Юрка чувствовал себя пьяным. От всепоглощающего счастья. Это было похоже на огромное горячее солнце внутри.

Его Эльф смотрела на него с такой щемящей нежностью, что слезы подступали. И плакать было не стыдно.

Сын! У них с Аллусей сын! Орать хотелось совсем как тогда — на пляже, когда жена про беременность рассказала.

Бодровский ничего лучше на придумал. Набрал Ветрова.

— Ветер! У меня сын! — заорал в трубку.

— Поздравляем! — ему хором ответили Катя с Вадимом. На заднем плане раздались аплодисменты. Непонятно, где это Ветровых носит, — Бодря, ты где сейчас? Мы с Катей тут рядом с роддомом. В двух шагах.

— Аллуся, Ветровы приехали! — Юрка на самом деле был шокирован. Ветер приехал? Они в Питере? В Москве же были. Так быстро?

— Ты всё-таки с Аллой? — явно обрадовался Вадим.

— Да, подождите!

Бодровский включил видеосвязь.

— Давай, Михаил Юрьевич, посмотри на крестного! — приговаривал Юрка.

— Михаил? — улыбалась им с экрана Катя, — Как здорово! Имя такое сильное!

— Меня через час отсюда выгонят, ребят. Не уходите далеко.

— Аллочка, ты герой, мы тебя поздравляем, — за двоих говорила Катерина, — Пусть сыночек растёт большим, здоровым и счастливым!

— Он уже 54 сантиметра и 4150! Спасибо, ребята! Не дайте нашему папе сильно расслабиться. У нас ничего не готово оказалось, — снова улыбнулась Алла.

Тут у молодой мамочки кончились силы. Успела только подумать, что Юра будет в надёжных руках. Вадим и Катя помогут ему обязательно, пока она в роддоме.

Бодровский появился из дверей приёмного отделения, нагруженный пакетами с вещами жены. Его пошатывало, хотя он был совершенно трезв. На лице блуждала улыбка абсолютно счастливого человека. Первой он подхватил и закружил Катерину.

— Катюха, я папа! Представляешь?

— Бодря, поставь мою невесту на место. Ишь, решил, что тебе сегодня всё можно?

Они с Ветровым обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Поздравляю, брат, ты теперь отец! А это звучит гордо! Кать, где там у нас? Не оштрафуют тут? Наливай!

— Ветер, ночь уже. Кто увидит? Спасибо, ребят. Правда, я не думал, что вы примчитесь. Да ещё так быстро. Телепортировались что ли?

— Не, мы как люди — чучух-чучух. На поезде. Ты то как к жене прорвался?

Тут Юрка вспомнил, что последний раз ел вчера вечером. Спиртное мгновенно шибануло по мозгам как кувалдой. Хотя выпил-то стаканчик с шампанским. Хорошо ещё, Катя просто вложила ему в руку бутерброд с каким-то мясом.

— Я ж, понимаешь, только диспансеризацию прошёл. Флюорография, кровь и прочее. Полный наш набор. Ты ж знаешь. Вот. А тут говорят так ехидно, мол, вот если бы у Вас, папаша, были свежие анализы, мы б Вас пустили. И смотрят, лыбятся. А я Аллуську когда вёз, даже портфель не успел дома оставить. И такой им: "Трах, тибидох, ахалай, махалай! Держите анализы! Выбирайте, какие вам нравятся!".

Дальше Юрка не помнил. Ни как Вадим с Катей грузили его в такси. Ни как рассказывал друзьям и матери уже дома про чтение стихов Лермонтова, пока жена рожала.

Утром обнаружилось, что у него действительно ничего не готово. Ни вещей на выписку, ни кроватки. Голова, что странно, была ясной. Теперь окончательно дошло, что Ветров со своей невестой сорвались из Москвы, бросив все свои дела перед свадьбой, чтобы его поддержать. Ветер всё же брат ему. Самый настоящий. Роднее некуда.

Детская медсестра заходила к Аллочке с сыном несколько раз.

— Отдыхайте, пока в роддоме. Не стойте над ребёнком. Ещё дома успеете. Ноги не казённые. Пока малышу несколько дней, надо мамочке отдыхать, — уговаривала Аллу.

А она не могла глаз оторвать от сына. Всё-таки это огромное непостижимое чудо! Маленький человек, одновременно похожий на маму и на папу. Казалось, что малыш стремительно меняется. И было жалко, что какое-то мгновение прямо сейчас не видит Юра. Ведь уже через час их сын будет морщить нос уже совершенно по-новому.

Бодровский прибегал в роддом днём. Непонятно как просочился в палату к своим. Алла прикинула, что просто дал денег. Или, как вариант, сделал умное лицо и прошёл, будто имеет на это право.

Это было лучшее время. Они только втроём. И забавно видеть, как вынесший из огня на себе матросов капитан третьего ранга Бодровский берет сына на руки. Долго собираясь с духом. Предварительно шумно вдохнув и выдохнув.

— Что, Миха, как ты ел? Ты смотри, маму береги. Она у нас самая лучшая, — разговаривал с сыном, будто ему не сутки от роду.

Алла от нежности тихо плакала и улыбалась. Юрка ловил взгляд жены и думал, что он похож на радугу во время летнего дождя. И что они обязательно поедут на озеро. Он научит сына грести веслами и вязать узлы.

Миша Бодровский периодически открывал зелёные глаза, пока не понятно, мамины или папины. Ему было тепло и сытно. И его совершенно не волновало, где папа добыл ему кроватку, и сколько времени они с дядей Вадимом потратили на то, чтобы её собрать.

В день выписки Бодровский явился задолго для обозначенного времени. В руках сумка с вещами. Автолюлька наперевес. И дома всё готово.

Если бы не Ветровская Катя, фиг бы они с Вадимом всё успели. Пока новоиспеченная бабушка драила в квартире каждый угол по пятому разу, они втроём делали покупки. У Кати в руках был список всего необходимого. Его ещё Аллочка подредактировала. Катя всё время сверялась с этим списком и постоянно консультировалась со своей мамой, у которой маленький ребёнок.

Именно Катя уговорила Юрку не закатывать домашний праздник. Бодровский не мог не согласиться — сейчас покой Аллочки и малыша должен быть на первом месте. А друзья прекрасно поздравят просто возле роддома.

Катю с Вадимом и связкой забавных гелиевых шариков Юрка заметил сразу. Они обнялись. А потом взгляд упал на топчущегося в углу отца Аллочки. Значит, она ему позвонила. Юра подошёл поздороваться.

Всей толпой они стояли в холле. Ждали Аллочку с сыном. Она появилась такая бледная, но улыбающаяся откуда-то из боковой двери.

Алла даже прищурилась, чтобы разглядеть всех. И вдруг увидела своего отца. Внутри была буря противоречивых эмоций. Она сама отправила ему сообщение, что стала мамой. Они не виделись со свадьбы. Он был один. Без девочек. Какой-то странный. Потрепанный и неухоженный.

Алла повисла на муже. Следом за ней акушерка вынесла увесистый голубой конверт с синим бантом. Юрке выдали сына в руки. Вот ведь и не первый раз вроде, но Бодровский взял ребёнка, как хрустальную вазу. Заглянул в ворох одеялок. Заулыбался. Бабушка Валя расплакалась.

Аллочкин отец сделал несколько робких шажков к внуку. Юрка сначала инстинктивно загородил свою семью. Аллочка вдруг глянула сначала на мужа, потом на отца и выразительно кивнула. Бодровский повернулся. И разрешил деду увидеть малыша.

Трясущейся рукой Аллочкин отец отогнул полог. Что-то зашептал. Потом заплакал. Алла не сдвинулась с места. Смотрела на него сочувственно. Но не пошевелилась. Мужчина опустил голову.

— Ты можешь к нему приезжать, — вдруг не выдержала Алла, — Он твой внук. Его зовут Михаил Юрьевич Бодровский. Миша.

— Спасибо, — одними губами произнёс мужчина. Слезы продолжали течь по его лицу. Он их не останавливал. Только смотрел на дочь и её семью. Очень внимательно. И, кажется, со всей любовью, на которую только был способен.

Начало лета предстояло весьма насыщенное. В Москве собирались жениться Вадим с Катей. Потом Юре нужно было сдать государственные экзамены. И выпуститься из Академии. Возможно присвоят новое звание. Потом отпуск и назначение на флот. Вернее, с назначением всё уже ясно. Но официально все будет только в августе.

Бодровский нервничал. Оно и понятно — уместить в короткий промежуток кучу важных событий, когда у них с Аллой на руках месячный ребёнок, почти нереально. Но все же свадьба Ветровых — не то мероприятие, которое можно было бы пропустить.