

Он, как всегда, выглядел безупречно — строгая форма, собранный вид, лёгкая тень усталости под глазами.

— Всё в порядке, — спокойно сказал он. — Мистер Уинтерс просто отдыхает на балконе. — На балконе? — переспросила я, не скрывая удивления. Напряжение моментально ослабло, будто кто-то снял с груди тугую повязку. — Да. — Дэвид слегка кивнул. — Похоже, день у него выдался непростой. Но он в порядке.

Я выдохнула, чувствуя, как по телу расползается облегчение.

Конечно. Пока я тут чуть не поседела от тревоги, этот упрямец, наверное, сидит под лунным светом, с бокалом виски, и рассуждает о вечном. — Спасибо, Дэвид, — сказала я мягко. — Всегда к вашим услугам, мисс Чон, — кивнул он и бесшумно удалился по коридору.

Когда дверь закрылась, я ещё долго стояла, глядя в пустоту. Сон не приходил. Стоило закрыть глаза — и передо мной снова появлялся он: сидящий на балконе, задумчивый, с усталым взглядом и бокалом виски..

Я ворочалась всю ночь. Было то жарко, то холодно, мысли путались, как оборванные нити.

Утром я проснулась от тихого сигнала телефона. На экране — короткое сообщение:

Александр:Завтрак в ресторане отеля. Через тридцать минут. Не опаздывай.

Сухо. Без привычной иронии. Ни намёка на подкол.

Сердце неприятно сжалось.

Ресторан встречал мягким светом, ароматом свежего кофе и шелестом утренних газет. За окнами — утренние лучи играли на бокалах, отражаясь в белоснежных скатертях.

Я заметила его сразу.

Он сидел у окна, безупречно одетый, но взгляд… выдал всё.