Аллочку на первых курсах выбирали часто. Это миф, что в спектакли берут самых талантливых. Детей из хореографического училища в театр приглашают не за способности. А если они по размеру подходят под уже существующие костюмы. Ларионова в первых классах была самой маленькой. Поэтому и брали. Потом прибавила в росте, но оставалась очень худой, вполне укладываясь в балетный норматив "рост минус сто двадцать сантиметров". Хотя многие девочки в её классе обзавелись выпуклостями.

На подростковую припухлость в училище внимания особо не обращали. Даже наоборот — запрещено было под страхом отчисления употреблять специальные средства для похудения. Но вот жира нигде не должно было быть.

Когда Аллочка доехала домой, там уже сидела тётя Ира. Мама почему-то дружила с ней, а Алла никак не могла понять, что это за дружба такая. Когда мама тёте Ире всё, и банку варенья, и приглашение с ними на пикник, и юбку сшить, а она ей — ничего.

— М-да, Викуся, вымахала у тебя коровища, а по дому не помогает, — выдала тётя Ира, стоило Алле присесть за стол.

Алла даже не поняла, о ком это сейчас разговор. Это она коровища?

— Ир, да она помогает, когда может. Когда ей хозяйством заниматься? Она вон в училище целыми днями, — вступилась за Аллу мама.

Алла вежливо промолчала, торопливо доела и ушла к себе. Ей всегда внушали, что не надо ничего говорить взрослым, когда тебя не спрашивают. И потом тётя Ира — гость.

Свою подругу Аллина мама слушала. На следующее же утро Алла нашла на столе список дел, которые надо сделать. Покрутила листочек в руках. Она, конечно, постарается. Подхватила сумку и побежала в училище на занятия.

Теперь у неё было, о ком "медитировать", стоя у станка во время класса. Она будет думать по того парня из метро.

Память подкидывала подробности. Глаза у него зелёные. И волосы светлые. Затылок стриженный, а сверху шапка непослушных волос, которые он ладонью назад пригладил.

Все девчонки из её класса уже были в кого-то влюблены. Пока романов никто не крутил. Хотя глазки строили, конечно. Мальчики с их курса были ещё маленькие, похожие на неуклюжих кузнечиков с острыми коленками и локтями. С ними даже дуэты танцевать было странно. Воняло от них за километр. А мальчики с курсов постарше, которых Аллочкин папа упорно называл балерунами, а не танцовщиками, даже не смотрели в сторону младших девочек. Им хватало внимания своих.

Если бы кто-то сказал Аллочке, что она никогда не закончит Вагановское училище, она бы ни за что не поверила. Такого случиться просто не могло. Только не с ней!

Ещё утром она стояла у станка. Слушала музыку и указания педагога. Мир был привычным и правильным. Вот зал, в котором пол полит из лейки, чтобы кожаные подошвы балеток не скользили. Вот ряды станка, отшлифованные поколениями жаждущих выйти на большую сцену. Вот чёрный рояль в углу с неизменным концертмейстером, которая, умеет помогать ученицам чуть увеличивая темп в экзерсисах, где нужно было долго держать ноги, и уменьшать на тех, где надо быстро менять позиции.

— Ниже в plie садимся. Зад, Фомина, не отклячивай! Плотнее стопу к полу! Открывайте бедро! Колено держим! Держим ногу! Мышцами и мыслями держим! Носки вытянули. Молодец, Алла. Держим!

Алла слышала похвалу. Приятно. Видела, как от противоположной стены сверкнула на неё глазами Фомина. Не такая уж Танька и толстая. И старательная. Непонятно, чего сегодня именно к ней прицепились. Но в основном мысли были о том парне, что назвал её эльфом. Мыслями о нем можно было и ногу держать. И весь этот бесконечный урок выдерживать. Кто бы знал, что последний в её жизни.

Когда Алла приехала домой, звонок не работал. Мама уже должна была быть дома. Она открыла своими ключами. В квартире резко пахло палёным. Горелым пластиком. Было тихо. Света не было.

Алла обошла комнаты. Пусто. Пошла мыть руки. Ванная оказалась закрыта изнутри на защелку.

— Мама! — позвала она.

Из-за двери никто не ответил. Алла подергала ручку. Никак. Потом вспомнила, как однажды ей пришлось открывать папу, у которого с внутренней стороны сломался замок. Он тогда руководил из-за двери. Надо просто ножом прокрутить винтик на замке снаружи.

Она сбегала на кухню. Там пахло горелым очень резко. Аллочка похолодела. Ванная. Обогреватель. Включён. Но лампа индикатора не горит. Ах да, электричества же нет. Тогда кто в ванной в темноте?

Нож в трясущихся руках никак не хотел попадать в прорезь винтика. Когда Аллочка наконец справилась с замком, дёрнула ручку и распахнула дверь, нож выпал из её пальцев, звякнув об плитку.

— Мама!!!

Она уже не дышала. Удар током убил её мгновенно. Напрасно Алла вытаскивала мамино тело из ванной, пытаясь привести её в чувство. Поздно.

Она не знала, как ей отпустить мамину голову, чтобы позвонить в скорую и папе. Как отойти от мамы, чтобы открыть дверь приехавших врачам, диспетчеру по телефону она внятно ничего объяснить не смогла.

Когда маму накрыли простыней, у Аллы начался вдруг сильный приступ кашля. Её выворачивало наизнанку дикими спазмами.

Фельдшер скорой помощи быстро надела на неё маску с ингалятором.

— Астма была?

Алла помотала головой. Она не помнит такого слова. В детстве она, конечно, кашляла. Как без этого. И даже ингалятор у них в доме водился. Но сейчас Алла даже думать о себе не могла. Только о маме.

— Неси домашнюю аптечку, — велела фельдшер, когда Аллочке стало получше, — Мы же не детская бригада, хотя забрать тебя можем, конечно.

— Куда?

— В больницу.

— А папа?

— Когда придёт?

— Не знаю.

— Вот смотри. Если будешь опять так кашлять вот этот баллончик. Два раза нажмёшь. Поняла?

Сначала приехал участковый. Потом приходили соседи на опознание. На Аллу никто внимания не обращал. Она тихо сидела в углу своей кровати, сжавшись в комок. По их квартире ходили в обуви чужие люди. Что-то писали.

Папа приехал почему-то вместе с тётей Ирой, когда мамино тело уже увезли.

— Гош, ты посмотри, деньги-то не забрали. А то кто их знает, — бросила тётя Ира.

У Аллы снова начался приступ кашля. Баллончик не помог. Уже детская бригада, которую они еле дождались, забрала Аллу в больницу.

В больнице Алла провела три длинные очень тяжёлые недели. И пропустила всё. И мамины похороны, и переводные экзамены в училище.

Почти всё время она спала. Вкалывали какие-то сильные препараты. Открывшееся аутоимунное заболевание лечили гормонами. Её организм вдруг ополчился на самого себя.

Алле снился один и тот же сон. Длинный-длинный эскалатор вниз. Но она не стоит, а будто летит над ним на маленьких прозрачных крылышках. Откуда этот образ взялся? Может, из сказки "Дюймовочка", которую она слушала в детстве, когда вдруг заболевала. Хотелось, чтобы в этом сне появился ещё и Король эльфов. Но его образ ускользал и не желал встраиваться в сон, как она ни пыталась.

Кашель начинал душить снова и снова, стоило вспомнить ванную в их квартире. В больничный душ Алла выпросилась только дней через десять, когда стало невыносимо. Тело было непривычно тяжёлое. Ноги опухли и с трудом двигались. Попросила постоять рядом соседку по палате. Проверила, что тут точно центральное горячее водоснабжение, а не нагреватель, как у них дома.

И тогда же глянула на себя в зеркало и тут же отшатнулась. Эльф? Скорее, бегемот! Лицо было невозможно узнать. Откуда эти щеки? Слезы хлынули потоком.

— Аллочка, не плачь, а то опять приступ будет, — уговаривала её пожилая санитарка, — Отёк уйдёт со временем. И вес восстановится.

— К-к-когда? — Алла была в шоке.

Какой балет в таком виде?

— У всех по-разному, — уклончиво ответила санитарка, — Знаешь, как говорят? Не с лица воду пить. Главное, какая ты здесь, — и положила руку Аллочке на сердце.

Утешение было слабое. Балет был в Аллочкиной жизни с самого детства. Теперь же даже в училище не появишься. Это же не сломанная нога или рука. Бывало, что девочки восстанавливались после травм. Единицам, правда, удавалось после этого пересдать экзамен. Но даже этот крохотный шанс вернуться в балет теперь для неё не существует. И мамы больше нет. Так глупо. Потому что сама мама сотню раз предупреждала Аллу, что нагреватель надо выключать. Как сама забыла?