После самобичевания и внутреннего противоречия я отправился в душ. Долго просидел под ледяной водой, надеясь, что холод заглушит кипящий внутри пожар. Не помогло.

Взобрался на кровать, раскинул руки, уставился в потолок. Сон не шёл, мысли сводили с ума.

Но стоило мне закрыть глаза, как реальность растворилась.

Тёплый воздух. Запах свежей травы, цветов, влажной земли после утренней росы. Солнце приглушённое, нежное.

Я стою босыми ногами на лужайке, зелёные стебли щекочут кожу.

Босыми.

Осознание приходит не сразу. Но когда я понимаю, что чувствую ноги, что могу ими двигать, что я стою — настоящий, цельный, а не прикованный к чёртову креслу — мне хочется засмеяться.

Ага. Мечты космонавта.

Часть мозга всё равно помнит, что мои ноги бесполезны. Но чувствовать это — что-то из ряда фантастики.

И вместе с этим я ощущаю что-то другое.

Лёгкое прикосновение.

Вижу, как по моей груди скользит чья-то рука. Женская. Нежная, маленькая. Она гладит, выводя узоры, заставляя кожу отзываться на каждое прикосновение. Горячо.

Хватаю за запястье, оборачиваюсь. И замираю.

Дыхание, сердце, глаза. Всё внутри замирает.

Тесса.

Она лежит рядом, прижимается ко мне, накрывая моё тело своим. Её тёмные волосы каскадом спадают на лицо, губы приоткрыты в лукавой улыбке. Она смотрит на меня… по-настоящему.

— Ну что, дорогой? Давай вставай! Хватит валяться без дела, — её голос звучит звонко, тепло, слишком реально.

Я в шоке смотрю на неё.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

Она хихикает, наклоняется ближе, её волосы щекочут моё лицо.

— Ну же, вставай! — её пальцы скользят по моему плечу, потом ниже, к руке, и она начинает тянуть меня вверх.

Я как околдованный тянусь к ней.

Чувствую, как меня окутывает тепло, кожа горит от её прикосновений.

Пальцы теряются в её волосах, я притягиваю её ближе, вдыхаю её запах, сладкий, дурманящий. Тесса нависает надо мной, её губы дрожат, приоткрываются, я готов утонуть в этом…

Она лукаво смотрит на меня, продолжая тянуть за собой.

Я иду.

Нет.

Я не просто иду. Я хочу идти за ней.

Она ведёт меня в глубину сада, туда, где кусты роз сплетаются в живую арку. Ветер раскачивает ветви, солнце пробивается сквозь листву, и где-то в этом танце света и тени она оборачивается ко мне.

Смотрит.

Я тону в её глазах.

Её рука скользит выше, по шее, пальцы чуть касаются моих губ. Я хватаю её за запястье, притягиваю ближе.

— Ты затеваешь опасную игру, малышка, — голос дрожит от сдержанной страсти.

— Не переживай, я знаю правила игры, — шепчет она, губами касаясь моей щеки.

Мгновение. И её губы оказываются на моих.

Мягкие. Тёплые. Жадные.

Поцелуй взрывается внутри меня. Я вдавливаю её в себя, смакуя каждый миг. Её руки сжимают мою рубашку, тело прижимается теснее, я чувствую её биение сердца. Оно бьётся в такт с моим.

Я хочу её.

Здесь, сейчас, без сожалений.

— Александр!

Мир рушится.

Рывком распахиваю глаза.

Сон улетучивается, оставляя после себя ломающее изнутри желание.

Мамина рука на моём плече, встревоженный взгляд.

— Сынок, проснись!

— О боже, Виктория, оставь его в покое! Сейчас он проснётся, — голос отца, раздражённый, властный.

Отец стоит рядом, смотрит на меня с непроницаемым выражением.

— Что случилось? — мой голос хриплый, наполненный сном и остатками того, что я только что пережил. — Почему вы здесь так рано?

— Ты не отвечал на звонки, и мама сильно переживала, поэтому мы здесь, — объясняет отец.

— Александр, ты заболел? Ты такой бледный. Нужно вызвать врача, Уильям, — запричитала мама.

— Мама, не нужно. Со мной всё в порядке. Успокойтесь! — рычу я. — Просто… дайте мне минуту. Вы не против?

— Да-да, сынок, — мама хлопочет вокруг, как обычно. — Мы ждём тебя в гостиной.

Как только дверь закрывается, я откидываюсь на подушку и тяжело выдыхаю.

Этот сон… он был слишком реален.

И, чёрт возьми, я хотел бы вернуться в него снова.

Я закрыл глаза, пытаясь снова утонуть в этом проклятом сне. Там, в той иллюзорной реальности, Тесса смотрела на меня с теплом, её пальцы едва ощутимо касались моей кожи, будто я — не сломанный мужчина, а тот, кто способен стоять рядом с ней.

Но, чёрт возьми, этого не случится.

Всё это — ложь.

Резкий гул в висках вернул в реальность. Чёрт, снова это ощущение — разрыв между тем, чего я хочу, и тем, что никогда не получу.

Протянув руку, я нащупал кнопку звонка. Почти сразу дверь отворилась, и в комнату вошёл Арчи.

— Доброе утро, мистер Уинтерс.

Доброе? Какое нахрен доброе?

— Вам помочь?

— Нет. Накрой завтрак для родителей.

— Да, сэр.

Когда он ушёл, я провёл рукой по постели, словно проверяя, был ли кто-то рядом. Конечно же, нет.

Ещё бы.

Всё, что мне хотелось, — это снова оказаться там, среди зелёной лужайки, с её рукой на моей груди. Хотелось снова услышать её смех.

Я сжал пальцы в кулак.

Почему именно она? Почему сейчас? Словно судьба смеётся мне в лицо, издеваясь над тем, чего я никогда не смогу иметь.

Грудь сдавило, злость вспыхнула мгновенно, толчком. Сон — всего лишь иллюзия, но, проснувшись, я ощущаю себя ещё беспомощнее, чем прежде.

Я поднялся, цепляясь за поручень, и, перетянув своё бесполезное тело в кресло, направился в ванную.

Тусклый свет резанул глаза. В зеркале на меня смотрел мужчина, в глазах которого отражалось слишком многое.

Боль. Гнев. Желание. Тоска.

Я вымыл лицо, провёл рукой по щетине. Надо бы побриться.

Серые, почти потемневшие глаза, щетина, напряжённая линия челюсти. Тёмные круги под глазами напоминали о ночах, наполненных кошмарами и ненавистью к самому себе.

Я хотел её.

Тессу.

И ненавидел её за это.

Она вцепилась в моё сознание, проросла в мыслях, не оставляя мне ни шанса на покой.

Но внизу ждала другая проблема — мама.

Её вечное беспокойство, её попытки спасти меня от того, чего спасти уже невозможно. Для неё я всё ещё тот самый мальчишка, которого нужно оберегать.

Как же это бесило.

Я быстро привёл себя в порядок, надел рубашку, закатал рукава, выехал из комнаты.

Внизу отец что-то говорил по телефону, а мать уже ждала меня с чашкой кофе.

— Александр, нам нужно поговорить.

Я медленно поднял на неё взгляд.

— О чём?

— О тебе. О твоей жизни.

— Со мной всё в порядке.

— Нет, не в порядке.

Я стиснул зубы.

— Виктория, — вмешался отец, — не сейчас.

Но мать продолжила:

— Я вижу, что ты мучаешься. Ты отдаляешься от нас, от семьи, от всего мира.

— И? — холодно бросил я.

— Может, тебе стоит впустить кого-то в свою жизнь?

Я замер.

— Ты говоришь, будто у меня нет женщин.

— Есть ли?

Тишина.

Я не ответил.

Потому что она права. После аварии, после предательства Изабеллы, я не был с женщиной. Да и не думал об этом. До одного дня. Пока в моей жизни не появилась Чон.

— Вот видишь, — она вздохнула. — Сынок, я не могу видеть тебя таким.

— Мам, хватит.

— Нет, выслушай меня. Я долго ждала, пока ты оправишься от случившегося. Но жизнь идёт дальше, и... и к тому же... — замялась мама.

— Ну договаривай уже, мама, — сержусь я..

— Изабелла вернулась... она очень сожалеет и хочет встретиться с тобой.

Моё терпение лопнуло.

— Так! Всё! Хватит! — терпение моё лопнуло..

В этот момент в гостиную вошёл Арчибальд.

— Мистер Уинтерс, завтрак подан.

Я даже не смотрю в его сторону.

— Подготовь машину.

Он кивает и уходит.

Я поворачиваюсь к родителям:

— Завтрак подан, приятного аппетита вам, — говорю, разворачивая кресло.

— Но, Александр... — говорит мама.

— Всё, мама. Больше не говори мне об Изабелле. Она сделала свой выбор.

Подъехав к лифту, я нажал кнопку. Двери открылись, и я въехал внутрь.